Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 60
Она замолкает и улыбается, и на долю секунды Эйми снова видит в ней ту, кем она показалась при первой встрече: добрую пожилую женщину, которая так ладит с детьми и кошками. Но затем реальность безжалостно напоминает — это всего лишь маска.
— Я хотела получше узнать своих внуков, — продолжает Джен. — И когда мы встретились, Эйми, ты мне искренне понравилась. Я чувствовала, что и я тебе пришлась по душе. А те часы, что я провела с Ноа… я бы ни за что на свете их не отдала. Но в прошлый вторник до меня дошли новости: на арест Майкла выписан ордер. Выйти на его след здесь оставалось лишь вопросом времени. Я обязана была его предостеречь.
— Вы хотите, чтобы он бежал от полиции?
— От полиции? — Она презрительно усмехается. — Копы лишь меньшая из проблем. Не знаю, много ли Майкл рассказывал обо мне и о нашей жизни в Калифорнии.
— Вообще-то почти ничего.
— Рэй, его отчим, я сама и наши знакомые… мы не из тех людей, которые бегут жаловаться в полицию, чтобы решить свои проблемы, если ты понимаешь, о чем я. То, что натворили Майкл с Дексом, было чистой глупостью, и Дексу это стоило жизни. Но Майкл не может вернуться и дать показания. Возможно, это звучит эгоистично, но если он вернется, моя жизнь будет разрушена. Жизнь Рэя тоже пойдет ко дну. Если он заговорит, нам с Рэем там больше не выжить.
— Дать показания о чем? Что именно там произошло?
Гвен испуганно вскрикивает. Эйми поднимает глаза и видит Скотта, идущего к ним через гостиную. Она вскакивает навстречу, но замирает в шаге от него, не давая себе броситься в его объятия. Какая-то часть ее существа отчаянно молит уткнуться лицом в его грудь и сжать изо всех сил. Она бы сейчас многое отдала за то, чтобы снова почувствовать силу его рук, убаюкивающее тепло и нежный поцелуй в макушку…
Но ярость парализует ее. Все, что произошло за последние дни, встает между ними непреодолимой стеной.
— Где ты был?
Вопрос звучит резко, хлестко. Облегчение от того, что он жив и невредим, моментально тонет в волне слепой ярости, которую она с трудом сдерживала все это время.
— Мне так жаль, Эйми, правда, мне безумно жаль…
Эйми тыльной стороной ладони смахивает слезы:
— Что вообще происходит? Почему ты не пришел домой? Почему не позвонил? Не написал? — Она сжимает кулак и изо всех сил бьет его в грудь. — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти?! — Она ударяет его снова. — Как ты мог так поступить со мной?! Взять и не вернуться домой?!
— Он больше никогда не вернется домой, милочка, — подает голос Джен. — Он не может.
Эйми резко оборачивается, опешив. Ее передергивает от отвращения при виде самодовольной полуулыбки на губах этой женщины.
— Не вам это решать!
— Мама, пожалуйста, — умоляюще произносит Скотт. — Позволь мне самому со всем разобраться. Я хочу поговорить с Эйми наедине.
— Ладно. — Мать достает из кармана пачку сигарет. — Пойду покурю на крыльце. — Она кивает Гвен. — Составишь компанию?
Гвен бросает на Эйми вопросительный взгляд, ища одобрения. Эйми молча кивает и застывает на месте, одеревенев и вытянув руки по швам, пока обе женщины не выходят из дома. Как только за ними с грохотом захлопывается входная дверь, Скотт опускается на диван. Он хлопает ладонью по подушке рядом с собой, приглашая сесть, но Эйми демонстративно выбирает потертое кресло неподалеку.
— Я знаю, каким законченным эгоистом я был, Эйми, — глухо начинает Скотт. — Я понимаю, как тебе было тяжело…
— Ты убил того парня? — обрывает она.
Он вздрагивает:
— Что? Нет! Я никого не убивал!
— Декстер Кол, верно? Так его звали?
— Ты всерьез думаешь, что я способен на убийство?
Она до боли прикусывает губу, обдумывая ответ.
— Нет. По крайней мере, раньше не думала. Но я точно так же не думала, что ты способен врать мне прямо в лицо,Майкл .
— Я могу все объяснить.
— И я не думала, что ты способен бросить семью на целых три дня, оставив нас гадать, жив ты или мертв. Я заслуживаю знать правду. Что произошло в Калифорнии? Твоя мать заикнулась о показаниях.
Он запускает пальцы в растрепанные волосы. Скотт выглядит изможденным, осунувшимся, с пробивающейся щетиной и темными тенями под глазами.
