Кодекс Магических Зверей X (СИ), стр. 38

Тем временем лапа продолжала удлиняться. Посередине неё обозначился локтевой изгиб, а чуть ниже сформировалось запястье, переходящее в широкую плоскую лопасть, похожую на весло. На несколько мгновений процесс замер, но следом её рассекли ровные бороздки: сперва две, затем ещё одна, медленно превращая плоскость в четыре тупых отростка. Пятый прорезался отдельно — выше остальных и в стороне, как и положено первому боковому пальцу. Внизу вздулись и потемнели подушечки, а на кончиках выросли утолщения, из-под кромок которых показались молочно-белые когти, мягкие на вид, как у новорождённого. В конце по всей конечности пробежала сиреневая рябь, и молодая кожа подёрнулась редким пушком, который на глазах налился пурпуром, сливаясь с окрасом остальной шкуры.

В прошлой жизни я наблюдал за тритоном, который восстанавливал потерянную лапку: процесс занял несколько месяцев, хотя существо было меньше ладони. Здесь же передо мной за пару минут заново выросла конечность… огромного зверя!

Я сжал перепонку между пальцами, и Вейр с небольшой задержкой отдёрнул лапу. Значит, чувствительность присутствует, пусть пока и вполовину от нормы. Лунорысь скосил глаза на обновленную конечность и замер, будто не решаясь ею пошевелить, но затем осторожно сжал пальцы: два подогнулись, третий остался торчать, а четвёртый дёрнулся невпопад. Зверь фыркнул и, попробовав ещё раз, добился более осмысленного движения. Затем он приподнялся и попытался опереться на новую лапу, но она тут же задрожала и подвернулась, заставив лунорыся перенести вес обратно и поджать конечность.

— Терпение, парень, скоро она окрепнет, — сказал я, осторожно погладив его голову.

Вейр припал к мостовой и, вытянув шею, принялся жадно лакать воду из лужи, разбрызгивая капли.

— В ближайшее время его организму необходимо много воды и мяса, — завернув остатки корма в тряпицу, произнёс я и спрятал свёрток в ранец.

— Понял, — Освальд наконец поднялся и вытер пальцы о штаны.

— И следите, чтобы он не наступал на неё, пока кость окончательно не окрепнет, — я выпрямился, и бёдра отозвались тянущей болью. — Каждый день ощупывайте лапу: если почувствуете, что она холоднее правой, или заметите, что зверь перестал отдёргивать её от щипка — сразу отведите его к целителю.

— Спасибо, Эйден, — тихо произнёс он и, вскинув голову к небу, прикрыл глаза.

Глава 17

Убрав склянку с Гулким корнем в баул, Терон быстро свернул кожаный настил в тугой рулон, обмотал его посередине бечёвкой и принялся завязывать узел.

Пока мужчина возился, я перевёл взгляд на бурого горбатого зверя, замеченного ещё по пути сюда. Опустившись на брюхо, он подогнул под себя лапы и застыл. Гордан тем временем подошёл к лежавшим на мостовой людям и, подхватив грузного мужчину в плаще с меховым воротом под мышки, рывком вскинул его на плечо, после чего шагнул к питомцу и перевалил тело через широкий бок, как мешок с картошкой. Зверь лишь повернул голову через плечо и покосился на хозяина. С женщиной Гордан обращался куда осторожнее: взяв её на руки, он придержал рукой затылок откинувшейся головы, а уложив на спину горбатого великана, аккуратно поправил подол тёмно-вишнёвого платья, видневшегося из-под плаща.

— В бою с крылатой тварью мы потеряли двух зверей, — спрыгнув с венца, произнёс Нельсон. — Она оказалась сильнее, чем мы предполагали.

— Мне жаль, — искренне отозвался я.

Мужчина слегка кивнул и, стянув с левой руки сырую перчатку, принялся машинально комкать её в кулаке, не отрывая взгляда от поверженного чудовища. Я огляделся по сторонам. Мостовая перед крепостью была завалена телами, смешавшимися с обломками камней, а из-под осколков черепицы торчала вывернутая лапа с растопыренными когтями.

В противоположном конце улицы две твари сцепились друг с другом. Они не искали слабых мест, не защищали брюхо или горло, а просто… рвали друг друга на части. Одна уже волочила заднюю лапу, вторая лишилась уха, но ни та ни другая не собиралась отступать.

