Гонец в преисподнюю, стр. 37
Было от чего расплакаться.
— …договорились об условной фразе, а также вопросах, которые госпожа Минчжу должна задать человеку, который явится к ней, — чтобы убедиться, что это её муж в новом теле. Ответы на вопросы знали только они двое. Ещё господин Лю Фань взял с жены обещание, что она задаст ему три дополнительных вопроса, о которых он не будет знать заранее, и ответы на которые также известны только им двоим. Это на случай, если какой-нибудь злоумышленник угрозами и пытками дознается у господина Лю Фаня ответы на заранее оговорённые вопросы и попытается выдать себя за него…
— Предусмотрительно! Крайне предусмотрительно!
Кто это не удержался? Ага, архивариус Мияги. Вот уж от кого не ожидал! Скорее от юного Хисатаки или бесцеремонной Манци. Нет, помощник дознавателя и девица-резчик внимали молча, подавшись вперёд и боясь пропустить хоть слово.
Я изобразил лицом грозовую тучу. Мияги умолк, поспешив ткнуться лбом в пол: простите, виноват, больше не повторится!
— …около трёх месяцев назад господин Лю Фань отправился в путешествие за новым телом. Он не вернулся.
— Он не сказал, куда направляется?
— Он уведомил всех, что отправляется в Томари по делам. Но куда он едет на самом деле, не сказал никому, даже супруге. Позднее его лошадь вернулась без всадника. Все решили, что с дядей в дороге случилось несчастье…
Да, помню. Мы с Рюсэном перебирали возможные версии случившегося. Разбойники, обморок, падение с обрыва в море… Разбойников и падение с обрыва, кстати, никто не отменял. Такое вполне могло произойти независимо от того, куда и зачем направлялся бедолага.
Но в свете новых сведений вариант с фуккацу выглядел более вероятным.
— И всё это время вы, госпожа Минчу, молчали о преступном сговоре. Однако сегодня решили всё рассказать. Почему? Случилось нечто, что подтолкнуло вас к такому решению?
3 «У главы службы имеются свои обязанности»
Минчу подняла на меня взгляд — и вдруг заговорила: торопясь, взахлёб. В глазах её блестели слёзы: она с трудом сдерживалась, чтоб не разрыдаться.
— Госпожа Минчжу ждала мужа. Очень ждала! Надеялась, боялась, но ждала. Даже после того, как похоронили пустой гроб без тела. Она хранила тайну, боясь навредить мужу, если он всё-таки вернётся. На днях, выдержав подобающий срок, я поинтересовался у тётушки завещанием дяди. Оставил ли он его, и если да, то не пора ли его огласить? Госпожа Минчжу пообещала дать ответ в ближайшие дни, а сегодня утром попросила меня о беседе наедине — и рассказала всё.
— Рюсэн-сан, это вы убедили госпожу Минчу обратиться в службу Карпа-и-Дракона?
— Я настоятельно посоветовал тётушке немедленно подать официальное заявление. Мне не пришлось её долго убеждать.
Пришлось, уверился я. Ещё как пришлось!
— Госпожа Минчжу сказала, что ей страшно. Что она ничего не смыслит в том, что связано с делами службы Карпа-и-Дракона. Но она в отчаянии, её надежда угасла, и она готова обратиться к вам. Если тётушка в чём-то виновата, она готова понести наказание согласно закону. Я лишь смиренно молю вас, господин старший дознаватель, не наказывать её слишком строго.
В целом, если как следует порыться в бесчисленных законах, указах и уложениях, которые противоречат друг другу (рылся, знаю!), можно откопать документ, где предусмотрено наказание за недонесение о преступлении. С другой стороны, там имеется добрый десяток оговорок и особых обстоятельств, когда наказание не предусмотрено. С третьей стороны, госпожа Минчу всё же подала заявление…
Главное, она не преступница, в отличии от женщин семьи Канасуку. Если я их не привлёк к ответственности — по ряду соображений! — то наказывать тётю Рюсэна и подавно не стоит.
Не слишком ли я мягок и милосерден?
— В данный момент, госпожа Минчу, я не вижу причин подвергать вас какому-либо наказанию.
Женщина подняла на меня благодарный взгляд — и поспешила ткнуться лбом в пол.
