Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 12
— Да, мне тяжело, — нагло встрял я.
Девушка закатила глаза и молча подошла ко мне, снова закидывая руку себе на плечо. Я, почувствовав теплоту, чуть прильнул к горячей и ароматной даме, на что она… вроде даже и не среагировала? Странно, я ожидал иного — не похоже, чтобы я ей нравился. Или не заметила? Или сделала вид?
Но мне тепло. Тёплый человек — хороший человек. Амелия — хорошая. Надеюсь ещё придёт… хочу погреться.
Мы вышли из кухни в зал, где Августина активно натирала пол чем-то ОЧЕНЬ вонючим. Настолько, что я уже потянулся носом в белые волосы охотницы, которая меня тащила, но та отпустила ровно в этот момент! Предательница! Теперь не дам себя тискать!
Августина с беспокойством смотрела на нашу компанию, и Дитрих поспешил её успокоить, сказав что всё хорошо. А ещё напомнил про штрафы за несколько ложных вызовов подряд — со всё той же улыбкой.
Чёрный кот с белыми лапками прятался за креслом, стараясь не отсвечивать на глазах гостей. Подслушивал, пушистый. Правильно.
Амелия, избавившись от прилипчивого меня, подошла к трупу, закинула его на плечо, а голову взяла за волосы.
— Благодарю за радушный приём и честные ответы славный дом Эшкрофтов! — глубоко кивает Дитрих, — На этом с радостью и грустью с вами прощаюсь! Милейшая Августина, не проводите?
— Конечно, господин Кроу, — кланяется она.
— Рад был знакомству, Леонард, — кивает он мне, — Надеюсь ещё увидимся!
— Надеюсь нет, — отвечаю честно.
— Ха-ха, и это верно! Незачем честным людям впускать домой инквизиторов — лучше без этого, — подмигивает он и, развернувшись, наконец скрывается в коридоре вместе со своей помощницей, Августиной и трупом.
И Амелия, выходящая последней с трупом на плече… решается обернуться. Она хмуро смотрит на меня и, поймав ответный прямой взгляд, переводит внимание на портреты предков, чудом оставшиеся в зале, и на герб Эшкрофтов, что висел над камином — на золотую эмблему меча, пронзающего рогатый череп.
— Можешь ещё приходить, — всё, что позволила сказать моя кошачья гордость.
Беловолосая охотница вновь хмуро смотрит на меня и, вздохнув, качает головой и так же скрывается в коридоре.
Хех. Тёплая, вкусно пахнет, и не пристаёт. И-де-аль-но.
«Теперь всегда и везде к тебе липнуть буду», — кошачьи пакости так просились наружу.
И вот, я остаюсь один, позади трещит камин, а за окном пахнет скорым дождём. Тишина, воздвигнутая инквизицией и нападением демона, сама собой пропадает.
Победа.
Опасность миновала… пока что.
— Вху-у-у… — вздох срывается сам собой, — Вроде пережили.
Усталость накатывает с новой силой, и я падаю в кресло.
Коварный Дитрих. Очень. Всё же, ладно, не думаю, что он садист, но уверен, что власти и силы у него прекрасно хватит, если я в очередной раз не пройду одну из его очередных проверок.
Но всё же… что вокруг меня не так? Здесь не просто на меня вызвали инквизицию, так ещё и наслали демона в её личине — доппельгангера! То что пришёл Дитрих — чистое везение.
— Мдя… — прыгает кот на стол, — Ловко они придумали с мялоком — оно киснет при демонях.
— Всё слышал? — сразу спрашиваю.
— Всё. Кошачьи уши весьма удобны, — признаёт он превосходство нашего вида, — Но есть беда. Ведь я… всегда… всегда, драть их в демоническую жопу, обновлял обереги!
Я вздыхаю.
Да. Ожидаемо.
— Я не скупился на это! К ням даже одержимый зайти бы не смог, я лично всё проверял! Ш-ш! — с яростью топнул он лапкой, — Значит их кто-то стёр. И скорее всего натравил демона. Дитрих — случайность. Значит…
— Значит на моей территории есть крысы… — качаю головой, — Крысы, которые очень хотят смерти кота.
Вот так вот, друзья.
В моём доме есть предатели.
В то же время, на пороге особняка Эшкрофтов.
— Благодарю за гостеприимство, милейшая Августина! Вы отлично справляетесь со своей работой! — не скупился Дитрих на комплименты, зная их ценность.
