Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 63

— Слушаю.

— Два месяца мы живём здесь. Платим за реставрацию, за аренду и прочие услуги, оплачивая тем самым твоё гостеприимство. Клара играется с котами, а вы с Викторией проходите инициацию Эшкрофтов. Может потренируетесь вместе. А то после твоей болезни она… немного зачахла, — едва-едва заметно хмыкает она, — С тебя лишь гостеприимство. Комнат в поместье аккурат под всех нас.

Я внимательно смотрел на женщину, размышляя, надо ли оно мне вообще. Но времени не дали — Беатрис, так понимаю, именно тот самый «политический» Эшкрофт, а потому разговорная хватка у неё имелась.

— Мы… правда не хотим жить в съёмном поместье. Мы Эшкрофты, Леонард. И нам проще отдать ту же самую сумму в один из домов нашего рода, то есть твой, чем толстосуму, у которого этих денег и так на все карманы, — вздыхает она, — Понимаешь? Пусть деньги крутятся в нашем кругу, чем обогащают потенциальных врагов.

Вздыхаю, опуская взгляд. Хорошо сказано.

Есть ли выбор? Да, конечно. Есть ли минусы? Безусловно! Странная Виктория, мало пространства для кошачьего тыгыдыка, с Эдмундом свободно не поболтаешь, да и чертов теперь в подвалах не запереть. Суета, одна суета здесь теперь будет! Все строить придётся, за ноги кусать! А ещё ведь двери закрывать начнут… изверги.

Но с другой? Дом станет живым, здесь наконец перестанет ощущаться уныние и вымирание! Появятся голоса, смех. Уют! Я смогу спокойно встать на ноги, не думая, где собирать на оплату Августины и коммунальных услуг. Плюс какая-то инициация на носу оказывается! Это то самое испытание для наследников Эшкрофта, которое допускает к ресурсам рода? Рядом с другим участником, — Викторией, — это будет куда проще — как минимум тренировки и подготовка!

У решения действительно две стороны. И что же теперь выбрать?..

— Пу-у-у… — выдохнул я, облизнул кулачок и потёр глаз, — Ладно, мне есть что сказать.

— Слушаю, Леонард.

— Первое — главой в доме остаюсь я. Не вы, Беатрис, не ваши дочери, и даже не тот мужик, что любил захаживать к вам и курить сигары, — задрал я палец, а бровь Беатрис дёрнулась, явно не понимая, откуда я узнал о мужике, — Я готов говорить и обсуждать, но последнее слово — за мной. Это моя территория, моя ответственность, и моё слово — главное. Вы согласны?

— Это… будет честно и логично, да, — слегка неохотно, но кивает она, — Согласна.

— Второе — Августина будет главой всего обслуживающего персонала. Не служанка, не уборщица — она управляющая.

— Но у нас тоже есть…

— Нет, — отрезаю я, смотря ей в глаза, — Глава дома был до вашего прихода — я. И глава персонала тоже была — Августина. Это неизменно, это остаётся.

— Я… ладно. Это не принципиальный момент, — уже выдыхает она от бурлящих чувств, — Но Леонард, прошу простить, однако если и дальше…

— Нет, это всё, — улыбаюсь, сгибая пальцы, — Это было два принципиальных момента, и мы их решили. Вопросов нет.

Она хмурится, но затем выдыхает, расслабляя напряжённые плечи. Женщина пару раз коротко кивает, явно отвечая собственным мыслям, а затем, сделав глоток из чашки и оставив там отпечаток красных губ, поднимается.

— Тогда договорились? — улыбается она, протягивая ладошку.

Я встаю, улыбаясь в ответ.

— Добро пожаловать, — беру её ладошку, — Чувствуйте себя как дома. Но совестно.

— За Викторию не ручаюсь. Это ваша война, — и я замечаю ту самую чуть издевательскую, ехидную улыбочку, которую видел у её дочери.

— Да ёмаё…

Боже, таких теперь двое в моём доме…

Ну, ладно. Вроде договорились. Если что, то буду напоминать, у кого они дома, и что так-то это ОНИ настояли на переезде. Мне это не надо было. Могу и на помойке жить, не привыкать! Не хотелось бы, но…

— А, и ещё одна просьба, — со вздохом выхожу из-за стола.

— Да, Леонард?

— У нас всех на гербе написана чушь про капусту. Пригласите специалиста, который сможет заменить надпись или герб новый выковать.

— Но… Лео… — очень пристально хмурится она, смотря на меня, — Там ведь не Ангельское наречие.

