Выжить в битве за Ржев. Том 9 (СИ), стр. 37
Салов посмотрел на него. Потом спросил:
— Ты знаешь, зачем я тебя позвал?
Ковалев покачал головой.
— Не знаю, товарищ майор. Но догадываюсь. О том, что я вам нужен. Для чего-то. Потому что я лесник. И потому что я знаю окрестные леса и болота. И потому что я ненавижу немцев. — Он говорил спокойно. Без пафоса. По-простому.
Салов кивнул. Этот человек ему нравился. Спокойный. Догадливый. Рассудительный. И майор сказал:
— Ты прав. Ты мне нужен. Есть задание. Очень опасное. Ты можешь отказаться. И никто тебя не осудит. Но если согласишься, то сильно поможешь Родине.
Ковалев помолчал. Потом спросил:
— Что нужно сделать?
Салов объяснил:
— Немецкие диверсанты действуют в тех лесах, где ты родился. Я знаю, что они там. Но я не знаю, где именно. Они прячутся. Они осторожны. Их нужно найти и вывести на наших. Ты знаешь эти места. Ты можешь притвориться дезертиром. Сказать, что ненавидишь советскую власть. Что тебе нечего терять. Что ты хочешь уйти с ними. Они тебе поверят. Потому что ты — настоящий лесник. Потому что ты знаешь болото. Потому что у тебя действительно погибла семья. Только немцы не знают, что ты за это ненавидишь их. Но ты скажешь им, что ненавидишь за это нас.
Ковалев посмотрел на Салова долгим взглядом. Потом сказал:
— Я согласен, товарищ майор.
Глава 19
Вечер опустился на болото тяжелым и мокрым пологом. Дождь то переставал, то начинался снова. Воздух оставался противно влажным, пропитанным запахом гнили и сырости. Туман стелился между болотными кочками, цеплялся за коряги, превращал мир в серое марево, в котором деревья казались призраками, а вода — черным зеркалом, не отражающим ничего.
Небольшой костерок горел в железной бочке, стоящей на дне окопа, вырытого между корней большой елки. И ни огня, ни дыма никто не мог заметить издалека. Зибер стоял у входа в блиндаж, глядя на карту, разложенную на ящике из-под боеприпасов. Рядом — Фолькнер и Отто. Чуть поодаль — Гофман, Беккер, Вебер, Циммер и Майер. Эти пятеро постоянно держались вместе и немного особняком. Потому что мнили себя слишком уж истинными арийцами, которые выше всех остальных и имеют больше прав, чем все остальные. Глядя на них, Зибер сплюнул в грязь. С другой стороны стоял Альфред Манн с двумя своими людьми. Под их охраной еще на одном ящике сидел Степан — местный «дезертир», которого Манн вывел на воздух из другого блиндажа, где пленный пробыл под замком больше суток. Мужик был небрит, одет в грязную телогрейку, и смотрел в землю.
— Хорошо, — сказал Зибер, водя пальцем по карте. — У нас есть два пути отсюда к базе Ловца. Первый — через старую гать, по которой, по словам Степана, можно пройти напрямик. Второй — через тропу, которую Фолькнер узнал от местных жителей деревни Кривцово, прежде чем…
Зибер запнулся, но Фолькнер добавил:
— Прежде, чем мы их расстреляли.
Зибер поднял глаза от карты. В его взгляде читался холодный расчет.
— Я не доверяю этому русскому, — он кивнул на Степана. — Он может повести нас в ловушку. Но, он знает местность. И, возможно, говорит правду о том, что готов сотрудничать с нами. Тут шансы 50 на 50. Поэтому мы пойдем за ним не все. Мы разделимся.
Манн нахмурился:
— Разделимся? Герр гауптштурмфюрер, это риск. Если русские нападут на одну из групп всеми силами…
— Именно поэтому мы пойдем двумя путями одновременно, — перебил Зибер. — Альфред, ты берешь своих людей и идешь за Степаном. Он покажет вам старую гать. Если он поведет вас в ловушку — убейте его и возвращайтесь. Если он поведет к базе Ловца — затаитесь на подходах, пошлите назад посыльного и ждите моего сигнала.
Манн кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение.
— А ты, Фолькнер, — Зибер повернулся к унтерштурмфюреру, — пойдешь со своей группой по тропе через болото. По тому самому пути, о котором рассказывали тебе жители Кривцова. Это опасный узкий путь, но он обходит трясину. Ты выйдешь к базе Ловца с другой стороны. Если Степан ведет нас в ловушку, ты ударишь с тыла. Если он ведет нас к базе — вы встретитесь возле лесничества на подходе к цели и соедините силы.
Фолькнер посмотрел на карту, потом на Зибера и спросил:
— А вы, герр гауптштурмфюрер, где будете?
