Бастард Великой Орды (СИ), стр. 50

Шаман кивнул и растворился среди снующих повсюду орклинов.

Я же вышел на свежий воздух. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Работа в остроге не останавливалась ни на секунду. Орклины возделывали новое поле, женщины, под руководством Греты, поливали помидоры и кормили кур, в кузнице Транна размеренно отбивал свою песню молот. Острог дышал жизнью.

Когда я вошёл в главный зал, за длинным дубовым столом было уже шумно. Зарра и Молох о чём-то оживлённо спорили. Урзул молча пялился в стену.

Я спустился по почерневшим от времени ступеням и занял место во главе стола. Надо отметить, что трудолюбивые орклины отлично постарались. Навели в башне порядок. По крайней мере, на первых этажах. Интерьер здесь по-прежнему был скуден, но в целом обстановка располагала к уюту.

— Ситуация под контролем, но расслабляться рано, — начал я без предисловий. — Урзул, что с вытяжкой?

Шаман оторвался от созерцания выцветших фресок, покрывающих древние стены, и прокашлялся.

— Томится на малом огне. Ещё несколько дней. Процесс сложный, златокорень сам по себе капризное растение. К тому же, тролль в подвале чует запах. Нервничает, шумит иногда. Пришлось всё перенести в башню. Выставил стражника и двух орклинов с запасом Чёрной плесени. Чтобы отвлечь курга в случае чего.

— Хорошо, — кивнул я. — Будем ждать. Зарра?

Северянка скрестила на груди руки.

— Прогресс есть. Прошлое мясо съели подчистую и новое взяли при мне. В глаза не смотрят. Одна самка приняла еду с рук. Доверия пока нет, но они не огрызаются, как в прошлый раз. По крайней мере, на меня.

— Отлично, — я сцепил пальцы в замок. — Раз у нас появилось время, пока варится зелье, займёмся подготовкой. Выборочно. Как только зелье Урзула будет готово, займемся этим поголовно. А пока…

Я перевёл взгляд на командира стражи.

— Молох, ослабь дозоры на стенах и патрули по периметру до минимума. Пусть практикуют техники и медитируют. И чтоб у каждого одарённого был готов прорыв на следующую ступень.

Молох нахмурился.

— Комендант, это рискованно. Думград не прощает слабости. Если в этот раз припрётся сотня…

— То мы встретим их, как полагается, — закончил я. — Я знаю, что делаю, Молох. Сейчас важнее подготовка. Сколько у нас одарённых?

Я перевёл взгляд на Зарру. Та деловито порылась в своих списках.

— Трое инициированных в гарнизоне. Из них — один на второй ступени первого Круга Силы. Ещё семеро не прошли инициацию. Остальные…

Про остальных можно и не говорить. И так понятно, что дела в этом вопросе у нас обстоят хреново.

— Среди селян трое. Один также второй ступени… — Зарра зашелестела бумагами.

— Староста Пахом, из Ореховки, — закончил я за северянку. — Всех их нужно вытянуть на следующую ступень, а тем, кто ещё не прошёл инициацию, срочно её провести.

Повисло тяжёлое молчание.

Затянувшуюся паузу разорвал звон колокола.

Я вскочил на ноги, едва не опрокинув стол. Тяжелый стул с грохотом упал на пол.

Неужто Болболг решил пожаловать с подкреплением? Острог не выстоит против массированной атаки.

— Кто там⁈ — рявкнул я, когда в палаты вбежал стражник.

— Дикие! — выдохнул он. — Толпа диких гоблинов! Целая армия! С ними тролли! С дюжину!

Этого дня я ждал почти неделю, но случился он неожиданно. Я бросил быстрый взгляд на Молоха.

— Беги к Гили! Хватай его и к воротам! Я скоро буду.

Когда я вбежал по настилам на стену, от увиденного на пару ударов сердца перехватило дыхание.

Картина была устрашающей. Подножие холма вместе с подлеском чернело от сотен гоблинов. Между ними, через равные промежутки, топтались исполинские силуэты кургов. У некоторых на спинах болтались примитивные катапульты. Остальные с дубинами, размером с дерево. Если они нападут, острог не спасут даже бомбарды.

Вот почему с дикими мало кто хотел связываться!

