Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 61

В месте мрака люди всё равно способны жить жизнь. Удивительное людское свойство.

— Леонард Эшкрофт? — на выходе из церковной территории меня встретил кучер.

— Да?..

— Приказано вас доставить домой. Покажите только выписку.

Я протягиваю, кучер сверяется, кивает, и приглашает в карету. Я с улыбкой уже предвкушаю сладостную дрёму, как забравшись внутрь… нахожу там Амелию. Мы встречаемся взглядом. Девушка смотрит на меня всё теми же холодными серебряными глазами, а я в ответ уставился выпученными.

Всё же… у нас с Инквизицией смутные отношения. Может она теперь враг?

— Амелия?.., — задаю я короткий вопрос.

— Вам же сообщили, что будет наблюдение. Это я.

— Ясно… — вздыхаю, залезая внутрь, — И что, все сутки со мной будешь?

— Так точно.

— А спать вместе будем?..

— Вряд ли.

— Блин… — пробубнил я.

Амелия чуть нахмурилась, бросила на меня недоумённый взгляд, затем снова отвернулась, глядя просто в стену впереди.

Пока не буду к ней приставать. Не знаю её статуса, враг или телогрейка. Потерплю без кокетства.

Так тележка и двинулась. Постукивание по хорошей дороге, тёплая погода и общая усталость от одного и того же вида, всё же, погрузила меня в дрёму. В этот раз… снился Предел.

Я и он. Мы. И море серебра вокруг, в котором вопят пленённые души. И одна выбивалась сильнее всего. Актуальная. Сильнейшая. Единственная.

Культистка Луны, сожранная светом серебра. Уже неделю это снится. Каждый раз.

И это не закончится.

— Леонард! — слышу голос.

Медленно открываю глаза. Серебряный отблеск в моих зрачках пропадает почти моментально, а потому Амелия ничего не замечает. Я смотрю в ответ, и по лицу понимаю — приехали.

Зеваю, потягиваюсь, причмокиваю, и с улыбкой смотрю в окно на свой…

— Это чё?.., — сорвалось с моих уст.

Ворота в мой дом были открыты. Наша тележка стояла в очереди из… других тележек, нагруженных вещами.

И на воротах стояла Виктория, указывая куда что нести грузчикам.

— Осторожнее, там мамины вещи! — гаркнула она на бедолагу, что чуть не уронил стотонный чемодан, — Ох, ну, где у мужчин прямые руки⁈

— Какоооого…

Откуда здесь конвой с вещами моих родственников⁈ Что у вас здесь происходит⁈

За несколько дней до этого.

Дождь бил по стеклу ровными очередями, стекая косыми полосами вниз. Мостовая блестела сплошным чёрным зеркалом. Где-то вдалеке проворчал гром.

Мужчина стоял у окна, заложив руки за спину, и наблюдал, как внизу, по мокрой брусчатке, спешат прохожие — кто-то прикрывался зонтом, кто-то просто вжимал голову в плечи и бежал, придерживая шляпу от порывов ветра. Пара людей шла под барьерами, что выступали в роли купола от обычного дождя — определённо маги.

Фонари на другой стороне улицы отражались в лужах длинными дрожащими полосами света, а из подворотни доносился редкий, унылый лай бездомной собаки, не нашедшей укрытия от непогоды.

Столица в такие вечера всегда выглядела особенно усталой. Каменные фасады домов будто оседали под тяжестью воды, дым из труб прибивало к самым крышам, и весь город приобретал тот особый, сумеречный оттенок серого, в котором тонули и радость, и горе одинаково безразлично.

В дверь постучали.

— Господин, — раздался приглушённый голос из-за двери, — Телеграмма. От «одного из».

Мужчина коротко кивнул сам себе, отвернулся от окна и подошёл к двери, приоткрыв её ровно настолько, чтобы принять конверт из услужливо протянутой руки. Затем закрыл дверь, повернул ключ.

Взмах руки, ленивый, почти небрежный, без единого произнесённого вербала, и керосиновый светильник на столе вспыхнул сам собой, разгоняя сумрак кабинета тёплым, дрожащим светом.

Он вскрыл конверт.

Письмо было коротким.

'Сестра пала. Флейта разрушена, Госпожа озлобленна. Это оказался не Избранник Луны.

