Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 26
Но по этой же причине мелкие твари разбредаются по вот таким вот комнаткам.
Я начал ходить по помещению и внимательно осматриваться. Сначала обычными глазами, авось замечу чего.
Стены голые. Холодно. Щели заткнуты тряпьём от сквозняка. Ящик вместо стола, пара колченогих табуретов. Одна сальная свеча. Заглядываю под кровать. Стучу по стенам. Смотрю на крышу под наклоном, что была вместо потолка. Вглядываюсь в щели.
— А это что? — к удивлению замечаю спрятанное сокровище.
— Книги. Это… ну… — замялась Лиза, — Брат украл. Но я не умею читать, а он хочет выучиться. И меня научить.
— Да?
— Угу. Но… его иногда ловят и… бьют сильно. Книги дорогие.
Я глянул на поникшее лицо девчонки. Теперь ещё больше хочется встретиться с её братом.
«Хм? А это что⁈»
Золотой отблеск на фоне сплошной серости и коричневости потёртых корешков сразу привлёк внимание.
Я достаю и понимаю… что это часы. Золотые, чёрт возьми, часы под цепочку!
— Ой, нашли… — ахнула Лиза, — Это самое дорогое в нашем доме. Храним на последний случай. От папы осталось, когда он… ну… пропал. Он сказал ни за что их никуда не девать. Маме ещё говорил. А после неё… и мы стали хранить. Пару раз хотели уже правда «скинуть», но… как-то забывалось, и они так и лежат.
«Понятно», — вздыхаю, расщёлкивая крышку часов, наблюдая, как стоит стрелка, — «Оно и раньше было очевидно, в целом. Родителей нет, только старший брат да мелкая сестрёнка. А часы хранят как…»
И я замолкаю даже в мыслях, когда вижу… как на крышке часов начинают проявляться буквы. Медленно, очень мелкий шрифт, и очень древний язык.
Драконье Наречие. Язык древнее Ангельского.
«Это увидит лишь собрат или враг, способный к добру»
«Я знаю как перейти на третью ступень Забвения»
«Я должен возвыситься. Я попытаюсь. Забвение поможет. Но ценой стану я сам»
«Я забуду. Я исчезну. Я к ним не вернусь»
«Но в мир идёт опасность страшнее смерти одного человека»
«Прошу, кто бы это ни читал»
«Используй мою последнюю волю любящего отца»
«Помоги моей семье»
«И если хочешь…»
«Найди нас. Нам нужна помощь. Миру грозит конец»
И часы заработали. Секундная стрелка сдвинулась на деление. На второе. На пятое. На десятое. Оно начало пропускать секунду за секундой, и минута пролетела секунд за двадцать!
В это миг я ощутил… как меня коснулась Концепция!
«Какого… какого чёрта⁈».
Я резко закрываю часы и со сбитым дыханием поднимаю голову! Лиза уже сидела и перебирала газетки, считая оболы из кармана. Казалось, будто она совершенно потеряла интерес к моему присутствию, и ей было совершенно не до меня!
— Л-лиз?..
— М? — поднимает она глаза и, стоило меня увидеть, как она их распахнула, будто удивилась! — А… вы… вы… а. А! Точно, вы же дом проверяете!
Я застыл. Рука крепко сжала часы, а сердце пропустило удар, заставив вдохнуть глубже, чтобы успокоиться.
Так. Тихо. Нужно думать!
— А… зачем я тут, помнишь? — аккуратно задаю вопрос.
— Конечно! Обещали барьер поставить. Ищите, кто меня трогает! Сволочь какая-то!
«Она помнит. Но почему вначале будто не понимала, что я здесь забыл?..»
Щелчок. Открываю часы. Взгляд падает на циферблат, на ускоряющуюся секундную стрелку, и я понимаю… что не могу отвернуться.
Я хотел посмотреть на Лизу, на комнату вокруг! Увидеть, что происходит, когда время начинает мотаться! Но я не могу. Просто не могу отвести взгляд, он словно прикованный, словно… забывший, как смотреть в другое место.
Но при этом я совершенно без проблем могу закрыть сами часы.
Щелчок!
Задираю голову! Лиза уже была у двери.
— Стой! — останавливаю её.
— Уа-а! — подпрыгивает она от неожиданности, — Леонард⁈ А вы… вы… а… а, барьер!