— После смерти крылатой остальные будто… сошли с ума, — сказал Нельсон, проследив за моим взглядом. — Принялись метаться по улицам, бросаться на стены и грызть друг друга, хотя прежде демонстрировали поразительную слаженность действий.

Я медленно кивнул, складывая разрозненные наблюдения в единую картину. Судя по всему, крылатый всё же был разумным и управлял зверями в одиночку. Будь у тварей ещё один координатор, они бы продолжали заходить с тыла через проулки и крыши и, не обращая внимания на людей, добивать раненных зверей.

Да и раз звери сошли с ума, то они не чужеродные, а ни в чём не повинные заражённые существа — такие же, каким был Велгар. И их можно… вылечить!

Однако как это провернуть? Зверей необходимо поймать и где-то изолировать, чтобы они никому не навредили. А значит, понадобятся стражники, намордники, крепкие загоны и, самое главное, приказ от высокопоставленного человека. У меня таких знакомых нет, а у Зикариуса они наверняка есть. К тому же он знает правду о чёрной мане, так что мне не придётся раскрывать свой секрет кому-то ещё. Да и пока зверей будут отлавливать, я как раз смогу насыщать корм маной.

Решив как можно скорее заглянуть к Кринсту, я перевёл взгляд на тушу крылатой твари. Что ж, похоже, при достижении В класса чужеродные звери обретают сплетённые в косы каналы, как у именных, и получают способность управлять сотнями заражённых тварей. Интересно, это общая закономерность для всех сородичей крылатого подобного уровня, или же контроль является уникальным даром для отдельных представителей?

Однако, по словам Зикариуса, прошлым прорывом, случившимся сто лет назад, управляли твари с Пятого слоя, превосходившие именных зверей. Может ли быть такое, что там обитают чужеродные монстры A класса? Если это так, то какой же чудовищной мощью они обладают… Но все же зачем они раз за разом лезли наверх⁈ Их кто-то выгонял из Леса? Или они… что-то хотели здесь найти? А может, в обоих случаях дело в людях, которые, преследуя свои цели, внушили тварям заразить зверей и совершить эти прорывы? Вопросов накопился целый ворох, и ни на один из них у меня нет даже малейшей зацепки.

От размышлений меня отвлекло движение справа. Освальд вскинул руку, и воздух в паре шагов от него подёрнулся маревом подпространственного кармана. Оторвав морду от лужи, Вейр качнулся, перенося вес на три лапы, и заковылял к хозяину, удерживая новую конечность на весу. Дойдя до марева, он вдруг остановился и, обернувшись, уставился в мои глаза, а через несколько секунд медленно опустил и поднял веки.

[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Доверительное»]

Затем зверь шагнул в зыбкую пелену и исчез. Я на мгновение задержал взгляд на том месте, где он только что стоял.

— Эйден, через несколько дней я приведу к тебе Вейра на осмотр, — произнёс Освальд, поправляя серебряную булавку на вороте.

— Хорошо, — отозвался я.

— Ты же работаешь в лавке отца? — мужчина прищурился и одёрнул пиджак, разошедшийся по шву. — В районе Отверженных?

— Да, — ответил я.

— Что Моррисов там держит… — Освальд выдохнул, брезгливо осматривая потемневшую от воды ткань рукава. — Не думал переехать? Я мог бы посодействовать с покупкой дома в любой точке города.

Я на мгновение задумался. Нет, переезд не для меня. В моем дворе растёт слишком много ценных растений: стражник глубин, сочники, радужный куст… Но самое главное — я наконец начал понимать, почему родители не хотели покидать район Отверженных. Его жители относятся к своим питомцам не как к инструментам для достижения целей, а как к домашним любимцам. Да и меня, несмотря на старые «заслуги» прежнего хозяина тела, приняли за своего.

— Спасибо, не нужно, — я покачал головой и слабо улыбнулся.

— Как знаешь, — Освальд пожал плечами.

Тем временем к нам, обходя лужи, направился Гордан. Его горбатый зверь двигался чуть позади, осторожно ступая, чтобы не сбросить со спины ношу, а когда хозяин остановился, аккуратно присел за его спиной. Валленхоф скользнул взглядом по опустевшему месту, где недавно лежал лунорысь, отметил рулон настила в руках Терона и произнёс: