Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 11
— Нет.
Смотрю на нити. Ноль колебаний.
— Меня позвали, — улыбнулся он, — Точнее, инквизитора. А пришёл демон в богатый дом без защиты от них. Я нахожу это крайне странным, ибо они есть даже у людей без достатка! Что-ж вы не следите за такой важной вещью?
Ну и что ему ответить? В моё время такой чушью вообще не занимались — только маги, которые жили вблизи всего опасного и действительно привлекали нечисть. Но дома обычных граждан? Никто сюда не прорывался!
Украденные и крутые пистоли, защитные знаки вокруг жилищ, северянки-коротышки, блуждающие по городу демоны…
Что-то с миром не так. Сколько всего я пропустил?
— Слежу, — отвечаю я, — Не знаю, как так вышло.
И в этот момент, с этим ответом — Нить Судьбы завибрировала. И Дитрих резко перевёл на меня холодный взгляд, цепляясь в мои глаза словно волчара в шею.
Ах ты падла… ты используешь силу, чтобы сверять факты! Ведь Порядок — всё равно что архитектор всего сюжета нашего мира, если бы таковой писался. Причины, следствия — всё под ним. И кому как не ему знать, что было, а что нет.
И Дитрих видит, когда факты не сопоставляются.
Но вряд он знает… что это вижу и я. Как и вряд ли догадывается, насколько у меня высокий контроль этой силы, чтобы банально в этом не спалиться.
— Другие следят. Я тренировался, — исправляюсь.
Нить успокоилась. Взгляд Дитриха подобрел. Или мне показалось.
— Я вам верю. Всякое ведь бывает, да? — он поворачивается к Амелии, на что девушка лишь озадаченно кивнула, — Но с вашим здоровьем… я бы всё же проверил что в доме не так. А то вы ведь знаете, господин Эшкрофт, что Хаолит привлекает Хаолит? Как, кстати, здоровье?
Внимательно на него смотрю. Хочется махнуть хвостом да не могу, поэтому едва сдерживаю хмурость на лице.
Накидывает и накидывает, грузит и грузит. В мыслях уже думаешь как отвечать на одно, как тут же прилетает другое, а завершается вообще нахрен третьим! Было бы у меня больше одной мысли в голове я бы сломался и сейчас просто мычал, неспособный отойти ещё от прошлого ответа в голове.
— Так себе. Но вроде легчает.
— Хм-м-м… — оглядывается Дитрих, — А дед ваш где?
— Да почём знать где его старое тело носит.
— Не знаете? — сместил он взгляд на меня.
— Нет.
— Точно?
— Ага.
Мы посмотрели друг на друга. Напряжение растёт. У него в голове явно идёт следствие, и бог знает какие выводы у него соединяются друг с другом.
Нет. Нельзя ждать, пока он сам себе там что-то решит. Против такого рода манипуляторов, которые тебя грузят и перегружают, есть весьма действенное решение — быть прямым как палка и тыкать в ответ!
— Зачем вызвали Инквизицию на мою голову, и почему пришёл демон? — спрашиваю в ответ.
Амелия дёргано переводит взгляд на начальника. Но тот не теряет улыбки.
— Вас подозревают, — отвечает он, — А демон… хороший вопрос! Не подскажите, а с каких пор вам полегчало? Просто ваше дело и записи лечащего государственного целителя говорят, что вам только плохело. И не поймите неправильно, я только рад вашему здоровью, но-о-о… — хмурится он, делая вид задумчивости.
Ох…
А…
А, понятно. Действительно. Умирал долгое время, а теперь «полегчало», и вместе с этим в явно защищённый дом просто так заглядывает демон, и это в купе с чьим-то вызовом на меня.
Чё-ё-ёрт! Чёрт! Вся ситуация рисуется так, словно меня демоны вылечили, и я их же в дом и запустил!
— Старик, скорее всего, — вздыхаю, решаясь перекинуть подозрения на недосягаемую цель, — Наверное… что-то придумал. Не знаю. Я последние дни не помню — при смерти уже был.
Струны молчат. Хех, ну конечно, я же только сегодня родился — откуда мне помнить последние дни?
Пусть Порядок и послал меня в собачью будку, но навыки у меня остались! Хоть что-то я всё ещё могу!
— Старик, значит… — уже искренне хмурится Дитрих, — И вы, говорите, ничего не помните?
— Ровно это и говорю.
— А где жил ваш дедушка?
— Не знаю.
— Вы не видели его дома?
— Не видел.
