Выжить в битве за Ржев. Том 9 (СИ), стр. 8

Ловец хотел сказать ей что-то еще, объяснить, что это ничего не меняет между ними, что он вернется, что они все обсудят потом вместе. Но слова застряли в горле. Вместо этого он посмотрел на Афганца и сказал:

— Оставлю его с тобой. Так будет лучше. Он устал, ему нужно отдохнуть.

— А ты? — спросила она. — Ты тоже устал. Может, останешься хотя бы на пару дней?

— Не могу, — ответил он. — Я должен провести совещания, раздать указания, а на рассвете поеду.

Полина кивнула, поманила за собой Афганца и пошла к своей палатке.

Объект-12 недалеко от Можайска. Секретная лаборатория.

Сергей Ильин, назначенный старшим научным сотрудником, стоял у верстака и смотрел на то, что они с коллегами создали за последние дни. Перед ним лежал прибор ночного видения. Громоздкий, тяжелый, неуклюжий, он больше напоминал киносъемочную камеру, чем компактный ночной бинокль из тех самых «Образцов Угрюмова», как теперь в честь покойного майора госбезопасности были официально наименованы все те вещи, которые он откуда-то получил при жизни, но происхождение которых оставалось загадочным.

Новый прибор, сделанный учеными из шарашки, мало напоминал тот уникальный миниатюрный аппарат в корпусе совершенного дизайна, функции которого они пытались повторить. Корпус нового изделия был грубо скреплен болтами, линзы — выточены из оптического стекла вручную, электроника — собрана из радиоламп, больших зеленых и красных резисторов, бумажных конденсаторов, дросселей и трансформаторов с особыми обмотками. Но Григорович уверял, что прибор заработал.

— Я закончил подсоединение блока питания, — раздался голос Григоровича, который стоял у соседнего стола, копаясь в проводах с паяльником в руке. — Можно испытывать. Гасите свет.

Ильин подошел к стене и выключил рубильник. Помещение без окон погрузилось во мрак. Но Григорович щелкнул тумблером, и прибор загудел, засветился тусклым зеленоватым свечением, и Григорович на мгновение замер, глядя на экран, представляющий собой миниатюрный кинескоп, на котором проявились очертания противоположной стены лаборатории, возле которой ближе к углу стоял младший научный сотрудник Илья Журбин.

— Работает, — прошептал Сергей Ильин. — Черт возьми, прибор работает!

Ильин видел изображение в зеленоватых тонах, пусть пока и не такое яркое и четкое, как у оригинального прибора, но все же достаточное для того, чтобы различать силуэты в темноте.

— Невероятно, — сказал он. — Мы в нашей лаборатории создали прибор ночного видения, который работает!

Илья Журбин, стоявший в углу, подошел к ним и тоже заглянул в окуляр. Его лицо озарилось улыбкой. И он проговорил:

— Мы сделали это!

— Теперь нужно закончить винтовку, — сказал Ильин. — Я тоже времени даром не терял. Почти закончил. Осталось только немного доработать механизм по оригинальному образцу. К сожалению, таких сплавов у нас нет, потому получится тяжелее. Но не намного. Зато калибр впечатляющий: 12,7 мм, под патрон от ДШК. Я подобрал особую пороховую смесь и выточил пули для снайперской стрельбы вручную из бронзы. Будут и другие: бронебойные. По моим расчетам, мощность позволит пробивать бортовую броню немецких танков не хуже противотанкового ружья, но со снайперской точностью.

Ильин чувствовал, как внутри него разливается гордость. Они прошли долгий путь. Еще недавно они сидели в тюрьме, куда их запрятал капитан госбезопасности Сергеев, а теперь они снова трудились в хорошо оснащенной лаборатории, создавая приборы, которые могли изменить ход войны. Но, в то же время, в груди у Ильина шевелилась тревога. Он понимал, что все эти приборы, взятые за образцы, происхождение которых оставалось неизвестным, таили внутри себя еще многие тайны уникальных технологий. Угрюмов где-то добыл их незадолго до своей смерти. Но вот где? На этот вопрос по-прежнему не было ответа.