— Надеюсь, в ходе дознания по делу не вскроются новые обстоятельства, которые заставят меня изменить своё мнение. А пока прошу вас вспомнить: не говорил ли ваш муж что-либо, что помогло бы выйти на след преступников, предложивших вашему мужу незаконное фуккацу? Он не называл имена, но, возможно, он упоминал сословие злоумышленников? Род занятий? Место жительства? Особые приметы? Что-то ещё? Ваша помощь дознанию будет учтена. Вспоминайте!
Женщина села, как раньше. На лицо её снизошло отсутствующее выражение. Оно напомнило мне выражение лица Катацумури, когда тот вдруг впал в прострацию и перестал меня слышать.
Госпожа Минчу моргнула.
— Я нижайше прошу прощения! Мой муж называл их «надёжными людьми». Это всё, что я могу вспомнить.
На сей раз она говорила на языке Чистой Земли. Перевод не потребовался.
Крайне предусмотрительно, как выразился архивариус Мияги. Но надёжные люди оказались в итоге не слишком надёжными. Чем это поможет дознанию? Без сомнения, надёжные люди были прекрасно осведомлены о возрасте и болезни своего клиента, и о его богатстве, и о желании избежать смерти. Да и сам дядя Рюсэна вряд ли доверился бы подозрительным незнакомцам, судя по всему, что я успел о нём узнать. Значит, он знал этих людей, как и они его, и знал не первый день.
Это сужает круг поисков. Намного ли?
На то, что Лю Фань жив и сумеет ответить на эти вопросы, шансов меньше, чем отыскать иголку на дне моря. Идея заработать на незаконном фуккацу явно посетила не только госпожу Ифу с госпожой Тэрой. И результат без сомнения вышел тот же: клиент стал мерзким каонай. Останься он после этого в живых — сам объявился бы, подобно Фудзи, или о нём пошли бы слухи. Постоянно скрывать лицо и не вызвать к себе нездорового интереса? Это невозможно. Разве что сбежал в горы, ведёт жизнь отшельника, питаясь подножным кормом…
Нет, вряд ли.
Думаю, ему повезло меньше, чем Фудзи. Камень к ногам — и концы в воду. Море большое, места на всех хватит. В лучшем случае его отвезли на необитаемый островок, как собирались это сделать с Фудзи. И что, мне теперь обшаривать все бесчисленные островки архипелага?
— Госпожа Минчу, ваши показания приняты. По делу об исчезновении и возможном фуккацу вашего мужа я, Торюмон Рэйден, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона, назначаю официальное дознание. Вести его я поручаю дознавателю Барудзироку Широно. Также хочу напомнить всем присутствующим: всё сказанное здесь является служебной тайной и не подлежит разглашению. Болтунов ждёт суровое наказание! Все услышали? Все поняли?
В Акаяме такое напоминание было бы излишним, но здесь Окинава. Для моих подчинённых всё это внове. Следует регулярно напоминать им о правилах службы и ответственности за нарушение.
Я встал, давая понять, что спектакль, в смысле допрос, окончен. Служащие потянулись к выходу.
— Простите мою дерзость, господин старший дознаватель…
— Я вас слушаю, Рюсэн-сан.
— Ещё раз прошу меня извинить, но я очень надеялся, что вы лично возьмётесь за дознание…
Мне и самому было неловко поручать Широно дознание, которое, можно не сомневаться, зайдёт в глухой тупик. Ни одной зацепки! При других обстоятельствах я бы сам взялся за расследование, чтобы Широно не начинал свою карьеру в новой должности с позорной неудачи. Я-то ладно, стерплю как-нибудь…
Увы, сейчас всё обстояло иначе.
— Я вас понимаю, Рюсэн-сан. Мы знакомы, вы обо мне наслышаны, навели справки… Не отпирайтесь, в этом нет ничего предосудительного! Короче, вы мне доверяете, за что я вам искренне признателен. Но прошу вас не оскорблять своим недоверием дознавателя Барудзироку. Я ему полностью доверяю, — надеюсь, это для вас что-нибудь значит?
— О да, разумеется! Я и в мыслях не имел намерения оскорбить уважаемого дознавателя Барудзироку! Поймите меня правильно…
Конечно же, он обиделся. Ладно.
— Я понял, — перебил я его. — Но глава службы Карпа-и-Дракона в королевстве Рюкю не может лично вести все дознания. У главы службы имеются свои обязанности и другие важные дела, требующие внимания и времени. Они не позволяют мне заняться дознанием по делу вашего дяди. Дознаватель Барудзироку справится со всем, с чем справился бы я. Обещаю, что буду лично следить за этим делом. Если потребуется помощь — я её окажу.