Выжить в битве за Ржев. Том 9 (СИ), стр. 25
Внезапно Фолькнер остановился. Он поднял руку, и колонна замерла. Относительная тишина наступила мгновенно, хотя вдалеке по-прежнему стреляли где-то справа и слева, но достаточно далеко и приглушенно.
— Слышите? — прошептал Фолькнер.
Зибер прислушался. Сначала ничего. Только бульканье газа в болоте и тихое журчание воды. А потом порыв ветра принес голоса. Далекие, приглушенные, но отчетливые. Русские не спали. Они разговаривали.
— Передовая, — сказал Фолькнер. — Справа и слева в сотне метров к болоту подходят окопы. Надо пройти точно посередине. Очень осторожно.
Они двинулись вперед, ступая так бесшумно, как только могли. Зибер чувствовал, как сердце бьется быстрее. Он вслушивался в ночь, опасаясь, что русские готовы в любой момент запустить осветительные ракеты прямо над ними и открыть огонь. Но ничего не происходило. Только голоса, которые становились то громче, то тише, в зависимости от направления ветерка, который постепенно разгонял туман.
Они вышли на сухое место, обошли мины, благополучно просочились между русскими передовыми позициями, прошли с полкилометра и вышли к другому болоту. Фолькнер вел их уверенно. Он обходил трясины, находил проходы между кочками, ориентировался в темноте по каким-то только ему известным приметам.
— Теперь мы у русских в тылу, — сказал он, когда они остановились на очередной кочке. — Находимся за линией фронта. До цели — около трех километров. Надо идти быстро, но осторожно. Если Ловец где-то здесь, то могут быть и его патрули.
Зибер посмотрел на часы. Они шли уже три часа. А до рассвета нужно было успеть добраться до временной стоянки, где их должна была ожидать основная часть разведгруппы Фолькнера. Надо было спешить. Ловец не ждал. Он, наверняка, уже устраивал ловушки.
— Быстрее вперед! — приказал Зибер.
И они пошли дальше.
Глава 13
Из дневника Полины Макаровой. Болото Кривое. 03.05.1942
В палатке было темно. Снаружи не кончилась ночь, только луна пробивалась сквозь щель в брезенте, оставляя на земле узкую серебряную полосу. Я вздрогнула и села на своей лежанке из еловых веток, сжимая в руке «Вальтер», который я перед сном проверила и положила рядом. Брошенное лесничество на болоте сразу показалось мне очень неуютным и даже пугающим.
Когда мы только приехали, у меня возникло неприятное чувство, будто бы кто-то наблюдает за нами с болотных пустошей. Но я так устала с дороги, что заснула почти сразу, едва мы расставили палатку. А теперь проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо. Но, пока, кажется, не произошло ничего страшного, а разбудила меня Валя не из-за объявленной тревоги.
— Тише, Поля, это я, — услышала я ее шепот. — Вылазь. Уже четвертый час. Коля вернулся. Привез с собой какого-то важного начальника. И новое оружие.
Мое сердце забилось быстрее. Я поправила юбку, натянула сапоги, накинула телогрейку, вылезла из палатки и увидела Кривое болото при лунном свете: зловещее, холодное, покрытое белесыми клочьями тумана, которые стелились между кочками, словно затаившиеся привидения в саванах. Где-то вдалеке даже ночью не утихала канонада. Но здесь, посреди трясины, было тихо. Только ветер шумел в верхушках чахлых сосен, и вода журчала где-то рядом, создавая ощущение, что мы находимся на острове, отрезанном от всего мира.
— Он там, — Валя кивнула в сторону старых построек лесничества, где горел костер возле покосившегося сарая.
Я пошла по тропинке. Афганец тут же выскочил сбоку из темноты и зашагал рядом, бесшумно ступая по мокрой земле. Он уже успел привыкнуть ко мне и теперь охранял в ночи.
У костра сидели командиры: Ловец, Смирнов, Еремеев, Вербицкий, и еще один человек, которого я раньше не видела. Он был в форме НКВД с петлицами капитана госбезопасности. Лицо у него было жестким, но уставшим, с глубокими тенями под глазами. Он держал в руках алюминиевую кружку с горячим чаем и грел о нее пальцы.