— Ну конечно же, — улыбается он.
Жуткий тип. С такой властью, личной силой и манипуляторским интеллектом я буду очень удивлён, если он не садист. Эта улыбка, эта вежливость, этот этикет эти, казалось бы, вопросы ни о чём…
Как же сильно он хочет найти во мне демонолога.
Ещё Амелия эта… стоит в углу и смотрит не отрываясь. И я гарантирую, не потому что понравился и ей хочется меня потискать, а просто ждёт сигнала, когда рывком башку срубить.
«Тц. Срань. Вообще же не справлюсь, если до этого дойдёт», — стараюсь не нервничать.
Дитрих продолжает осматривать кухню, будто здесь есть что-то интересное, и засовывает руку во внутренний карман. Я уже было подумал что всё, конец котёнку, и достают цепи или переноску…
Но то оказалось фляжкой. И стоит ей открыться…
Как я чуть не растёкся от этого аромата. Побежали мурашечки по спинке, лапки захотели что-то помесить, а я замурлыкать!
Сглатываю.
Н-не могу… не могу удержаться. Всё, я снова в режиме наглого кота!
— У-у вас там что… м-м-молочко?.., — снова сглотнул я.
И вот здесь Дитрих ВПЕРВЫЕ сам ничего не понял. Он уже тянул фляжку к носу, как мой вопрос заставил остановиться и кинуть взгляд.
Повисла тишина. Только шорканье швабры со стороны зала её и прерывала.
Амелия быстро заводила глазами туда-сюда, тоже не понимая в чём дело. Нити молчали. Дитрих думал.
— Да. Хотите? — спросил он.
— Хочу… я ОБОЖАЮ молочко.
Инквизитор смотрит на фляжку, на меня… и, пожав плечами, подходит и протягивает.
Я аккуратно беру, едва справляюсь со сложным большим пальцем и, понюхав, аккуратно касаюсь горлышка. Здесь даже лакать не надо — механизм как у сосания титьки! А я за свою жизнь даже с коровы прямиком пил, так что умею.
И я делаю первый глоток.
Чуть прохладное, жирненькое, оно разливается по моему горлу касаясь струн пушистой души! Горлышко хотело петь. Мурлыкать! Сомнения уходят, тревоги гаснут в белом пламени, а тело понимает, ради чего стоит жить, и начинает быстрее восстанавливаться!
Буквально быстрее!
Если Теория Души предполагает, что за душой в новое тело подтянутся и некоторые силы, то стоит бы их как-то назвать? Пусть будет… хм-м-м… ну давайте Аспекты.
Я прекрасно чувствую, какие уже подтянулись, так что смело можно их систематизировать.
Аспект: Путь Котёнка — нюх и слух. Есть.
Аспект: Путь Котёнка — лечебный комок шерсти. Есть.
Аспект: Путь Котёнка — мистическое молоко. Есть.
Аспект: Путь Котёнка — кошачья интуиция. Есть.
Больше нет. Но поправимо — надо не сходить с пути моей души и моей котячности! Небось начну тихо ходить, пролазить даже через самые мелкие щели, ну и так далее.
Молоко даёт прилив здоровья, внутренние раны и недавно отказавшие органы начинают восстанавливаться. Красота.
— Уо-ох, — отрываюсь от горлышка, нагло всё допивая, — Пр-р-релестно. Свежо! Почти мычит! — не сдерживаю искреннюю благодарную улыбку, — Спасибо!
Я протягиваю фляжку обратно и Дитрих… был впервые в полной растерянности. Он аккуратно взял сосуд обратно и не удержался, чтобы не заглянуть внутрь, забавно прикрывая один глаз. Затем перевернул и, не увидев ни одной капли, посмотрел на Амелию. Затем снова на фляжку.
Я не мог понять в чём причина. Неужели… он и сам хотел молочка⁈ А я всё выпил!
Блин… что-ж…
Ну, бывает. Извиняться не буду — это повторится. Как оно известно — всё лучшее для котов.
— Что-ж… ладно, — он убрал фляжку под плащ, — Если вы не против, господин Эшкрофт, то предлагаю закончить разговор. Я посмотрел всё что нужно, не вижу причин мучать ваше и без того ослабленное тело.
— И каков вердикт? — задираю бровь, слизывая молоко с губ.
— Ложный вызов, — улыбается Дитрих.
— Это хорошо.
— Даже замечательно! — добродушно кивает инквизитор, — Не проводите? Амелия.
— Это обязательно?.., — недовольно вздохнула она.