Выжить в битве за Ржев. Том 9 (СИ), стр. 24

— Бежать и не надо. Пуля врага догонит, если видимость будет нормальная, — сказал Ловец.

Игнатьев кивнул, довольный первым результатом испытаний. Потом произнес:

— Хорошо. Тогда идем дальше. До новой базы вашего отряда еще километров пять.

Они двинулись вперед, уже бодрее. Грязь по-прежнему хлюпала под ногами, но настроение улучшилось. Они знали: с таким оснащением немцы станут их бояться.

Старшина Панасюк быстро повторил команду лейтенанта, и телеги начали откатываться назад. Афганец не сводил глаз с Еремеева. Умный пес знал, что там лежит опасность, и он ждал.

Через несколько минут Еремеев встал, держа в руках обезвреженную мину.

— Все, — сказал он. — Можно ехать.

И телеги снова поехали дальше. А лейтенант и умный пес по-прежнему шли впереди, тщательно осматривая дорогу. И Полина думала о том, сколько раз уже эта овчарка, способная вовремя почуять мины, спасала жизни людям. И сколько раз молодой лейтенант рисковал собой, обезвреживая взрывоопасные предметы, чтобы остальные не пострадали. Они, пожалуй, хорошо дополняли друг друга: сапер и служебная собака.

Болото встретило отряд сырым, холодным, тяжелым запахом гнили. Он въедался в одежду, в кожу, в легкие. Воздух здесь был влажным и липким. Хорошо еще, что комары пока не проснулись после зимы и не кружили над головами. Но все понимали, что скоро станет теплее, и эти маленькие кровопийцы зазвенят со всех сторон своими тонкими противными голосами, а еще будет кусаться мошкара…

— Это Кривое болото, — сказал Еремеев. — Местные так его называют. Посреди него есть старая база довоенного лесничества. Там и будем ставить лагерь.

В ночи при луне болото казалось бесконечным: кочки, поросшие мхом, темная вода между ними, редкие деревья, которые росли, казалось, прямо из трясины. Где-то вдалеке ухали пушки. Этот звук был уже для всех привычным, но все равно неприятным.

— Как мы тут будем жить? — спросил Петя Скоморохов, и в голосе его слышался страх.

— Как все лесники, — ответила Валя. — Привыкнем.

Телеги ехали с трудом, — колеса вязли в грязи, лошади спотыкались в темноте. А впереди лежала старая гать, которая местами осела в воду. Комиссар Вербицкий приказал выгрузить часть вещей и нести на плечах, чтобы облегчить повозки. Бойцы шли по колено в воде, проклиная болото, но не останавливаясь.

Полина по-прежнему сидела на телеге. И ей казалось стыдным, что не надо мочить ноги, как всем остальным. Валя тоже сидела с ней рядом. К женщинам отношение в отряде всегда было особенное, трепетное. Мужчины их жалели и берегли.

Хитрый Афганец тоже снова запрыгнул в телегу, не желая месить грязь. Тем более, что там, где люди проходили по колено в воде, собаке уже приходилось плыть.

— Пес удивительный, — сказала Валя, когда остановились передохнуть на каком-то болотном островке. Она кивнула на Афганца. — Смотрит, как человек.

— Он очень умный, — ответила Полина. — Все понимает.

Валя улыбнулась. В этой улыбке была усталость, но и тепло. Она была доброй девушкой.

Когда наконец-то добрались до сухого места с какими-то постройками, уже стояла глубокая ночь. Бойцы начали ставить палатки, разводить костры, разгружать телеги. А Полина и Валя присматривали место для медпункта на краю небольшой поляны возле колодца. Афганец находился рядом и смотрел по сторонам, поворачивая голову, словно что-то выискивая. Пес явно беспокоился.

— Место неуютное, — сказала Валя.

Афганец поднял голову и посмотрел на девушек.

— Справимся, — сказала Полина, погладив овчарку. — Мы обязательно преодолеем все трудности и победим.

Через два часа они вышли к лесничеству. Ловец увидел при луне знакомые силуэты — бойцы отряда стояли в карауле у входа на гать.

— Стой! Кто идет? Назови пароль! — раздался зычный голос Панасюка.

— Свои! — крикнул Ловец. — Пароль: весна-красна!

Старшина облегченно вздохнул, сразу узнав по голосу командира.

— Товарищ майор! Мы уж думали, что вы задержались и только утром появитесь.

