Гонец в преисподнюю, стр. 80

Принц-регент сперва хотел присутствовать при допросе, но вскоре передумал. Лишь прислал записку, где вновь повторил, что полностью мне доверяет. Отдельно я получил сообщение из канцелярии принца, что остальные злоумышленники сидят в тюрьме и ждут результатов моих действий. Казнить их не собираются, во избежание повторения известного нам события, но есть много способов сделать жизнь невыносимой и без смертной казни.

Способы сделать жизнь невыносимой? Без непосредственного убийства? О, я знал об этом куда лучше секретаря канцелярии регента. В конце концов, я родился в Чистой Земле!

«…я, Торюмон Рэйден, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона, объявляю, что факт произошедшего фуккацу достоверно установлен и подтверждён показаниями перерожденца и его ответами на вопросы свидетелей. Мною было установлено, что в результате фуккацу в тело Хиги Кунигами, палача в замке Сюри, переселился дух Сая Ханэдзи, в прошлом первого министра Сансикан, а ныне преступника, осуждённого на смерть. Означенный Хига Кунигами отныне будет именоваться Хига-второй, получив к имени приставку "футари-мэу", что значит "второй человек", о чём немедленно будет составлена грамота, заверенная моей подписью и печатью службы Карпа-и-Дракона…»

Отдельно я составил письмо на имя регента, где запрашивал указаний насчёт дальнейшей судьбы означенного Хиги-второго. Освободить бывшего первого министра или препроводить под конвоем в замковую тюрьму — нет, на такое я самостоятельно не решился. Проще было содержать его под стражей в нашей управе, переложив дальнейшую ответственность на чужие плечи.

Помимо этого я рекомендовал регенту в срочном порядке отменить все казни, назначенные судом, заменить их на соответствующие наказания с сохранением жизни приговорённых — и так поступать в дальнейшем. Я настоятельно советовал отправить гонцов по всей Окинаве, а также на иные острова королевства, и пусть они повсюду самым подробным образом рассказывают о фуккацу, его истоке и последствиях, дабы население всячески избегало лишать кого бы то ни было жизни. Убийства, разумеется, и без того запрещены властями Рюкю и князем Сацума, но лишнее предупреждение не повредит.

Люди забывчивы.

Ещё я отправил послание Гуре-Угольку, где призвал его к осторожности.

Регент ответил быстрее, чем я ожидал. После восхищения моими служебными талантами Чятан Тёай предложил мне отправить Хигу-второго в замок, где тот вернётся к своим прежним обязанностям палача. Лучшего наказания, писал регент, для хитрозадого мерзавца — клянусь, он так и написал: «хитрозадый мерзавец»! — не сыскать во всех законах и уложениях.

Что ж, приговор показался мне в высшей степени справедливым.

4 «Что же нам делать?»

— И всё-таки почему? — спросила Ран.

Мы лежали в постели, усталые после супружеских утех.

Утехи были законными и разнообразными. Ран даже позволила себе мелкие вольности, которых я до сих пор не знал. Вольности пришлись мне по нраву. Похоже, женщины из шайки Гуры не только Каори обучали разным штучкам из своего обширного арсенала.

Лишь одно огорчало меня: кажется, я устал больше, чем жена. Старею, должно быть. Последние годы каждый месяц моей жизни, вернее, службы легко можно было засчитать за два, если не за три.

— Ты о Ханэдзи? О фуккацу, случившемся с ним?

— Да.

Я пожал плечами, стараясь не скинуть одеяло. В спальне было тепло, но при упоминании о недавнем перерождении, какому я к великому моему сожалению оказался свидетелем, мне почудились зябкие сквозняки, дующие из всех щелей.

— Дорогая, у меня есть двадцать восемь утомительных предположений, одно безумнее другого. И знаешь, что? Я склоняюсь к двадцать девятому, самому безумному из всех.

Ран теснее прижалась ко мне:

— Я бы хотела его услышать. Безумие всегда вдохновляло меня.

— Гонцы в преисподнюю, — сказал я.

— Гонцы?

Я уже поделился с женой размышлениями о гонцах, что преследовали меня в течение всей истории убийств и похищений. Она слушала внимательно, но думаю, рассказ не произвёл на Ран большого впечатления.

По-настоящему она заинтересовалась только сейчас.

— Гонцы, — напомнил я ей. — Убийца, сошедший после злодеяния в ад. Перерожденец, кто пережил фуккацу и через много лет умер. Люди, связанные с ними: родня, друзья, сослуживцы. После смерти они самим своим появлением докладывают в адской канцелярии: фуккацу свершилось, закон будды Амиды действует. Мы все участники, свидетели, гонцы.

— Мы жили не где-нибудь, — вспомнила Ран мои слова. — Мы жили в Чистой Земле.

— Да, жили в Чистой Земле. Гонец за гонцом. Но кто способен точно сказать, сколько гонцов нужно, чтобы ад и рай окончательно уверились в этом? Сказали в свою очередь: да, там, откуда явились эти люди, воистину Чистая Земля! Двое гонцов? Трое? Десять?

Я замолчал, размышляя. Жена не торопила меня.

— Княжич Мунэнобу в теле девицы Тиры. Фудзи в теле неизвестного парня, доставленного из наших краёв. Начальник Канасуку в теле бродяги Катацумури. Матрос Такахиро в теле Катацумури-второго. Возможно, этого числа гонцов было достаточно? И как итог — министр Ханэдзи в теле палача Хиги. Окинавец, возродившийся в теле другого окинавца. Возможно, закон будды Амиды распространился на Окинаву, потому что все они, а также свидетели произошедшего с ними, те, кто успел умереть за это время, подтвердили это в аду? И преисподняя отправила посыльного с докладом к будде?!

Я невесело засмеялся:

— Если фуккацу происходят одно за другим, если в королевстве Рюкю учреждена управа Карпа-и-Дракона, если гонцы подтверждают действие закона, а король Рюкю — вассал князя Сацума, пусть даже иногда он притворяется, что это не так… Что тогда? Разве здесь не самая настоящая Чистая Земля? Когда-то это должно было случиться. Так почему не сейчас?

— И что же нам делать? — прошептала Ран.

Я обнял жену. Я уже отдохнул в достаточной степени.

— Нам следует повторить то, что мы делали этой ночью. А если удастся, повторить снова и снова. Потому что чует моё сердце: в ближайшее время у меня будет столько работы, что я совсем выбьюсь из сил.

И я добавил, уже приступая к обозначенному занятию:

— Гура сказал, нас ждёт наводнение. Оно не ждёт, оно началось.

Ущербная монета луны висела над холмами. Притворяясь дятлом, лесным чиновником в темно-красной шапочке с полосками цвета корицы, ветер стучал в решётчатые рамы окон. Дятлы спят по ночам, забравшись в дупла деревьев, но ветру было плевать на правила и уложения.

Казалось, что далеко в горах бьют в барабаны, празднуя невесть что, и эхо долетает сюда.

Январь-ноябрь 2025