Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 62
Виктория как раз отчитывала очередного бедолагу, роняющего коробку с посудой, когда я наконец добрался до неё.
Я встал, скрестил руки на груди и дождался, когда женское командование в приталенной рубахе и обтягивающих чёрных штанах для фехтования наконец закончит устанавливать доминацию над мужским полом и наконец меня заметит.
Мы встретились взглядами. Она замолкла, посмотрела на меня в ответ, прямо в глаза, и…
— А этого откуда принесли? Из Инквизиции грузов не заказывали! — указала она на меня и начала вертеть головой в поисках виноватого.
— Ты издеваешься?..
— Уа-а-а, помогите, культист, культист, — с издёвкой улыбнулась она, пытаясь сделать испуганное лицо и хлопая светлыми ресницами.
Я снова вздохнул, смотря на неё уже уставшим лицом. Не женщина, а заноза в пушистой жопе…
— Что вы тут забыли? — процедил я, всё ещё не веря происходящему.
— Переезд, — как ни в чём не бывало пожала плечами Виктория, будто это самое очевидное объяснение на свете.
— У вас свой дом есть! — хмурюсь я.
— В том то и дело, нет у нас после тебя дома! — вспыхнула она, — Ни после твоих дружков, которые за тобой пришли, ни после твоего этого… — она вдруг притихла, зыркнув по сторонам на снующих туда-сюда грузчиков, явно не желая выдавать подробности лишним ушам, — После твоего фокуса.
— И что, это значит, что можно оккупировать мой дом⁈ — задираю бровь.
— Ну… да? — невозмутимо кивнула она, — Мы же родственники, это наша участь — помогать друг другу, — разводит она руками, — А у тебя дом-то неплохой. Старый, конечно, обедневший. Ну такой. Наш получше конечно… — причмокнула она, оглядывая дом, и успела продолжить прежде, чем я бы уже выгнал её за ворота, — Но большой! Раньше очень хороший был… в нашем детстве. На всех хватит.
Я устало на неё уставился.
Тем временем те самые бедолаги с роялем как раз доволокли инструмент до самого крыльца и остановились, тяжело отдуваясь.
— Куда его? — просипел один, вытирая пот со лба.
Виктория обернулась к дверям, где сидела Августина, и почтительно уточнила:
— Августина, а куда его поставить-то?
— Госпожа Виктория, — учтиво откликнулась служанка, чуть склонив голову, — А у нас уже есть. В зале стоит. Настроить только.
— А, да? — Виктория задумчиво вытянула губки, окинула взглядом рояль, будто оценивая его перспективы во дворе, а затем махнула рукой грузчикам, — Ну… ладно, тащите обратно.
— Да ёёёёёп… — простонал один из них, обречённо переглядываясь с напарником.
В итоге потащили обратно. Куда они его денут? Да без понятия! Но платят им за часы, так что разницы от чего страдать особой нет.
И пока я следил за их мучениями, я увидел ещё одного грузчика. Молодой парнишка в кепке, поджарый, с подозрительным прищуром и…
Ой, да чё интригу навожу. Том это.
— Том? — задираю вторую бровь.
— О, Леонард! — он меня увидел, подобрался, с улыбкой ускорился, чтобы протащить чемодан побыстрее, — Вы как⁈ Живы-здоровы, туда-сюда⁈
— Туда-сюда, — киваю, — А ты что, теперь за врагов⁈
— Ну какие это враги?.. Это ваши родственники! — он ставит чемодан, который оставил после себя вмятину на земле, утёр пот и выдохнул.
Смотрю на Викторию. Та издевательски сдерживает улыбку, понимая, что ЕДИНСТВЕННОГО моего ЛИЧНОГО союзника в вопросе раздела имущества они уже перетянули.
— Том славный малый! Помогал, пока ты там был… этим самым. Маму раза два только спас! Эшкрофты доброты не забывают, вот и предложили работу по повышенной ставке.
— Денег бы дали лучше!
— А мы предлагали. Он не взял, — вскинула брови Виктория.
Поворачиваюсь на Тома.
— Я по доброте это делал. За доброту… решил деньги не брать, — пробубнил он, — За честную работу только теперь буду.
Я выдохнул, хмыкая. Не, с одной стороны, это очень приятное свойство в человеке. Том прямо на глазах растёт! Видимо, в бою действительно брататься проще всего, ровно как и меняться характером.
Но с другой…
— Ну ты дурак? — фыркаю, — Ты работал телохранителем рода Эшкрофт! Честная работа! А они богатые, надо было доить всё что можешь.
