Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 24
И на вопрос: «А откуда мечник инвалид с амнезией выучил барьерное искусство за сутки?» всё, что я бы мог ответить: «Мяу-мяу, пук пук, среньк».
Амелия не додумалась. Вхууух!
Я упал на колени перед стеной и начал шкрябать ноготками. С когтеточками я знаком, да и сам процесс в каждой жизни практиковал, так что содрать въевшийся ритуальный мел труда не составило.
Вовремя! Не знаю как, но барьерщик от государства приехал уже через десять минут! Вхух!
Это был обычный пухлый мужичек в шляпе и таком же фраке, как у меня. Обычная выходная одежда, в общем. Но прибыл он с портфелем, в которым лежали инструменты. Он достал лупу, очки, какие-то измерительные приборы, всё внимательно осматривал и всё поговаривал:
— Восхитительная работа… филигранная… ювелирная… м-м-м… какие окружности…
«Да-а-а… хвали меня. Мои окружности», — давил я лыбу.
Неужели они все и правда такие бездари, что удивляются банальной ангельской грамотности? Что раньше для людей было выговором от учителя грамматики, сейчас ошибка, стоящая жизни.
Поразительно… какие вы тут все бездари стали. Мне даже стыдно иметь ваше тело.
— За этим всё. Удачного дня, господин! — приподнял он шляпу, и с настроением потопал к кэбу.
Но и тут череда событий не закончилась! Не день, а дребедень! Я даже не вздремнул!
— Здрааавствуйте! — из ниоткуда возникла Лиза, и начала прыгать и махать руками, едва не раскидывая все газеты, — Привеееет! Привееет!
— Снова ты, чудо эдакое? — задираю бровь на забавного ребёнка.
— Йа-а-а-а! А я видела, как к вам охотница приезжала! Я вооооон там на улице была, газетки продавала. Это ваша… н-н… н-невеста⁈ — покраснела она, — Красивая! И высокая такая!
— Хм-м-м… да! В следующий раз увидишь её — скажи, что я скучаю и жду, и чтобы возвращалась почаще и пораньше.
— Ха-ра-шо!
Мхе-хе-хе. Всегда был шкодным котом. Суета — обожаю! Что-нибудь учудить со скуки, чтобы кожаные за голову хватались и такие: «Ëёёёп твою мать, ты что наделал…» — моё любимое.
Пока я ехидно улыбался, я увидел сцену, как проходящая мимо женщина увидела Лизу и тут же с ней поздоровалась. С теплом таким, с добротой. А следом какой-то мужик. А потом какой-то подросток. Всем она махала и широко улыбалась, будучи забавным лучиком света на этой вымирающей улице.
И тут в кошачьей голове родилось осознание. А следом и план.
«Точно… ну точно ведь! Она каждый день разносит газеты, уж на этой улице она точно всех знает!»
— Лиза, слушай…
— Слушаю! — загорелись её глаза.
— А у вас барьер дома есть? От нечисти всякой.
— Нет. Откуда?.., — печально вздохнула она, — Дорого же. А колдунов в доме нет, так что и соваться туда демоны не будут… наверное. Но… — и девочка притихла, поправляя свою мальчишескую кепочку.
— Но?
— Но… мне говорят не верить в это… но… мне кажется, у нас дома кто-то живёт. Плохой.
— Может крыса?
— Да крыса-то понятно, — махнула она рукой, на что я почувствовал обиду за это милое создание, раз она так спокойное относится к крысам в своём доме, — Нет. Что-то… не такое. Я просыпаюсь по ночам, будто меня кто-то трогает… бужу брата, а он говорит, что показалось… мол… его же не трогают… — всё тише и тише бурчит она, — Будто я сумасшедшая какая…
Я хмурюсь.
Да, очевидно, что барьеры не везде стоят, да и не везде нужны. Демонам, по правде сказать, резона убивать обычных людей немного — они от этого сильнее особо не станут, потому что Хаолита в таких жертвах немного.
Но всякая мелочь может и не чураться даже беспомощными детьми — больше они не потянут.
«Спит… трогают… девочку…», — начинаю топать ногой, — «Ой не нравится мне это».
Ладно, всё равно хотел. А тут и доброе дело сделаю, и проверю заодно. Нравятся мне милые и хорошие дети — забавные чудики. Наверное, сказывается возраст?
У меня детей вот никогда не было… ведь я рождался как сиротой, так и бесплодным.
Кто-то очень не хотел, чтобы у меня была семья.
А я… всегда хотел семью.
