Гонец в преисподнюю, стр. 36
Тётя Рюсэна. Как её зовут? Минчжу? Нет, язык сломаю.
Пусть будет Минчу.
— Рюсэн-сан? Госпожа Минчу?
Когда я назвал женщину по имени, она вздрогнула и спряталась за спину племянника.
— Рад вас видеть. Что вас сюда привело?
Это я зря. Надо было сразу потребовать, чтобы отвечал кто-то один. И рукой указать, кто именно, для верности. Потому что на месте сука, отрубленного топором, мигом распустились с полдюжины свежих побегов, напористых и неудержимых.
Хоть уши затыкай!
— Заявление!
— Фуккацу!
— Она принесла!
— Они принесли!
— Мне!
— Для вас!
— Он пропал!
— Не важно! Главное…
— Фуккацу!
— А ну, тихо!!!
Топор работал исправно. Упала тишина.
— Они принесли заявление о фуккацу?
— Да!
— Да, господин!
Я поднял руку, упредив очередной взрыв голосов.
— И из-за этого вы подняли такой шум? Стыдитесь!
С запозданием я сообразил: это для меня фуккацу — привычное дело. Ну, ещё для Широно, так он и не участвовал в общем гвалте. А для всех остальных это впервые! Историческое событие: первое заявление о фуккацу, поданное в управу Карпа-и-Дракона на Окинаве.
Моих подчинённых можно было понять.
— Госпожа Минчу, это вы принесли заявление о фуккацу?
Не нужно быть великим мудрецом, чтобы прийти к такому выводу. Но мне требовалось официальное подтверждение из уст заявительницы.
У госпожи Минчу свело горло. Она сумела лишь судорожно кивнуть.
— Да, она, — хором подтвердили Рюхо и Рюсэн.
Я нахмурил брови и строго поглядел на обоих: только попробуйте снова начать говорить наперебой!
— С вами случилось фуккацу?
— Нет! — хором возопили все присутствующие, кроме Минчу.
— Я обращаюсь к вам, госпожа Минчу. Прошу вас ответить. Всем остальным — молчать!
Женщина несколько раз открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. После немалого усилия она разразилась мяукающей фразой. Я, разумеется, ничего не понял. Минчу осеклась и умолкла на полуслове.
— Моя тётушка говорит, — пришёл на помощь Рюсэн, опередив секретаря Рюхо, который уже был готов к пояснениям, — что да, она принесла заявление о фуккацу. Оно касается её мужа, почтенного Лю Фаня, моего дяди.
— Но его же похоронили! Я ничего не путаю?
— Вы ничего не путаете.
— И почему ваша почтенная тётушка отвечает по-китайски? Я ведь помню: она прекрасно знает язык Чистой Земли!
— Нижайше просим прощения, — Рюсэн и Минчу поклонились так низко, как только смогли. — Это у тётушки от волнения. А похоронили мы гроб, наполненный травами, поскольку дядю так и не нашли, ни живым, ни мёртвым.
— А теперь нашли?
— Нет. Но выяснились новые обстоятельства, и они указывают на то, что, весьма вероятно, имело место фуккацу.
— Новые обстоятельства?
— Да, господин старший дознаватель! Мы готовы их изложить.
Рюсэн набрал в грудь побольше воздуху, собираясь начать рассказ, но я жестом остановил его.
— Мне необходимы свидетельства заявителя, а не ваши, Рюсэн-сан. Таков порядок. Если вы, госпожа Минчу, от волнения забыли язык Чистой Земли, — можете говорить как вам угодно, а ваш племянник будет переводить. Пройдёмте в мой кабинет.
Я рассчитывал, что в кабинете мы останемся втроём: я, Минчу и Рюсэн. Ну ладно, вчетвером, если считать Фудзи, который станет вести протокол. Куда там! Даже не спрашивая дозволения, мои подчинённые гурьбой повалили следом! Никакого трепета перед начальством — да что там трепета, хотя бы обычного почтения!
Попробовал бы кто-нибудь так ввалиться в кабинет господина Сэки…
Я свёл брови к переносице, — надеюсь, в этот момент я походил на своего небесного покровителя, бога-громовержца Рэйдена — намереваясь обрушить громы и молнии начальственного гнева на головы непочтительных. И в последний миг передумал.
Пусть слушают, набираются опыта. Пригодится.