— А… — приоткрыл он рот, — Ëп… точно ведь…
— Виктория заплатит, у неё много, — киваю на девушку, — Тем более доброту же они не забывают, верно? И от слов не отказываются, да?
— Ха⁈ Жучара ты, Лео! — затыкала Виктория в меня пальцем.
Я давлю довольную лыбу и иду дальше, к Августине. Ох, сколько дел, какая суета! Снова всех строить, как в старые кошачьи времена — там без моего любопытного носа и стул передвинуть нельзя было!
Женщина поднялась, поспешно убирая кружку с чаем. Мы встретились взглядом и… улыбнулись друг другу.
— Очень рада видеть вас в добром здравии, хозяин, — кланяется она, — С возвращением.
— И я, Августина. И я, — говорю от всего сердца, — Всё же дома с тобой куда лучше, чем в карцере одному.
— Могу представить, — добрая женщина вновь улыбнулась, — Вам доложить краткий пересказ событий?
— О-о-о, я буду ОЧЕНЬ рад узнать, что за программа у этого цирка.
И тут неожиданно…
— В таком случае, Леонард, можете спросить распорядителя цирка, — я слышу голос Беатрис.
Медленно поворачиваюсь и смотрю на не самую довольную женщину в пышном, на сей раз кремовом платье и такой же шляпой с пером. А за ней… ну конечно же Виктория, которая сначала издевательски улыбнулась, потом показала язык, явно давая понять, что главного босса натравила именно она.
Я закатываю глаза, вздыхаю и тяну улыбку дружелюбия.
— Ой, здраааавствуйте, а я вас не заметил!
— Да, это я поняла, — тянет она улыбку в ответ, — Пройдём, Леонард?
Вздыхаю, киваю и разворачиваюсь к двери вместе с Августиной, но ту резко останавливает Беатрис.
— Отдыхайте, милейшая Августина, — улыбается аристократка, — Чай теперь на младших домработницах, вам незачем себя этим обременять.
Мы перекинулись взглядами, я кивнул, и домработница поклонилась, неуверенно садясь обратно, будто не привыкшая к хоть какой-то помощи.
Проходим в дом. Дур-дом. Почему? А иначе не описать творящийся здесь хаос! Не знаю как, но после новости о настройке рояля его УЖЕ принялись настраивать! Когда успели⁈
Всё вокруг начищали, чинили, а какой-то колдун управлял какой-то куклой с помощью нитей из хаолита и чистил… трубу камина.
Кто-то орал про «широкую на широкую», кто-то ругался и требовал «дверь мне запили, придурок».
Дурдом! Я не у себя дома, а на стройке!
Мы присаживаемся с Беатрис в тихом уголке, новенькая служанка ставит перед нами две чашки чая, но я не спешу их брать, вместо этого хмуро глядя на лицо домработницы и её чепчик.
— Не переживай, Леонард. Очень жаль, что так вышло в нашем доме, этого не повторится. Мы заплатили Инквизиции за помощь в подборе персонала. Процент они взяли… внушительный, но ныне мы на этом не экономим.
— Птицами проверим.
— Уже проверили. Механизм Дитрих объяснил, а такая пташка есть и в твоём доме.
— Лично проверю.
— Хорошо, как тебе будет спокойнее, — кивает она.
Ставят чай. Не люблю чай, так что лишь понюхал, поморщился, и едва-едва справился с позывом столкнуть чашечку со стола. Уже даже начал её потихоньку двигать. Но блин, там ковёр! А он тогда провоняет чаем, а мне запах не нравится.
«Ме, даже кружку не скинуть…», — день сегодня полный разочарований.
Я вздыхаю и поднимаю глаза на главу родственного семейства. Хотя… а насколько мы на самом деле родны? Если теория верна, общий у нас только ОДИН предок, и то, пару сотен лет назад. А дальше всё, ноль перекрестий.
Чувствую между нами общей крови столько же, как между людьми и мартышкой. Ну… плюс-минус. Я не силён в математике, я только рыбов считал.
— Ладно, начну, — вздыхает Беатрис под моим не моргающим уставшим взглядом, — Наше поместье будет восстановлено через два месяца. Нужно где-то жить. Мы могли бы снять другое, переждать там, но… — она снимает шляпку, — В тот день ты многое сделал, пускай и неизвестно, ты ли изначально был всему виной. Плюс коты и Клара. Затем учитываем заем, который мы дали Эдмунду и твоё состояние здоровья. Плюс финансовое. Поддерживать такой дом, пусть и на минимальном уровне — затратно без работы, — она поднимает на меня взгляд, — Поэтому, если ты не против, у нас предложение.