Бастард Великой Орды (СИ), стр. 44

Я поднял кулак, призывая всех к тишине.

Кроме сопения орклинов и кряхтения Урзула слышалось нечто иное. Шелест воды или… чьё-то хищное шипение.

На границе света и тьмы один за одним начали появляться горящие ненавистью глаза. Шипение усилилось, перекрыв собой остальные звуки.

— К оружию! — гаркнул я, доставая со спины тесак. — Тор, к лестнице!

Орклины не успели даже сделать шаг. Позади нас тоже послышалось шипение и прямо на Урзула выбежала здоровенная сколопендра, щёлкая полуметровыми жвалами.

— Не дайте им себя укусить! — крикнул Урзул, протягивая к факелу руки. — Они ядовитые!

Длинные огненные плети протянулись от факела и хлестнули по монстру, разрубая его на несколько кусков.

Шипение сменилось оглушительным писком, и мир вокруг зашевелился. Десятки тварей, начиная от небольших, длиною с руку, и заканчивая пятиметровыми, бросились на нас со всех сторон.

Большая их часть направилась на сбившихся в кучу орклинов.

Я сдёрнул со стены факел и швырнул его прямо в копошащийся ком. Во все стороны брызнули искры и всполохи огня, заставляя членистоногих с писком броситься врассыпную.

Чёрт бы побрал этих вислоухих! Завтра же начну обучать их пользоваться мечом. Если конечно переживу этот день.

Из темноты на меня кинулись сразу две сколопендры, но мой усиленный Духом тесак оказался быстрее. Первую тварь я просто перерубил пополам, оставив её извиваться на полу. Вторую ткнул клинком в хитиновую рожу, пробив его словно фанеру.

Урзул продолжал закручивать огненные плети, кося сколопендр по несколько штук за раз. Гаяш орудовал секирой, монотонно нанося один удар за другим. Выражение его лица при этом было скучающим, будто он рубил дрова, а не монстров.

В какой-то момент поток тварей иссяк и мы выдохнули, но ненадолго. Снова раздалось шипение и в свете полуденного солнца показалось… настоящее чудовище.

Гигантская сколопендра, длиной в добрый десяток метров. Она подняла голову, как кобра, и, извиваясь всем телом, поползла ко мне.

Пришлось экстренно применять ускорение.

Мир подёрнулся пеленой, будто превращаясь в тягучий кисель. Всё вокруг замедлилось. Сколопендра будто двигалась уже не так стремительно.

Я уклонился от щёлкающих жвал, ушёл перекатом, подбираясь к сегментированному телу, и нанёс один выверенный удар между хитиновых пластин.

Во все стороны брызнула зловонная слизь. Раненая тварь нанесла примитивный, но мощный эфирный удар. Меня откинуло на колонну, заставив её завибрировать. Я встряхнул головой и снова бросился в атаку.

Подскочил вплотную и на излёте ударил сверху, перехватив тесак двумя руками.

Зазубренное лезвие прошло почти до середины тела монстра, намотав на себя внутренности, и остановилось.

Я дёрнул рукоять на себя, разваливая тварь на две половины. В груди полыхнул жар от поглощённой энергии.

Словно в замедленной съёмке, отсечённая задняя часть сколопендры изогнулась и пружиной выстрелила в одну из колонн, сотрясая её основание.

С потолка посыпалась крошка. По колонне снизу вверх пробежали трещины.

Вот же ж сука!

Пол задрожал и колонны начали падать друг на друга, вызвав цепную реакцию.

— В стороны!!! Сейчас всё рухнет! — успел прокричать я, прежде чем сверху полетели куски сводчатого потолка.

Когда пыль немного рассеялась, Урзул принял вертикальное положение и аккуратно высвободил ноги из-под обломков. Затем отполз в сторону, стараясь ничего не задеть, и без сил распластался на мокром полу.

После обвала в галерее воцарилась тишина. Только где-то в глубине по-прежнему монотонно падали капли воды.

Шаман сморщился. Каждое движение отдавалось болью в спине. А ещё эти пальцы. Он ни на миг не переставал чувствовать фантомную боль на кончике единственной фаланги среднего пальца — безымянный и мизинец были отсечены вместе с частью ладони.

Справившись с накатившей внезапно болью, Урзул с трудом поднялся на ноги.