Хотя ученые из шарашки склонялись к тому, что вещи эти из другого времени, и потому они не могли их скопировать полностью. Технологии, используемые в них, казались слишком сложными для понимания. Но, Ильин и его коллеги были готовы разгадывать все эти научно-технические загадки постепенно, одну за другой, потому что отгадки представляли собой ключи к чему-то большему, к настоящим рывкам в науке. И не беда, что пока параметры этих приборов выходят за пределы понимания и не поддаются полному воссозданию. Терпение и труд откроют новые горизонты и здесь. Во всяком случае, Ильин на это надеялся и был готов работать ради этого. И новые изделия, создаваемые на основе Образцов Угрюмова, становились тому подтверждением.

Григорович выключил прибор тумблером, потом включил свет в помещении, вздохнул и сказал:

— Теперь нам нужен тот человек, кто сможет испытать все это в реальных боевых условиях, кто понимает, как использовать эти приборы.

— Вы говорите о майоре Епифанове, коллега? — спросил Журбин из своего угла. — Кроме него, пожалуй, других кандидатов не просматривается.

Ильин кивнул и проговорил задумчиво:

— Я тоже подумал именно о нем. Епифанов уже работал с оригинальными изделиями. Он знает, как их использовать. Только он сможет оценить наши разработки по-настоящему. Ведь это же он инструктировал нас, как обращаться с Образцами Угрюмова.

В этот момент дверь лаборатории открылась, и на пороге появился Теймураз Габуния. Именно этот человек Берии после смерти Сергеева являлся начальником над шарашкой с кодовым названием Объект-12. Он был в штатском костюме, но его настороженно-внимательные глаза, привыкшие к смертям и к работе с секретными материалами, выдавали в нем сотрудника органов государственной безопасности. Он подошел ближе и посмотрел на прибор, лежащий на столе.

— Итак, — сказал он, — вы позвали меня, чтобы продемонстрировать продвижение в работе. Так продемонстрируйте!

Ильин выпрямился, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение. Габуния был не просто начальником. Он был тем, кто заставлял их работать на износ, не давая отдыха. Он был из тех немногих, не только знал о наличии артефактов Угрюмова, но и понимал их истинную ценность. Габуния имел инженерное образование, работал еще вместе с Владимиром Бекаури в ОСТЕХБЮРО. И он требовал копирования образцов любой ценой. Причем, требовал от имени Берии, которому непосредственно подчинялся, и который его и прислал на Объект-12, чтобы взять исследования уникальных образцов под свой контроль.

— Да, товарищ Габуния, — ответил Ильин. — Мы создали прибор ночного видения на основе одного из Образцов. И он работает. Мы также почти закончили сборку крупнокалиберной снайперской винтовки, которая совмещает в себе функции не только стрелкового оружия, но и противотанкового ружья. Осталось лишь завершить финальную обработку. И мы готовы к испытаниям.

— Тогда приступайте, — приказал Габуния.

Ученые снова выключили свет в лаборатории, продемонстрировав работу нового прибора ночного видения начальнику.

После испытания прибора, Габуния подошел к столу, взял в руки аппарат, поднял его достаточно тяжелый десятикилограммовый корпус и повертел его перед глазами. На лице у Теймураза появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Но мне нужно больше. Мне нужно, чтобы вы создали еще несколько таких же приборов, но поменьше размерами и с питанием от батарей, как переносные радиостанции. Чтобы можно было их использовать красноармейцам. И работу над этой вашей танкобойной винтовкой ускорьте. И… — он замолчал, глядя на Ильина, — я хочу, чтобы вы нашли способ разобраться и с остальным, что откопал Угрюмов. Есть мнение, что ваша теория может быть верной. И все эти вещи перемещены сюда из иного времени.

Ильин вздрогнул. Он знал, о чем говорит Габуния. Те самые даты маркировки на деталях. И вся эта сверхминиатюрная электроника, слишком сложная и необычная. Они пытались изучить ее схемотехнику, но пока лишь смогли понять, что используются полупроводники очень маленьких размеров…

— Мы пытаемся, — сказал он Теймуразу. — Но эти устройства работают по принципам, которые мы только еще стараемся понять. Нужны другие технологии и другие научные знания, которых у нас пока не имеется.