Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 59

— Мы так не договаривались. — Лиза присела на его край кровати и ласково провела рукой по его предплечью, хотя больше всего на свете ей хотелось влепить ему звонкую затрещину. Он вел себя глупо и беспечно. — План заключался в том, чтобы срубить денег. Помнишь? Чтобы мы могли начать все сначала.

— Ну да, конечно, — мечтательно протянул он. — План в силе. Но почему бы попутно не выжать из этого еще и книгу?

Потому что чем глубже ты копаешь, тем шире яма. И мы рискуем в нее рухнуть.

Лиза обдумывала эти события еще несколько недель. И не только потому, что выходки Антона подвергали опасности их обоих, но и потому, что она начала чувствовать себя использованной. Он уже несколько раз отказывался от встреч под предлогом того, что пишет и не хочет сбивать рабочий настрой.

Последние выходные августа перед началом учебного года выдались адски жаркими. После футбольной тренировки Лиза повезла Кая в местный бассейн, где в тени у вышки для прыжков нашла Эйми и Гвен.

Она присоединилась к ним и провела день точно так же, как десятки других до этого: приглядывала за детьми, окуналась в прохладную воду, возвращалась на шезлонг поболтать.«Как же это прекрасно, — думала она, — иметь такую стабильность». Гвен достала из сумки-холодильника контейнер со свежими кубиками арбуза и пустила по кругу; Лиза почувствовала, как привычное недовольство жизнью на мгновение отступает.

В начале лета ее едва не накрыла паническая атака, когда Эйми между делом обронила, что собирается указать Гвен в качестве экстренного контакта:«Ой, Лиза, я вписала Гвен в школе как запасной контакт для детей, ты ведь больше не возишь Кая в началку» .

Но сегодня, нежась под лучами солнца среди привычного ритма пригородного лета, Лиза снова ощутила уверенность в своем месте под солнцем. Даже Гвен не раздражала так сильно, как обычно. Секс с Антоном утолил какую-то внутреннюю жажду. Лиза знала, что может забрать его в любой момент, и этого чувства контроля было вполне достаточно. Кому какая разница, что она никогда не влезет в четвертый размер одежды, или что ее волосы, в отличие от идеальной укладки Гвен, пушатся от влажности? Стоило накатить неуверенности в себе, и достаточно было вспомнить, как она стояла на коленях перед Антоном, а он умолял ее взять у него в рот. Ей нравилось заставлять его в буквальном смысле умолять. Этого хватало. Ради этого можно было заключить с Гвен некое подобие внутреннего перемирия.

Вот только рассказывать Антону о Скотте ни в коем случае не следовало. Каковы шансы, что этот идиот удержит язык за зубами? Он же строчит об этом гребаную книгу! Эгоистичный, самовлюбленный наглец. Пел соловьем, как безумно в нее влюблен и как мечтает начать новую жизнь. И вышвырнул эту мечту на помойку в ту же секунду, как только почуял запах будущей книги. Лизу не задевало, что Антон на самом деле не любил ее или что он никогда не решится бросить ради нее Гвен. Ей этого и даром не было нужно. Но ей было по-настоящему страшно. Антон ведь захочет, чтобы весь мир узнал о его гениальности. Жажда признания напрочь перевесит в нем инстинкт самосохранения.

Они оба загремят за решетку.

Она почувствовала, как к лицу приливает жар. Гвен тут же выставит ее чокнутой психопаткой. Приберет к рукам всю эту историю. Лиза потеряет не просто расположение Эйми навсегда. Она потеряет Маркуса, Кая, свой статус в обществе и вообще все, что с таким трудом строила годами. Она может потерять саму свободу. Какой же идиоткой она была: ослепленная ненавистью и зацикленная на мести, она собственноручно загнала себя в угол.

— Лиза, с тобой все в порядке? — окликнула ее Эйми. — Ты какая-то красная. Тебе нужен крем от загара?

— Все нормально, — сдавленно выдавила Лиза, прижимая ладонь к пылающей щеке. Кожу буквально жгло. — Просто, наверное, нужно выпить воды.

Гвен протянула ей баллончик термальной водыEvian . Лиза сняла очки и распылила прохладную водяную пыль на горящее лицо. Облегчение наступило мгновенно. Втянуть во все это Антона было чудовищной, непоправимой ошибкой. Когда-то она видела в нем избавление от всех бед, но он превратился в ее самую большую проблему.

Лиза снова надела солнцезащитные очки и откинулась на спинку шезлонга, позволив плеску воды и радостным детским крикам заглушить окружающий мир. В голове билась всего одна неотвязная мысль:что ей, черт возьми, делать с Антоном?