— Слу-у-у-ушай, — сложил я ладони, — А не хочешь я тебе бесплатный барьер начерчу? Я тут как раз учусь потихоньку…
И Лиза, уже расстроенная от ситуации, в которой ей явно некомфортно и ни от кого нет поддержки, задирает на меня голову, а её зелёные глазки загораются, начиная поблёскивать на солнце.
Она просто молча стояла и смотрела на меня, не замечая, как медленно открывается её рот.
— Закрой, а то муха залетит, — я поддеваю её подбородок и закрываю, — А они не вкусные… поверь.
Лиза протёрла уголок рта от небольшой слюнки, а затем сняла кепку.
— Господин Леонард… — неуверенно пробубнила она, — А вы что… Живой Святой, да?
Я на секунду завис. Кто?..
— Кто?.., — так и спросил я.
— Святыми обычно уже мёртвых называют… заслуги присваивают… но иногда и живых… тех кто пришёл людей спасать… сильные и добрые… Живые Святые. А у вас… котик есть… вы всегда мне сладкое давали… всегда говорили со мной… слушали меня… а сейчас… барьер… — она тяжело дышала от эмоций, — Вы Живой Святой⁈ Я… я никому не скажу!
— Эм… нет, Лиза. Я не…
— Я НИКОМУ НЕ СКАЖУ, ЧЕСТНО-ЧЕСТНО!
— Я не…
— Я УМЕЮ ХРАНИТЬ СЕКРЕТЫ! — орала она на всю улицу, — У МЕНЯ ВОТ БРАТ НЕДАВНО С РЫНКА УКРАЛ БУХАНКУ, А Я НИКОМУ НЕ…
Я резко закрыл её рот, но она всё равно продолжала бормотать мне в руку. Проходящие мимо это заметили. И… ну… справедливо покосились.
И, кстати, а где Эдмунд?
За десять минут до этого. То же самое поместье.
После того, как старик пронаблюдал за встречей с Амелией, он решил доверить стирание барьера Леонарду, а сам пошёл в свой кабинет — продолжать инвентаризацию.
Ведь неизвестно, как сильно время играет против них, а потому желательно хотя бы просто не медлить. Нужно сделать много дел. И с учётом, что цель у них двоих одна и та же, то и вкладываться должны оба на максимум — всё, чтобы вернуть оригинальные тела. У старика, конечно, ещё одна дополнительная, в виде ВОСКРЕШЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА, но он был уверен, где-то по пути он ступит и на этот путь.
Именно потому это и главное — путь. Идти, не сходить, и чётко его видеть. И возможно это только через Леонарда — через того, кто сейчас управляет его телом.
Магия, этика, базовые знания о мире. Ему надо научиться всему! А Эдмунд — человек схематичного и стратегического подхода! Ему всё даётся проще, если он заранее продумал, как и что!
И потому, да — инвентаризация. Нужно понять, что делать дальше и что имеется сейчас.
«Атакующая магия… защитная… чёрт, ничего не осталось, а нужно всё!», — скидывал он книги лапкой, — «Ещё нужно моё тело найти… может удастся с ним что-то сделать…»
Он не терял надежды, что смена тел на оригинальные случится раньше. Ну не нравится ему быть котом! Не нравится! Люди по истине венец творения!
А тело старика либо сожрали, либо забрала Инквизиция — Эдмунд знает, что трупы подозреваемых замораживают, до закрытия дела. И вряд ли оно закрыто.
«И ещё… есть великая вероятность, что душа внука была прикреплена именно к моему телу», — вздыхает он.
Они все поменялись телами. Так, исходя из логики, почему бы настоящему Леонарду не остаться в теле деда? Вряд ли он жив, но имея якорь души — возродить, наверное, всяко проще, чем не имея вообще ничего.
Но остаётся вопрос как достать труп из штаба инквизиции…
— Курлык, — подлетела белая голубка.
— Отстянь, не до тебя! — махнул он лапкой.
— Кур…лык! — нагло села она на голову.
— Дя что тебе нядо⁈ Ш-ш-ш! — прыгнул он и попытался поймать противного голубя, — Не видишь я…
И голубь резко перепрыгнул на открытое окно, начиная клевать воздух в сторону улицы.
— Курлык-курлык!
— Ты… о чём-то предупреждаешь?.., — осознаёт старик.
Прыгать на подоконник он боялся, потому что всё ещё скверно управлялся с телом, так что проследовал на стул, стол, а только потом высунул мордочку на улицу.
И там, за оградой, смотря прямо в ответ…