Я спустился со стены и вышел в распахнутые ворота. По ушам ударил гвалт звуков, от бряцания оружия до рычания троллей.

Сейчас главное — не показывать эмоций. Неизвестно, как дикие отреагируют на излишнее гостеприимство.

Гили, которого Молох уже привёл, вырвался вперёд и что-то забормотал на своём наречии.

Раздвигая толпу, навстречу выдвинулся один из троллей — самый крупный из них. Морда изуродована шрамами. Уши срезаны. На загривке, в седле, смутно напоминающем трон, вождь в костяном шлеме. Он что-то буркнул, ткнув в меня пальцем.

Гили обернулся. В его глазах блеснуло облегчение.

— Вождь говорит, что благодарит тебя за жизнь своего наследника, — сухо перевёл идущий по правую руку Молох. — Они пришли не воевать!

Вождь прорычал ещё череду слов. Воинство смолкло. В накатившей тишине слышалось только уханье троллей.

Молох призадумался. Я невольно напрягся.

— Сказал, что впервые видит такое отношение к его… роду. Племя готово к дружбе. Но дружба должна быть выгодной. Спрашивает, что ты можешь предложить взамен, — наконец, перевёл Молох.

Я медленно выдохнул, позволив себе немного перевести дух. Пока всё идёт по плану. Угроза войны миновала. Настало время переговоров.

— Защиту от посягательств Думграда! — выкрикнул я, ожидая, когда Молох переведёт мои слова. — И равноправный союз!

Над толпой пронёсся гул, оборвавшийся сразу, как только главный карлик привстал на стременах.

Он некоторое время буравил меня чёрными глазками, а потом вдруг криво ухмыльнулся, откинувшись на свой трон.

— Он согласен, — выдохнул Молох.

Я улыбнулся, хлопнув по плечу Гили, который всё это время сжимал кулачки, переживая за исход нашей беседы.

— Тогда добро пожаловать в Гнилые Зубы!

Глава 17

Приготовления проходили впотьмах.

Жители стаскивали продукты к полевой кухне, не заботясь о том, что будут есть завтра. Кто-то катил бочку с брагой, хранившуюся на чёрный день. Кто-то тягал вёдра с водой. Другие пёрли корзины с овощами, выращенными на собственных огородах — репой, морковью, чесноком. Все понимали, что возможный союз с дикими как-то да отразится на жизни острога.

Грета с другими человеческими женщинами, подпоясанные фартуками, столпились перед башней. Неугомонная старушка раздавала поручения, что, как и кому делать.

Готовили прямо во дворе. Расставили столы перед центральным костровищем, подоставали косые лавки. Над углями повисла туша кабана, подстреленная орклинами накануне. Кто-то на радостях затянул песню.

Со стороны диких присутствовали два десятка персон. Гили, Долдорт — король диких гоблинов, и пять всяких высокопоставленных рыл со слугами.

Вече собиралось знатное. Заключённый на словах союз следовало закрепить делом, и сейчас предстояло выторговать наиболее выгодные условия сотрудничества. Но сначала надо хорошенько набить животы — с пустым брюхом толкового разговора не заладится.

— Добился всё-таки, — усмехнулся Урзул, когда мы спустились с башни осмотреть двор. — Кто бы мог подумать, что опальный бастард-полукровка сможет склонить диких к союзу.

— Это не принуждение, Урзул, — ковырнул я сапогом камень. — Это здравый смысл. Только мало кто способен его углядеть. Дикие углядели.

— Нестандартно мыслишь, комендант, — качнул головой шаман. — Оттого и народ к тебе тянется. Вон даже, деревенских привёл. И не зря! Отряд вражий выследили. Савелий с тех пор индюком ходит. Но это хорошо. Наш брат тоже подобрался — каждый полезным стать хочет, а не абы где отсидеться, как раньше.

Урзул даже не понимал, что говорит пророческие слова. А я всё это видел насквозь. Как люди, и не только они, годами радеющие только за свою шкурку, становились единым целым. Острог, наконец, обзавёлся костяком — теми, кто готов защищать жизни близких, теми, кто не побоялся встать поперёк Орды и не побежал.

И на этот костяк ещё только предстоит нарастить мясо. И оно, мало-помалу, уже нарастает.

Подошла Зарра. Её немного раскосые глаза скользнули по Урзулу и остановились на мне.