— Я возьму на себя прикрытие тыла, — ответил Зибер. — Вместе с Отто, с Гофманом, Беккером, Вебером, Циммером и Майером. Еще со мной останутся доктор Штайнер и его техники. Я буду наблюдать за подходами через прибор ночного видения. Если Ловец пошлет разведку — я перехвачу ее. Если русские атакуют одну из групп — я ударю с фланга. Я хочу находиться там, откуда увижу всю картину. Это не моя прихоть, Фолькнер. Это бремя командования.
Фолькнер усмехнулся. Зибер посмотрел на него холодно. Фолькнер пожал плечами, но промолчал. Он знал: Зибер прав. Командир должен видеть все поле боя, а не только свой участок атаки.
— Яволь, — сказал Фолькнер. — Мы выступаем через час?
— Нет, — покачал головой Зибер. — Мы начинаем прямо сейчас. Вы пойдете отсюда, от нашей базы, разными тропами и в разное время. С промежутком в час. Чтобы русские, если они выйдут навстречу со своей разведгруппой, не поняли, что мы разделились. Если они двинутся наперерез первой группе, которую поведет Манн, у второй будет возможность обойти их и выйти к лагерю русских.
Манн поднялся, подошел к Степану и сказал по-русски, выдавая произношение не лучше, чем у Зибера:
— Ты вести нас. Показать в болото, где есть красны диверсант.
Степан поднялся медленно, словно старик. Его руки дрожали — от страха или от холода, было непонятно. Он посмотрел на Зибера, потом на Манна, потом в пол.
— Я покажу, барин, — сказал он хрипло. — Я знаю дорогу через старую гать.
Зибер смотрел, как Манн выводит Степана из блиндажа, как за ними идут пятеро солдат Альфреда. Они растворились в тумане, и только хлюпанье сапог по грязи еще какое-то время выдавало их присутствие.
Потом Зибер повернулся к Фолькнеру:
— А ты через час пойдешь в другую сторону. К тропе, о которой тебе говорили местные, когда были живы.
Фолькнер кивнул и пошел собираться и собирать в разведку своих людей. Зибер ушел в блиндаж. Там он присел на нары, глядя на прибор ночного видения, — на тяжелую алюминиевую коробку с объективом, окуляром и инфракрасным прожектором сверху. Доктор Штайнер откинул крышку и что-то подкручивал внутри тонкой отверткой.
— Что вы там крутите, доктор? — недоверчиво проговорил Зибер. — Проверьте еще раз. Я должен быть уверен, что прибор работает.
Штайнер не стал ничего объяснять, а молча закрыл крышку прибора обратно, подключил аккумулятор и щелкнул тумблером. Маленький экранчик вновь засветился. Зибер приложил окуляр к глазам, — и мир вокруг уже знакомо окрасился в зеленовато-серые тона. Он выглянул наружу и увидел силуэты своих солдат, стоявших поодаль в карауле. Деревья леса за окопами тоже просматривались достаточно четко, несмотря на то, что снова пошел дождь. Все, кажется, работало, как надо.
— Видно неплохо, — сказал Зибер, отдавая прибор в руки Штайнеру.
Специалист сказал сухо:
— Я немного подкорректировал резкость. Но помните: матрица чувствительна к ярким вспышкам. Если русские начнут стрелять, то вспышки выстрелов могут ослепить прибор.
Зибер кивнул:
— Я понял, герр Штайнер.
Потом он посмотрел на Гофмана, который сидел в углу, готовя к бою свой автомат, и сказал:
— Ты будешь рядом со мной. Остальные твои люди — на позициях вокруг меня. Если русские подойдут — мы их встретим.
Гофман поднял свои наглые глаза и задал вопрос:
— А если Фолькнер или Манн попадут в засаду?
— Тогда мы неожиданно ударим русским во фланг, — ответил Зибер. — Но сначала, — посмотрим по обстановке. Я хочу понять, что задумал Ловец. Он тоже обязательно захочет разведать, не будет терять времени. Я знаю его повадки. Скорее всего, он тоже уже отправился на разведку.
Зибер пытался поставить себя на место Ловца. Он хорошо знал, что этот русский диверсант был очень хитер. Ловец не мог не понимать, что немцы постараются разведать его расположение. И Ловец, конечно, предусмотрел, что они станут искать способы проникнуть на его базу. И он, наверняка, уже подготовил ловушку. Именно поэтому по явному маршруту, по следам отряда Ловца, выходящим к действующей гати, хоть и притопленной в половодье, но достаточно надежной, раз по ней перешел через болото отряд с телегами, идти не имело смысла, поскольку оборона будет выстроена именно там. Вот и приходилось искать окольные пути…