— Ага, — подмигиваю, прикладываю палец к губам и ухожу под молчание уже ничего не понимающей женщины.

И я вновь выхожу на улицу, теперь уже с другим настроем.

Пора принимать действительность — весь этот хаос теперь не против моей воли. Это начинается жизнь! Да, помимо охранника и кота с носочками, я здесь буквально единственный мужчина, но всё же жизнь!

А значит с ним как-то нужно научиться… ну, жить.

Я оглядываюсь. Виктории уже нет, и слава богу. Зато грузчики остались, и уже вроде как собираются заканчивать!

«Ох, ё!», — едва не пропускаю Амелию, стоящую сбоку от двери, — «Да что за дурдом…»

Девушка стоит, смотрит из-под своей треуголки охотницы. Как всегда холодным, будто механическим взглядом.

— Всё нормально? — спрашиваю.

— Пока да.

— Ладно…

— Мхм.

Не без опаски, но отворачиваюсь от маленькой северянки и оглядываюсь свои владения, погруженные в суету захвата женским полом. Откуда у них столько вещей?.. Куда им столько?.. Для чего?..

Одни вопросы…

Мне вот одни штанишки, да кружечку любимую.

Чёрт, уже привыкаю к кружкам! Кошмар! Дальше что? Сам буду лезть в тёплую водичку⁈

И где снова эти кошаки? Думаю, где-то в заложниках у Клары в одной из комнат.

— Лео. Лео! — и я вижу, как от ворот ко мне бежит Том, — Кхм, точнее Леонард. Там это… короче… к вам пришли.

Хмурюсь, глядя на него. Затем смотрю за ворота… и прутья совершенно не способны скрыть чей-то огромный живот.

— А это ещё кто?.., — вздыхаю, шагая вперёд и глядя на… нечто.

У ворот моего дома стоял мужик. Грузный, невысокий, лет пятидесяти, он занимал вдвое больше места, чем следовало, и дышал с присвистом. Лицо мясистое и красное, щёки нависали на воротник.

Костюм на нём был из доброго сукна, но сидел скверно: жилет натягивался на животе так, что пуговицы вот-вот отлетят, поперёк лежала толстая золочёная цепь часов, а на пальцах-сардельках блестели перстни с камнями сомнительной чистоты.

— А вот и пришли. Говорил же — зря вы барьеры бесплатно ставили, — вздыхает Том, — Можно я это… отсвечивать не буду? За углом посижу. Ну или в доме. Можно, а?

— Ага. К чему мне готовиться? — спрашиваю напоследок.

— Да либо платить заставят, либо проблем пообещают. И особо не рыпайтесь — где-то по углам шкерятся остальные. Хотя, думаю, они не понимают откуда столько вещей и не знают, что здесь другие Эшкрофты. Но… не факт что их это остановит. Но раз Хок один стоит, значит говорить пришёл. Вот и говорите. Он, если что, тоже из знатного рода, так что авторитетом его задавить не выйдет, — сказал он заворачивая в сторону кладовки, — Ну либо, не знаю… Викторию отправьте, она сильная. Или вашу телохранительницу, — кивает он на Амелию.

Я хмуро поворачиваюсь на девушку, на что получаю довольно красноречивое ничего. Даже не пошевелилась. Ну да… следовало ожидать. А просить Викторию? Ну уж нет, даже страшно представить, чем потом придётся расплачиваться!

Я выхожу в одиночку. Жирдяй меня заметил почти в тот же миг, хотя я и не трюфель. Он улыбается, отчего щёки едва не закрывают глаза, а я вздыхаю и иду дальше.

— Леонард? Леонард Эшкрофт! Ха-ха. Наслышан! Рад познакомиться! — тянет он руку, — Барни Хок. Глава крупнейшего барьерного агентства в этом районе. И в ближайших других. Ну вы наверняка слышали про мой род!

— Мхм… рад, — протягиваю руку.

Он её едва не хватает, сжимает, трясёт будто хочет выбить из неё правду, а потом… хитрый урод разворачивает мою руку пальцами вверх и внимательно на них смотрит.

Что, ритуальный мел хочешь найти? Не-а. Я тут немного еретик, так что всё отмыли.

Рядом.

Найди Тварей.

Найди. Убей.

УБЕЙ.

Завывающий голос пронзает голову, и я ощущаю, как серебро начинает проявляться в глазах. Я их прикрываю, жмурюсь и, потерев веки, со вздохом открываю, беря позыв под контроль.

— С вами всё хорошо? — наклоняет Хок голову.