— А вот и наша главная целительница, старший санинструктор Макарова, — сказал Ловец, когда я подошла. — Полина, знакомься. Капитан госбезопасности Игнатьев. Он будет с нами некоторое время. Он курирует испытания нового оружия.
Игнатьев кивнул мне и сказал:
— Рад познакомиться. Надеюсь, у вас тут есть еще что-нибудь горячее, чем можно подкрепиться, кроме чая. А то я весь промок, пока через это ваше болото добирался.
Я улыбнулась и показала ему рукой в сторону нашего костра, возле которого Валя уже колдовала над котелком, готовя ранний завтрак.
— Там моя помощница сейчас приготовит гречневую кашу с тушенкой, — сказала я. — Не изысканно, зато питательно.
Игнатьев благодарно кивнул и сразу пошел на вкусный запах, видимо, настолько хотел есть. Я села рядом с Ловцом на бревно. А он как раз рассказывал Смирнову, Вербицкому и Еремееву о том, что случилось по дороге. О том, как сначала застряли машины, как им с Игнатьевым и его людьми пришлось идти пешком по болоту. Рассказал Коля и о том, что вовремя заметил немецкую разведку и застрелил двоих немцев из новой винтовки.
— Они наблюдают за нами с болота? — спросила я.
Ловец ответил:
— Не думаю, что уже подобрались так близко. Похоже, это был только их передовой дозор. Но их разведывательно-диверсионная группа уже где-то здесь, орудует в окрестностях. Потому мы должны быть готовы к любым неожиданностям.
Особист Смирнов, сидевший напротив, проговорил:
— Мы готовы. Пусть только немцы сунутся. Устроим им в этом болоте кровавый заплыв.
— Зря ты недооцениваешь противника, Володя, — вдруг вмешался Вербицкий, который после перехода выглядел мрачным и осунувшимся. — Война — это не только стрельба. Нужно думать о политической работе. О моральном духе. А на этом болоте наши бойцы загрустят.
Смирнов усмехнулся:
— Товарищ комиссар, когда в тебя летят пули, политическая работа откладывается до лучших времен. А пока нам нужны не лозунги, а продуманные засады и хорошая маскировка.
Вербицкий хотел что-то ответить, но Ловец опередил его:
— Вербицкий прав в том, что моральный дух важен. Но нельзя забывать, что на это болото мы пришли специально, чтобы выманить немецких диверсантов на себя. Раз они заинтересовались нами там, на берегу Мерзкой, то обязательно постараются отследить наши перемещения. Значит, у нас есть шанс стать приманкой для того же Зибера. У него должно создаться впечатление, что мы здесь легкая цель. А нам надо грамотно организовать оборону, чтобы, если немцы пойдут по нашему следу, мы не оказались застигнутыми врасплох. Одновременно надо наладить контрнаблюдение за их диверсионной группой. Отправим группы Чодо Баягирова и Степана Шаманаева в поиск. И я лично прослежу.
Внезапно он повернулся ко мне и сказал:
— Полина, организуй проверку здоровья всех бойцов. Многие промокли по дороге. Прими меры, а то начнется простуда. Сама понимаешь, что в таких условиях любая болезнь — это проблема.
— Так точно, — ответила я, как положено. — Скажу Вале, чтобы заварила лечебный чай. Воду можно брать из старого колодца, но предварительно обязательно кипятить. У нас есть немного сушеной малины. — И спирт. Медицинский. Бочонок мы сберегли и довезли.
— Спирт никому не давай пить, — сказал Ловец. — Используй только в крайнем случае для обработки ран и дезинфекции. Отвечаешь лично.
Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается тепло от присутствия Коли рядом. Он вернулся живой, здоровый и в бодром настроении, несмотря на усталость. И я снова могла радоваться его присутствию.
Но в его глазах я видела ту же боль, что и раньше. Он еще не отошел от смерти Клавдии. И я понимала, что ему нужно время, а мне — терпение.
Раннее утро третьего мая выдалось ясным и холодным. Хотя заморозки уже остались в прошлом, но утренники еще стояли прохладные. Над болотом висел густой белый туман, который начал рассеиваться только, когда солнце поднялось выше и пробило своими лучами холодную мглу.