Глава 44

НАСТОЯЩЕЕ

— Твойсын ?

Это слово словно отскакивает от стен крошечной кухни и намертво застревает в голове Эйми, вдребезги разбивая образ Скотта, с которым она прожила все эти годы. Он потерял мать в юности, точь-в-точь как и она. Это было одной из тех нитей, что связали их навсегда. А теперь эта женщина утверждает, что все было ложью.

— Я не понимаю, — произносит Эйми, чувствуя, как в животе поднимается удушливая смесь тошноты и раздирающей боли. — Мать Скотта умерла, когда он учился в колледже.

— Вот что он тебе наплел? — взгляд Кэти холоден как сталь и недвижим. — Нет, я не умерла. После того как Майкл сбежал из Калифорнии, он оборвал со мной все связи. Вычеркнул меня подчистую. Тогда-то он и сменил имя на Скотта.

— Почему? Потому что убил Декстера Кола? — вмешивается Гвен.

Кэти поворачивается к Гвен, и в ее глазах мелькает насмешливый огонек:

— Кто-то успел поболтать с мамочкой Декстера. Полагаю, от нее вы и набрались этой чепухи.

— Не думаю, что это чепуха, — парирует Гвен, вытаскивая из сумочки черный блокнот Антона. — С матерью Декстера Кола разговаривал мой муж. И она сказала ему, что ее зовут Кэти Стокер.

Кэти подходит ближе и выхватывает блокнот из ее рук. Открывает, бегло перелистывая страницы.

— Кэти — мать Декстера. А я — не Кэти Стокер. — Она смотрит на Эйми. — Меня зовут Джен. Джен Финч.

— Тогда какого черта вы назвались ее именем? — пораженно спрашивает Эйми.

— Ну, ей-то оно больше не понадобится, — сухо бросает женщина. Джен Финч кладет блокнот на столешницу за спиной и берет кружку с чаем. — Кэти мертва. Генератор возле ее трейлера взлетел на воздух около месяца назад, как раз перед моим отъездом сюда. Это она забронировала этот дом на Airbnb. Собиралась приехать и лично убедиться, действительно ли это Майкл. Ну а я приехала вместо нее. В конце концов, аренда уже была оплачена. Не пропадать же добру.

— Она мертва, — повторяет Эйми, скорее для самой себя, чем для остальных. — Вы сказали, у нее взорвался генератор? Это был несчастный случай?

— Ох, эти старые генераторы, жутко опасные, знаете ли. — Она делает осторожный глоток чая. — Какая жалость. Бедняжка трое суток цеплялась за жизнь в больнице с ожогами третьей степени, прежде чем отдать концы.

Эйми пробирает невольная дрожь. Ей не кажется: в голосе этой женщины сквозит едва скрываемое злорадство, когда она смакует подробности жуткой смерти Кэти Стокер.

— Я хочу знать правду, — сдавленно произносит Эйми. — Кэти убили?

— Скажем так. У нее был слишком длинный язык, и она встала поперек горла очень многим людям. Наш округ — глухомань. Территория, конечно, гигантская, на много миль вокруг, но народу там живет немного. Арлетт шепнула мне, что кто-то начал копать под исчезновение Майкла и Декса, а ведь эта новость дошла не до меня одной. Я наведалась к Кэти. Но та не унималась, даже когда я предложила купить ей новый холодильник, лишь бы она прикусила язык. Нет же, она во что бы то ни стало решила вытащить всю эту грязь из прошлого наружу. Я сказала ей, что это опасно. Я предупреждала ее. Прямо в лицо заявила: есть люди, которые скорее прикончат ее, чем позволят разворошить осиное гнездо. Но разве она меня послушала?

— Значит, ее все-таки убили, — констатирует Эйми. — И поэтому вы приехали сюда.

— Я приехала, потому что Кэти проболталась, будто говорила с человеком, который считает, что Майкл живет в этих краях. Я должна была предупредить сына. Я не собиралась оставаться. Как-то вечером припарковалась на вашей тихой улочке. Там как раз шел какой-то соседский праздник, и я забрела в ваш квартал. Я увидела тебя. Увидела вас всех. Я твердила себе, что это лишь короткий визит, просто предупредить его. Но когда я увидела Майкла с детьми… — Она сжимает пальцами переносицу. — Я столько лет не видела своего мальчика. Ни разу не держала на руках собственных внуков. Жить вдали от него все это время было невыносимо. Увидев его, я просто не смогла заставить себя уехать. Мне стало любопытно. Любопытно узнать тебя, Эйми.