— Не задержался, как видишь, — Ловец усмехнулся. — Немцев по дороге отпугнул. Стрельнул пару раз.

Панасюк подошел ближе, разглядывая новую большую винтовку Ловца, насколько это было возможно при лунном свете. Он выглядел удивленным и пробормотал:

— А мы думали, что это где-то стреляла пушка.

Потом старшина перевел взгляд на Игнатьева и его бойцов, спросив:

— А это кто с вами?

— Куратор испытаний нового оружия, — Ловец кивнул на Игнатьева. — Капитан госбезопасности Игнатьев. Это он привез нам такие «подарки».

Игнатьев шагнул вперед, протягивая руку.

— Рад знакомству, товарищ…

— Старшина Панасюк, — пулеметчик пожал ему руку. — Добро пожаловать на наше болото.

— На ваш курорт «Мокрая задница»? Уже наслышан, как тут красиво, — Игнатьев усмехнулся.

— Так точно, мокрая задница теперь у всех после перехода по болоту, — Панасюк тоже усмехнулся. — Особенно неприятно ночью, когда холодно. И это еще не проснулись комары. А они в этих местах свирепые.

Ночь выдалась лунной. И это помогало, но, в то же время, давало повод волноваться, что русские обнаружат их перемещение раньше времени. Луна отбрасывала бледный свет на болото, и туман белел под ним, словно мертвецкий саван. Фолькнер шел первым, ступая осторожно, проверяя длинной жердью каждую кочку, каждую корягу. Он изучил это место хорошо: знал, где можно пройти, а где трясина затянет человека за считанные секунды.

— Держитесь за мной, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Только один шаг в сторону — и вы уйдете под воду. Здесь болото не прощает ошибок. Оно затягивает неосторожных.

Зибер шел за ним, стараясь ступать точно в след проводнику. Вода хлюпала под ногами, холодная и липкая. Она переливалась в сапоги, потому что местами на этой зыбкой тропе приходилось погружаться в болотную воду выше колен. Где-то справа и слева в темноте взлетали осветительные ракеты, ухали пушки и строчили пулеметы. Но над самим болотом висела тишина, вязкая и туманная, поглощающая звуки. Отто едва не оступился, почувствовав боль в своей раненой ноге, но в последний момент выпрямился. Он молча брел за командиром, таща на спине тяжелый ранец с аккумулятором и блоком питания для прибора, через который можно было смотреть в темноте.

— Как далеко до линии фронта? — спросил Зибер, когда они остановились на небольшой сухой кочке, чтобы перевести дух.

— Отсюда уже меньше километра, — ответил Фолькнер. — Надо только пересечь до конца это болото. А там, за тем лесом, русские позиции. Где болото кончается, начинается низина. Там можно пройти. Русские в этом месте не держат постов, полагаются на свое минное поле и на то, что наши крупные силы с этого направления просто не пройдут, но мои саперы проложили безопасную тропу. А если мы пройдем дальше, за линию окопов русских, то выйдем прямо к еще одному большому болоту. Оно называется Кривое. И посреди него, скорее всего, спрятался отряд Ловца. Это еще километра четыре.

Зибер кивнул. Он чувствовал, как мышцы напряжены, как сердце бьется ровно и сильно, готовое к любым неожиданностям. Внутри него не было страха. Только холодная решимость.

— Тогда вперед! Веди нас! — приказал он.

Фолькнер двинулся дальше. За ним — Зибер, затем Отто, затем остальные: Гофман, Беккер, Вебер, Циммер, Майер. Доктор Штайнер, охраняемый солдатами Фолькнера, плелся в хвосте, спотыкаясь и чертыхаясь, но стараясь не отставать.

Болото дышало. Где-то в глубине булькала вода, вырываясь на поверхность пузырями газа. Запах гниения висел в воздухе. Зибер почувствовал, как нога уходит в вязкую жижу, и постарался быстрее переставить ее на более твердое место.

— Осторожнее, — прошептал Фолькнер. — Здесь сложный переход. Идите точно по моим следам.

Они шли еще около часа. Время в болоте тянулось медленно, словно вода, которая стекала с их сапог. Зибер смотрел на свой компас, — маленький светящийся циферблат, который фосфоресцировал в темноте, — и пытался понять, где они. Но ориентиров не было. Только мгла, болотная вода и какие-то кочки, безопасный путь между которых знал только Фолькнер и, может быть, кто-то из его солдат.