Бастард Великой Орды (СИ), стр. 45

Через час блужданий по бесконечным коридорам и переходам, Урзул заметил впереди мягкое свечение. Факел почти прогорел, его пламя стало неровным, дёрганным, так что вспыхнувший вдалеке свет сначала ослепил его, но потом вселил надежду.

— Ну наконец-то, — пересохшими губами проскрипел шаман.

Державшийся за стену Гаяш бессильно уронил голову на грудь. Жизнь едва теплилась в его могучем теле, но молодой орк крепко цеплялся за неё.

— Мы выбрались, мастер Урзул…

Шаман подхватил под руку слабеющего с каждой секундой воина и потащил за собой.

Коридор казался бесконечным. Но вот впереди возник широкий каменный портал, отливающий изнутри тёплым золотистым сиянием.

Последние шаги дались с трудом.

Урзул первым ступил под своды небольшой камеры и замер, не веря своим глазам.

— Что это, мастер Урзул? Там выход? — Гаяш смотрел перед собой ничего не видящими глазами. Его ноги едва волочились, цепляясь за каждый камень.

— То, что сделает наш острог вдвое сильнее, Гаяш, — не моргая, ответил Урзул. — Если мы, конечно, отсюда выберемся.

После обвала прошло уже несколько часов, но от Урзула и Гаяша не было никаких вестей.

Мысли о том, что их не стало, неприятно резанули по сердцу.

Я стиснул зубы, старательно отгоняя их от себя. Я бы почувствовал, если бы они погибли. Не знаю как, но почувствовал.

Сразу после случившегося я мысленно активировал гнилой дар, и он подарил мне надежду. Два тонких, как волос человеческого детёныша, жгутика скрылись за нагромождением камней. Какое-то время они дрожали, удерживая связь, а потом истончились и растаяли без остатка.

О чём это говорит? Да ни о чём! Урзул и Гаяш могли умереть от ран, также как и просто уйти вглубь подземелья в поисках выхода.

Значит, надежда на то что они выкарабкаются есть. Надо просто верить.

— Привал пять минут, — не поворачиваясь, бросил я.

Бредущие позади орклины во главе с Тором послушно остановились и сразу же расселись вдоль бесконечно тянущихся стен.

Я откинулся спиной на холодный камень и прикрыл глаза.

Схватка с гигантской сколопендрой наполнила мой корень под завязку. Он отбивал одному ему известный ритм, прогоняя по каналам эфир. Круги на запястье вздулись. Ещё пара таких стычек и я буду готов перейти на вторую ступень, а там и до следующего Круга недалеко.

А сейчас нужно двигаться дальше. Два факела из трёх я потушил ещё в галерее, но и они когда-нибудь кончатся.

— Вставайте, — не открывая глаз, скомандовал я.

Только когда возня вокруг стихла, поднялся сам и зашагал по коридору.

Идти пришлось недолго. Через несколько поворотов мы вышли в ещё одну галерею, в конце которой возвышался трон. Наподобие того, на котором сидел мой отец.

Орклины испуганно крутили головами, я же просто вышел на середину и осмотрелся, и только привыкнув к полумраку, заметил, что из галереи отходили ещё два коридора.

Но не это поглотило моё внимание.

В дальнем конце помещения, за полотнами затянувшей угол паутины, что-то шевельнулось.

На каменный пол с глухим стуком опустились две узловатые конечности. Следом за ними ещё две. А затем сразу четыре.

Между ними мелькнуло чёрное продолговатое тело с уродливой головой, на которой торчали наросты в виде короны.

На меня уставились два десятка немигающих глаз.

Я улыбнулся, с предвкушением доставая тесак.

— Так вот где хранится моё сокровище!

Глава 15

Тварь оказалась той ещё образиной. Высокая, раздавшаяся в стороны жирная паучиха, с хитиновой короной на макушке и двумя парами мандибул, жадно клацающих на уровне моего лица.

Её тело покрывали пульсирующие наросты, из которых на каменный пол стекала белёсая, едко пахнущая слизь. Передние конечности были похожи на две косы, с лезвиями длиною с мой тесак.

Затянутое редким чёрным пушком брюшко сокращалось в такт покачивающимся конечностям, а вытянутая задница венчалась загнутым вниз жалом.