— Мы с матерью переехали в Калифорнию прямо перед десятым классом. Но я никого не убивал.
— Тогда что случилось? Почему ты сменил имя?
— Правда слишком уродлива.
— Ничего. Попробуй удивить меня.
Он поднимается на ноги, сует руки глубоко в карманы джинсов и начинает переминаться с пятки на носок. Его привычный нервный тик — он не может усидеть на месте, когда нервничает, точь-в-точь как Ноа.
— Мы решили ограбить наркоторговцев. Декс и я. Все пошло не по плану. Декса застрелили.
— А при чем тут поход с рюкзаками?
— Не было никакого похода. Мой отчим Рэй и мать заправляли фермой где-то в часе езды от Гарбервилла, на самой вершине горы.
— Фермой?
— Это было еще до легализации травки. Нелегальная плантация акров на сто. Отчим командовал «триммигрантами», именно так мы называли сезонщиков, которые съезжались в конце лета на сбор урожая, чтобы срубить легких денег.
— И ты жил прямо там? На этой ферме?
Он кивает:
— Да. И в то время года там крутились горы неучтенной налички. Триммеры пахали без продыху недель пять, иногда по шестнадцать часов в сутки. Они больше ничем не занимались. А потом им платили кэшем на руки. Тратить деньги в тех краях особо негде. Мы с Дексом подслушали разговор отчима о подпольном турнире по покеру с крупными ставкам на плантации другого гровера. Мы знали, что там будут нереальные бабки. И нам пришла в голову «гениальная» мысль обчистить их. Нам казалось, что план железный, ведь они ни за что не пойдут к копам.
— И что дальше?
— Все моментально полетело к чертям. Мы ворвались туда в масках с дробовиками, а один из игроков выхватил пистолет. Декс прострелил ему руку, а тот открыл ответный огонь и уложил его наповал. Я сам еле ноги унес. Если бы у того ублюдка не заклинило ствол, я бы лег рядом. Я рванул оттуда без оглядки, бежал до тех пор, пока легкие не начали гореть адским пламенем. Я даже к нашей машине не вернулся. Выскочил на трассу, нашел таксофон и набрал мать. Она приехала и подобрала меня. И сразу поняла: мне нужно валить из города. Нельзя безнаказанно грабить гангстеров и рассчитывать, что тебя не станут искать.
— И она просто отослала тебя прочь? Погиб человек!
— Ты не понимаешь. Я не мог пойти в полицию. Ты знаешь, что такое «правило соучастия в тяжком преступлении»? Закон гласит: если во время совершения тяжкого преступления погибает человек, тебе впаяют обвинение в убийстве. На тебе лежит ровно такая же ответственность, как если бы ты сам спустил курок.
— Но ты же никого не убивал! — протестует Эйми.
— Таков закон. В камерах смертников сидят люди, которые всего лишь сидели за рулем тачки для побега, пока их подельник грабил банк и застрелил кого-то внутри. Но тогда меня даже не это волновало. Я до смерти боялся того ублюдка, который завалил Декса. Я видел, как он это сделал, Эйми. Он навел ствол прямо на меня, и я вовек не забуду этот взгляд. Он хотел меня уничтожить. Мне нужно было бежать.
— И она отправила тебя в Северную Каролину. К тете Кэй.
— Тетя Кэй согласилась приютить меня. Она была не в восторге, но хотя бы дала мне крышу над головой и шанс взяться за ум. Я сменил имя, закончил выпускной класс. Год отучился в местном колледже, а затем перевелся в Университет Северной Каролины. Я всю свою гребаную жизнь пытался искупить то, что натворил. Пытался быть хорошим человеком.
— А как же твоя мать? Ты просто вычеркнул ее?
Скотт переводит взгляд на панорамное окно, выходящее на палисадник, где Джен стоит рядом с Гвен.
— Тебе, наверное, трудно это понять. Твоя мама была потрясающим человеком. Номоя мать совсем другая. Она увязла в том криминальном дерьме по самые уши. Ее хахаль был крупной фигурой в наркобизнесе тех лет. Я, считай, все три года старшей школы провел в окружении наркоторговцев. Она хотела вывезти меня из города, чтобы спасти, но, положа руку на сердце, еще и ради собственной шкуры. Она ведь могла уехать вместе со мной. Мы могли начать все с чистого листа где-нибудь в другом месте, но мать предпочла ту жизнь мне. Выбрала отчима, а не меня. Так что да, я вычеркнул ее. Но она сделала это первой. У тети Кэй мне выпал шанс начать все заново. И я за него ухватился.