— В кабинет старшего дознавателя входят по одному, испросив разрешения и получив его, — уведомил я присутствующих. — На первый раз прощаю, но если подобное повторится…
Управа затрепетала, доставив мне несказанное удовольствие.
— На нарушителя регламента будет наложено строгое взыскание! Садитесь под стенкой — на пол, на пол, какие ещё подушки?! — и слушайте. Молча слушайте, ясно?
Я указал Рюсэну и Минчу на циновки напротив меня. Оглянулся на слугу — отлично, Фудзи уже занял положенное ему место и готов записывать. Наскоро проглядел заявление, которое вручил мне секретарь Рюхо, и передал документ Фудзи, — чтобы присовокупил к материалам дознания.
— Итак, приступим.
2 «Что подтолкнуло вас к такому решению?»
— …предложение продолжить жизнь в молодом и здоровом теле?
— Да, господин! Именно так.
— От кого исходило предложение?
Минчу запела по-китайски. Сбилась. Запнулась. Умолкла. Опустила взгляд, сцепив пальцы рук так, что те побелели от напряжения. Женщине было страшно. Её впервые допрашивали — и делал это чужак-яматонтю высокого ранга в стенах загадочной и зловещей управы, что ведает смертями и воскрешениями. Было от чего запаниковать, даже если ты ни в чём не виноват! Втайне я ей сочувствовал, но мне были нужны ответы на вопросы.
— Господин Лю Фань не называл имён, — перевёл Рюсэн.
Этого следовало ожидать.
— За свою услугу преступники потребовали оплату?
Минчу судорожно кивнула.
— Прошу вас сказать это вслух.
Женщина с трудом выдавила из себя пару слов.
— Да, потребовали, — перевёл Рюсэн.
— Какую именно сумму? Ещё пара слов.
— Господин Лю Фань не сообщил жене, о какой сумме идёт речь…
Я покосился на Фудзи. Каонай с похвальным усердием фиксировал показания на языке Чистой Земли. Похоже, он начинал писать, не дожидаясь, когда Рюсэн приступит к переводу. Ну да, китайский для него родной!
Повезло мне со слугой.
— …насколько моя тётушка поняла, сумма была значительная. Господин Лю Фань был состоятельным человеком, он мог себе такое позволить, — в особенности, если речь идёт о продлении жизни.
Без сомнения, переводя, Рюсэн многое добавлял от себя. Минчу отвечала короче и проще. С этим я ничего не мог поделать. Уверен, перед приходом в управу Минчу рассказала всё племяннику куда более подробно и связно, чем пыталась изложить сейчас.
Вот он и восполнял пробелы — с её же слов.
Оставалось надеяться, что Рюсэн не добавляет к рассказу ничего лишнего, чего тётя ранее ему не говорила.
— Как всё должно было произойти? Муж вам об этом говорил?
На сей раз госпожа Минчу говорила дольше и почти не запинаясь. Кажется, она смогла отчасти взять себя в руки. Рюсэн ёрзал на циновке, не в силах дождаться, когда можно будет приступить к переводу. Фудзи вовсю шуршал кисточкой по листу рисовой бумаги, и вдруг с его стороны до меня долетел странный звук. В первый миг я даже не понял, что это.
Всхлипывания? Мой слуга плачет?!
— О полученном предложении и своём согласии господин Лю Фань сообщил своей супруге, госпоже Минчжу, около четырёх месяцев назад. Также он сообщил, что половину требуемой суммы передал в виде задатка, а вторую половину должен был передать после успешного завершения… э-э… предприятия. Также он оставил жене своё завещание и прочие сопутствующие бумаги, по которым всё имущество и состояние господина Лю Фаня переходило к человеку, чьё имя он самолично впишет в эти документы по возвращению в новом теле, — то есть, к нему самому после перерождения…
Снова всхлип. Я покосился на слугу. Вне сомнений, Фудзи тихо плакал под маской, продолжая тем не менее вести протокол. Он старался унять дрожь в пальцах, но иероглифы из-под кисти выходили сбивчивые, дёрганые.
Не страшно. Разобрать можно, и ладно. Потом перепишет начисто.
История дяди Рюсэна почти в точности повторяла историю самого Фудзи, который, польстившись на новую жизнь в молодом теле, оставил жене все нужные бумаги и отправился через море за вожделенным телом, ничего не зная о последствиях корыстных фуккацу и не ведая, что это путешествие в один конец.