Сила от твари исходила немалая. Как минимум уровень второго круга, если не выше. Давление было таким, что моё тело как будто стало вдвое тяжелее.

Непростая будет схватка. Но отступать я не привык — да и в любом случае, здесь некуда.

Мы закружились в смертельном танце.

Паучиха кружила вокруг меня, цокая по каменному полу, словно первая красавица на балу. Я же стоял в центре, приняв нижнюю стойку, готовый в любой момент отразить удар. Остриё тесака касалось пола, высекая из него сноп искр, когда я поворачивался следом за тварью.

Словно сам мир в этом проклятом подземелье ополчился против всего живого. Воздух наполнялся запахом гниения и чёго-то неприятно терпкого.

Я почувствовал, как по каналам разливается эфир — ещё до того, как паучиха вышла на свет, я всё же пренебрёг предостережениями Зарры и накинул мантию на плечи. И только после этого активировал технику усиления тела.

Плевать, что этот некогда бывший символ власти был осквернён её прошлым хозяином. Сейчас мне нужна вся Сила, до которой я могу дотянуться.

Но это было не просто усиление — это была ярость, помноженная на абсолютную физическую мощь, в том её виде, на которое вообще способно моё тело.

Мышцы наполнились силой, реакция обострилась, а кости стали прочнее стали. Естественно, с поправкой на мой текущий уровень.

Я сжал рукоять тесака, мысленно обращаясь к Духу оружия. По металлу пробежали едва заметные росчерки молний. Клинок задрожал. Отливающее серебром лезвие словно сделало глубокий вдох.

Тяжесть оружия исчезла, сменившись ощущением абсолютного контроля. Сверкающий молниями клинок стал словно продолжением моей руки. Пожалуй, ничего подобного ощущать мне ещё не приходилось.

Теперь это был не просто кусок заточенной стали. Это был проводник Духа, способный рассечь даже наковальню Транна. Чего уж говорить про этот проклятый хитин.

Полагаю, что такой результат получился исключительно благодаря аграфу-резонатору.

Паучиха атаковала первой. Она просто исчезла из поля зрения и материализовалась справа от меня с невозможной для такой туши скоростью. Я едва успел уйти перекатом. Над головой со свистом прошелестел хитиновый серп, чиркнув по кончику моего уха.

На каменный пол упали первые капли крови.

Снова аспект Воздуха. Не многовато ли за один день⁈

Паучиха вытанцовывала передо мной, постепенно оттесняя меня в затянутый паутиной угол.

Её намерения были ясны до безобразия — загнать жертву в ловушку, обездвижить и нанести один-единственный удар ядовитым жалом.

Только вот жертвой из нас двоих была сама паучиха. Просто она об этом пока не догадывалась.

Серп прочертил в воздухе линию и впился в пол, где только что стояла моя нога. Во все стороны брызнула каменная крошка. Я ушёл перекатом, но сразу же плюхнулся на пузо: второй серп ударил горизонтально, как коса жнеца.

Следующий удар я уже предвидел!

Лезвие тесака встретилось с хитиновым серпом на уровне моего лица. Удар был такой силы, что отдача пробила руку до самого плеча, но я устоял. Мы замерли на мгновение — хитин против усиленной Духом стали.

Я смотрел в глаза паучихи. Паучиха смотрела на меня. Десятки мелких чёрных бусин, лишённых всякого разума. Только инстинкты.

— Вблизи ты ещё уродливее! — прохрипел я сквозь стиснутые зубы. — Но я готов потерпеть ради того, что у тебя внутри.

Я крутанулся на пятках, используя вес её тела. Тесак со скрежетом соскользнул с серпа и впился в сочленение конечности. Сустав хрустнул. Паучиха запищала так, что на пару ударов сердца заложило уши.

Массивная туша отшатнулась, брызгая во все стороны ихором из отрубленной конечности.

Это только начало! Я отрублю каждую из восьми ног, а потом отсеку твою уродливую башку.

Выждав удобный момент, я перепрыгнул через метнувшийся в ноги хитиновый серп и ударил наотмашь.

Последнее оружие дальнего боя паучихи с хрустом подломилось у основания и повисло, разбрызгивая во все стороны вонючую слизь.