Это Избранник Предела. Он не умер после контакта. Он убил сестру. Госпожа с яростью натравила на него Тварей, но проиграла из-за смерти нашей верной сестры. Её больше нет. Она даже не в Пределе.

Её поглотили.

ОН может узнать наши тайны и обратить их против нас.

Запрашиваю подкрепление' .

Мужчина ещё какое-то время смотрел на телеграмму, а после сжал краешек пальцами, моментально её испепеляя.

— Давненько наш враг не показывался, — хмыкнул он на новость о Пределе, — Значит… на то воля Госпожи. А мы лишь помощники в её воплощении.

И глава Культа Луны развернулся, направляясь к двери.

Пора отдать несколько приказов.

От автора:

Следующая глава задержится на день. Сильно извиняюсь! Дальше по расписанию.

Глава 18

Глава 18

Карета остановилась в самом хвосте этой очереди, и я, приоткрыв дверцу, с открытым ртом уставился на творящийся во дворе цирк.

Ворота нараспашку. Через них одна за другой втискивались телеги — гружёные под завязку, с сундуками, коробками, свёрнутыми коврами, торчащими из-под тряпок ножками кресел. Одна лошадь недовольно фыркала, застряв в самой узкой части проезда, пока возница ругался с соседним кучером за право проехать первым.

— Это чё… — повторяю я, вертя головой в разные стороны, — Это ЧЁ такое⁈

По газону, — по МОЕМУ, между прочим, газону, — тащили рояль. РОЯЛЬ! Четверо мужиков, обливающихся потом, вели его волоком на самодельных полозьях.

— Куда, куда прёшь, шевелись! — орал на них какой-то тип в дорогом сюртуке, явно распорядитель, — Госпожа приказала до заката управиться!

А чуть поодаль, у самого крыльца, кто-то уже успел выставить целую баррикаду из горшков с экзотическими цветами. Огромными, вычурными, явно не выросшими в наших широтах! И садовник, которого я тоже видел впервые, метался между ними с лейкой, будто от одного пропущенного полива случится вселенская катастрофа.

Виктория стояла у ворот, уперев руки в бока, и командовала всем этим парадом с видом полководца.

— Осторожнее, там вещи Кларочки! — рявкнула она на очередного грузчика, чуть не выронившего здоровенный кованый сундук, — Вы же закалённые! Вы что, один сундук не можете пронести нормально⁈

— Г-госпожа, но там килограмм под сотню…

— Не припираться! Работать, мужской пол, работать!

— Какоооого… — только и смог выдавить я, медленно вылезая из кареты.

Амелия вышла следом, окинула взглядом происходящее с абсолютно каменным лицом, будто переезд целой аристократической семьи в чужой дом посреди дня был для неё явлением совершенно рядовым. Впрочем, наверное, ей и плевать — не её же проблемы.

Я же так и стоял, разинув рот и наблюдая, как мимо меня протащили ещё одну телегу — на этот раз с зеркалом в человеческий рост, отражавшим мой же собственный обалдевший вид.

Августина же сидела на крыльце и спокойненько попивала чай, наблюдая за суматохой и впервые за долгое время не беря ответственность за всё в доме — служанка была только рада, что наконец всё начнут делать за неё.

«Так, стоп. Так, СТОП», — потирая переносицу, пытаюсь собрать мысли, — «Это точно мой дом? Я не перепутал улицу? Может, меня специально высадили не там?»

Но нет. Вон и мой сломанный забор с той стороны. Вон и знакомая треснувшая ступенька у крыльца, через которую я сам чуть не убился на прошлой неделе.

Всё моё. Просто теперь, судя по всему, ещё и не моё.

Пробую протиснуться сквозь этот бедлам к собственному крыльцу, но не тут-то было — путь тут же преградил здоровенный детина в фартуке грузчика, с очередным ящиком под мышкой.

— Э, куда? — нахмурился он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Эм… домой? — моргаю я, — Я тут, ну… живу. Это мой дом. Я хозяин.

Мужик смерил меня взглядом и осмотрел всё, от растрёпанных волос до мятой рубахи после карцера.

— Не знаю таких, — фыркну он, — Идите вон, с хозяйкой Эшкрофт поговорите, она на воротах командует.

«Да за что мне это всё…», — вздыхаю и обхожу его, лавируя между сундуками и разбежавшимися по газону слугами.