— А почему ты на выход-то пошла⁈
— М?.. Я… я пошла, потому что… — она начала хмуриться, но будто моментально забыла этот вопрос, переключая внимание на другое, — Ой, какие у вас красивые часики! Дорогие наверное…
— В-в смысле… — душа ушла в пушистые носочки, — Это же… ваши часы?
— Хе-хе, наши? — заулыбалась она, — Да были бы у нас такие часы — мы бы вкуснее кушали! Давно бы продали. Зачем нам часы?
Я замолчал. Мне нечего сказать. Я просто не знаю что.
Но в голове всплыли слова Эдмунда. Прямая его цитата: «Многие уверены, что Орденов Концепций больше. Шесть — это только открытых».
«Забвение…», — сжал я часы, задирая голову к верху, — «Их отец — причастный Концепции Забвения».
Часы не просто мотают время. Нет, они не из этой концепции! Не Времени! Эти часы заставляют тебязабываться об этом течении, ровно как и все вокруг забываются обо мне.
Это не средство пролистать скучный день.
Это способ исчезнуть из восприятия, частично потеряв его и самому. Поэтому не могу поднять глаза, поэтому не понимаю, что творится вокруг! Цену Забвению платят все: и окружающие, и пользователь.
— А можешь прочитать, что тут написано? — я открываю часы и показываю их девочке.
— М? Не. Просто крышечка. И стрелочки стоят. А что? — поднимает она любопытные глаза.
— Нет… ничего.
«Собрат? Это про причастного Забвения? Но я точно не он! Уж что-что, но забвение — вообще не про меня! История помнит меня, я помню историю», — голова гудела, — «Но… кто тогда враг Забвению, способный увидеть эту зачарованную надпись⁈»
Чёрт… чёрт! А что делать? Я нашёл артефакт невероятной мощи, будто оставленный здесь именно для меня! Но часы не мои. Это подарок сиротам!
О котором… они забыли, стоило МНЕ его активировать.
Я снова смотрю на внутреннюю сторону крышки.
«Используй мою последнюю волю любящего отца»
«Помоги моей семье»
Нет… нет, здесь очевидное решение, которому всего лишь противится моя совесть.
Эти часы и не должны лежать в доме — они ждали носителя. И, так понимаю, с конкретными качествами. И Драконье Наречие оказалось столь могущественным, что гарантировало исполнение этой воли.
Много вопросов. Очень. У меня гудит пушистая башка!
Причём тут я и Забвение? Кто враг Забвению? Какая ещё пропажа как личности на третьей ступени Причастия?
Какой ещё конец мира⁈ Кто там такой должен прийти⁈
Всё вокруг не так. Что мир уже не тот, который я помню, что жизнь моя с первых минут крайне необычная.
А теперь я нахожу часы от причастного к Ордену Забвения?
Я.
Существо, забывшее свою первую и истинную жизнь — человеческую.
Ведь как бы я ни пытался, — а я пытался, поверьте, — но вспомнить что-либо вообще не удаётся. Но тут мы находим концепцию, отвечающую буквально за стирание. В мою последнюю девятую жизнь, в которой я СНОВА человек.
«Многовато совпадений для трёх дней жизни», — хмурюсь я.
Ладно. Хорошо. В этот раз я подыграю — коли хотите дать часы для защиты двух детей, то я не буду вертеть носом.
— Хаурус, — постучал я по затылку.
Сначала не вышло. У меня столько эмоций, что я сбивал расфокусировку, и Хаолит-зрение слетало. Раз сбил, два. Каждый такой провал сильно бьёт по глазам и голове, а потому пришлось взять минуту на успокоение, и лишь тогда Хаурус сработал.
Расфокусировка застилает глаза, но следом за слепотой приходит и новое зрение — размытые образы покрываются вполне заметным силуэтом… ничего.
Ничего!
Я внимательно оглядываюсь, и кроме как странной ауры у часов — больше ничего не вижу. Кровать, потолки, стены — нигде нет следов Хаолита. А если мы говорим про демонов, то следы их активного проживания не видно лишь в двух случаях: либо демон слишком сильный, либо слишком слабый.
«Хм, а это что…», — я вглядываюсь в Лизу, — «Хаолит?..»
В Лизе я видел отчётливое духовное тело. Но не искусственное, а врождённое, словно талант к магии. Оно пробуждено у неё довольно рано!
Так может здесь действительно сидит чёрт, и трогает её именно как источник силы? Я всё больше и больше верю в эту теорию, и Лизе действительно может НЕ казаться.