Почему так тихо? Где Кром?

Он отыскал взглядом единственный уцелевший факел, поднял его и осветил пространство вокруг себя.

Галерея, в которой он и его соратники приняли бой с огромными сколопендрами, была разделена надвое. Обветшавший за столетия купол обрушился, потянув за собой всё, что веками покоилось над его сводами. Теперь обратного пути нет. Остаётся только идти вперёд, в надежде найти выход из этого проклятого подземелья.

Только бы Кром выжил. Слабый полукровка, выросший на его глазах, завоевавший место среди сильных и могучих орков. Без него снова всё рухнет. Не будет никакого острога, не будет надежды, не будет самого Урзула.

Внезапно в темноте послышался стон и звук осыпающихся камней.

Урзул развернулся на пятках и в три прыжка оказался у соседней стены.

Прислонившись к острым камням спиной, на полу сидел Гаяш. Его лицо было посечено осколками, а из рёбер торчал собственный же кинжал.

— Мастер Урзул, — с затуманенным взглядом прохрипел он. — Вы целы? Что случилось? Где все?

Урзул припал на колено, осматривая кровоточащую рану. Кинжал вошёл по самую рукоять и скорее всего задел жизненно важные органы.

Плохи дела.

— Ну-ка, выдохни, — скомандовал он.

Гаяш в недоумении сдвинул брови, но приказ всё же выполнил.

Выдох получился прерывистым, но без характерного бульканья.

Лёгкие не пробиты, про себя отметил Урзул. Хватит обычной повязки и заживляющей техники первого Круга. На большее он и не способен.

Шаман одним движением содрал с себя рукав, сложил его втрое и обильно полил сверху жидкостью из небольшой фляжки, всегда болтающейся на поясе.

Этого более чем достаточно, чтобы пресечь появление червей. Остальное в руках богов, и самого Гаяша.

Урзул быстрым движением вытащил из раны кинжал, и перекрыл хлынувший из неё поток крови импровизированной повязкой, зафиксировав её поясным ремнём.

Двупалая ладонь зависла над раной.

Шаман смотрел в глаза раненого воина, будто хотел разглядеть в них нечто важное.

Если наложить заживляющее исцеление, Гаяш может и выживет, но сам Урзул останется пустым. Если же оставить как есть, парень протянет не больше часа. Рана слишком обширная. Повреждена кровеносная система и задет основной магический канал.

Шаман взглянул на лежащий в ногах кинжал. Его тёмное лезвие испускало эфирную дымку — чёрная сталь. Оружие против одарённых. Кто бы знал, что оно сыграет против своего же хозяина.

Вряд ли этот молодой орк когда-нибудь сможет постичь Круг Силы. Этот Путь теперь для него закрыт. Но зато он выживет. Скорее всего.

Хрен с ним, с этим эфиром.

Урзул уверенно выстроил простейший конструкт первого Круга и влил в Гаяша остатки своего эфира.

В памяти всплыли слова Крома. Тот говорил о единстве и желании создать здоровое свободное общество. Где каждый будет уверен в своей безопасности, где на столе всегда будет хл… хлеб — Урзул поморщился, представив, как будет есть эти отдающие зерном мякиши — а чаша всегда будет полна вином.

Гаяш, шумно выдохнув от прилива сил, откинулся на стену. Урзул уселся рядом, запрокинув голову.

Мысли проносились в голове, как листья в самую ветренную погоду.

«Что я смогу дать этому новому обществу? Со своим одним-единственным Кругом. Кем я в нём буду? Обузой? Калекой, не способным держать в руке тесак?»

Урзул решительно сжал кулак. Глаза превратились в две узкие прорези.

'Возможно, так и случится, но ведь знания и опыт никуда не делись — они всегда будут со мной, и покуда в моих венах течёт кровь, я смогу помогать вот таким простым парням, как Гаяш, и стать для Крома хорошим наставником. Ведь он так отлично показал себя в Гнилых Зубах.

Пусть это будет лишь песчинкой в бескрайней пустыне, но это будет моя песчинка, и никто не вправе отобрать её у меня'.

Урзул резво поднялся на ноги, несмотря на вспыхнувшую боль в спине, и потянул Гаяша на себя.

— Вставай, нужно идти, пока горит факел. Будем искать выход.