— Рада стараться, — кланяется служанка, — Хорошего вечера.
— И вам, и вам.
Женщина разворачивается, повозка чуть прогибается от веса закинутого на крышу трупа, и к Дитриху в салон присоединяется Амелия, закрывая за собой дверь. Весьма вовремя — ровно в этот момент первые капли упали на каменную кладку дороги. Начинается очередной дождь.
Стоило кучеру начать движение, как внутри инквизиторской повозки воцарилось молчание.
Дитрих Кроу смотрел в открытое окошко, наблюдая как богатые дома сменяются друг за другом, а каменная дорожка чернеет от падающих капель.
Каждый думал о своём, но при этом об одном и том же.
И вот… пришло время разрывать молчание.
— Это не Леонард Эшкрофт, — вдруг вздохнул Дитрих, закрывая окошко и устало расслабляясь на сидении, — У того в деле не просто молочная непереносимость — у него аллергия на молоко.
Амелия, погружённая в раздумья, дёргает головой, и медленно поворачивается на начальника.
— Не понимаю, — так и призналась она.
— Вот и я не понимаю… вот и я.
— Возвращаемся⁈
— Зачем? Что мы ему предъявим? Насколько безупречно он прошёл проверку на отсутствие одержимости? — хохотнул он, — Не-ет, не имеем права. Ордер у нас только на его деда, и если Леонард не подаст заявку о его пропаже, то и через жандармерию мы к нему снова не заявимся…
— И что тогда делать? Закрыть глаза⁈ Это же ненормально! — голос охотницы стал глубже от злости, — Всякое может произойти с магией, но не изменение иммунной реакции на молоко! Его отвержение у демонов создали Боги, и нельзя просто так взять и поменять тело в этом аспекте!
— Нельзя.
— Тогда нужно разобраться! В мире так не бывает! Что-то здесь очень не так!
— Нужно.
— И что делать⁈ Просто уехать⁈
— Ну-у-у… — протянул мужчина, бросая взгляд на девушку, — Есть один вариант…
Амелия хмурится. Они с Дитрихом в хороших отношениях как мастер-инквизитор и ученица, так что вряд ли он планирует что-то плохое на её счёт.
Но этот взгляд… что там можно вообще задумать⁈
Глава 5
Глава 5
Я сидел в мягком кресле, но дремать не хотелось. Увы. Коты ведь не тупые — мы кайфуем, когда можем.
Сейчас — не могу.
Огонь из камина мягко освещал зал и приятно трещал, позволяя чуть выдохнуть и разложить мысли по полкам.
Эх. А я наивно полагал, что главным вопросом будет возвращение моего тела, изучение и поиск ритуалов, путешествие по миру в поисках знаний… но я забыл, что человеческое общество насколько интересно, настолько же и сложно. Там, где есть доброта и забота о друзьях меньших — есть и чистая ненависть к товарищам старшим.
А я кот лишь в душе — всем плевать на заботу обо мне. Теперь только жестокий мир кожаных.
«Враги будут по всюду», — продолжал я молча смотреть на огонь, — «И первые уже раскрыли пасть прямо над моей шеей».
Где-то в третьей жизни я полностью ассимилировался с кошачьим телом и, к небольшому стыду, тоже пострадал этой охотничьей жестокостью. Ну знаете, когда ловите птицу или мышь, но живот полный, и ты просто играешься с жертвой — не отпускаешь, но и не добиваешь, смотря на её реакцию! Есть у котов такое. Но человеческий разум внёс свои корректировки, и к концу той жизни я подобным перестал заниматься, и больше не возвращался — глупости всё это.
Однако благодаря этому я вкусил чистой жестокости и понимаю, как она работает.
И мир — жесток. А в жестоком мире — нужно уметь за себя постоять.
— Что за цену отдал пацан ради ритуала? — спросил я у кота.
— Никакое оружие теперь не доступно… вроде.
— «Вроде»? Ты проводил ритуал, не зная всех тонкостей? Ты что, идиот? — задираю бровь.
— Он прервался, откуда мне знять⁈ Нядо проверить. Возьми нож на кухне.
Пока Августины не было я решил это и проверить.
С трудом поднимаюсь, с трудом ковыляю на кухню и нахожу висящие на стене ножи. Сначала удивляюсь, что за магия такая дивная, а потом понимаю… магниты — небольшой прямоугольник из них прямо в стене! Они реально используют магнитные камешки! Элегантное и крутое решение, потому что ножи-то металлические!