Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 53

После душа Гвен надевает нежно-розовые леггинсы и бежевый свитшот, скручивает волосы в узел и закалывает на макушке крабиком. Когда она чистая и в уютной одежде, ей действительно становится чуточку легче. Пожалуй, теперь она даже готова взяться за разбор вещей Антона.

На самом верху высокой стопки одежды лежит одна из его любимых футболок. Гвен берет ее и встряхивает. С тура воссоединения группы Pixies в 2004 году, старая, застиранная до дыр его любимица. Гвен подносит ткань к лицу и глубоко вдыхает. Несмотря на свежесть после стирки, сквозь аромат порошка отчетливо пробивается запах Антона. Тот самый, сугубо его мускусный шлейф, намертво въевшийся в волокна ткани. Воспоминания проламывают возведенные ею глухие стены, и на глаза наворачиваются слезы. Она крепко зажмуривается и видит их двоих во время медового месяца в Париже: они остановились посреди моста Искусств, чтобы прикрепить замочек со своими инициалами к перилам среди тысяч других.«Я люблю Гвендолин!» — прокричал тогда Антон, швырнув ключ прямо в Сену.

Гвен бросает футболку обратно на стол, пока не готовая отправить ее в утиль. Та падает прямо на тяжелые оловянные подсвечники, которые ей никогда не нравились. Она берет один из них в руку, он весит не меньше полутора килограммов. Их десятая годовщина должна была стать перерождением их брака. Какая злая шутка. Гвен швыряет оба подсвечника в коробку с надписью «Отдать даром», и те падают на дно с глухим, приятным стуком.

Рядом с одеждой стоит открытая коробка, доверху набитая блокнотами. Она берет верхний, перелистывает страницы и замирает на развороте, исписанном отдельными фразами и обрывками мыслей, взятыми в кавычки:

«утро — тяжелее всего»

«просыпаешься, и на долю секунды забываешь, что моего мальчика больше нет. А потом все наваливается снова. Он ушел в горы и не вернулся».

«я никогда не перестану искать правду»

«кто-то точно что-то знает»

«нутром чую, мой сын мертв. Его больше нет»

У Гвен перехватывает дыхание. Она перекидывает блокнот на первую страницу. Там аккуратным печатным почерком Антона выведено:«ИНТЕРВЬЮ С КЭТИ СТОКЕР» .

Гвен оседает на пол, сжимая блокнот на коленях. Она открывает первую страницу и начинает читать.

Глава 39

ПРОШЛЫМ ЛЕТОМ

Когда Антон подписал чек по кредитке, Лиза взяла ручку, с удовольствием ощущая ее приятную тяжесть в руке. Сбоку золотом было выведено название ресторана: «Le Cannu» . Она сунула ее в сумочку как сувенир на память об этой ночи. Ночи, когда Антон заглотил наживку.

Чтобы дойти до этой точки, потребовалось две недели. Как-то раз в постели она завела разговор о том, как было бы здорово уехать куда-нибудь вдвоем. Ей нравилось поднимать тему денег, ведь она знала, что для него это больная мозоль.

— На какие шиши? У меня всего одна кредитка, и Гвен следит за каждой моей тратой, как коршун.

— Ты серьезно? — Лиза изобразила искреннее возмущение. — Это же ужасно. Так жить просто невозможно.

— Прошлым летом она увидела списание, которого не опознала, и заставила меня предъявить чек. За наушники! А когда я сказал, что собираюсь на писательскую конференцию, она полезла в интернет проверять, существует ли она вообще. Реально полезла проверять! Смотрела, заявлен ли я в дискуссионной панели, как и утверждал.

— И тебя отпустили?

Он горько усмехнулся:

— Отпустили. Разрешили. Будто я, ребенок какой-то.

— А если бы я тоже поехала? — Она приподнялась на локте, позволив простыне соскользнуть, и обнажить грудь. — Сняла бы отель поблизости? Другой, не тот, где поселят вас на конференции. Ты мог бы приходить ко мне в номер, и никто бы тебя не увидел и не узнал. У нас была бы пара дней только для нас двоих. Долгие, ленивые ночи…

— Я бы с радостью. Поверь мне, звучит потрясающе. Но разве ты сможешь? Что ты скажешь Маркусу?

Она закатила глаза:

— Маркус даже не заметит. Скажу ему, что это какой-нибудь выездной коучинг-ретрит или что-то в этом роде. Мы сможем сходить на романтический ужин… — она повела пальцами по его груди.

— Жаль, что я не могу за все платить. Хотел бы я быть тем, кто водит тебя по ресторанам, дарит подарки, покупает шампанское. — Он перекатился на спину, выдернул из-под головы нежно-розовую декоративную подушку и швырнул ее через всю комнату. — Ненавижу эту подушку. Это одеяло. Эту комнату. В этом доме нет ничего, ни единой мелочи, что я мог бы назвать своей. Если не считать моего кожаного клубного кресла, я не выбирал здесь ни одной сраной вещи.

— Вот бы сбежать куда-нибудь только вдвоем, — сказала Лиза.

— Я тоже этого хочу. Уехать, начать все с чистого листа.

— А что нам мешает?

— Деньги. У меня их нет.

— А как же этот дом?

— Его купили ее родители. Он оформлен на траст. «БМВ» и «Лексус» тоже. — Он повернулся к ней. — Мы с Гвен никогда друг другу не подходили. Мне следовало довериться интуиции. Знаешь, я ведь изменил ей сразу после помолвки. Это была моя жалкая попытка все разорвать. Я думал, она меня точно бросит. Но нет: она отнеслась к этому как к мелкой выбоине на дороге и не дала свадебному поезду сойти с рельсов. Ничто не должно было нарушить ее планы.

— Какая же она манипуляторша, — произнесла Лиза. В последнее время Антон начал ее раздражать. Он был таким прилипчивым, а его жалость к себе не знала границ. Но она тщательно скрывала свои чувства. Лиза знала, как им вертеть и что именно он хочет услышать: — И это все, чем я для тебя являюсь? План побега?

— Нет. — Он обхватил ее лицо ладонями. — С тобой я чувствую себя живым. Я люблю тебя, Лиза. — Он наклонился для долгого, тягучего поцелуя.

После того, как они снова занялись любовью, она вернулась к этой теме:

— Сколько нам понадобится, чтобы сбежать? Начать все заново? В плане наличных?

— Если реально? Думаю, тысяч сто, чтобы встать на ноги. Мой бывший преподаватель прислал мне письмо о вакансии профессора литературного мастерства в колледже Миннесоты. Полноценная бессрочная ставка, приличный оклад. Денег не то чтобы куча, но жизнь там дешевле. Я хотел подать заявку, но Гвен ни за что в жизни не согласится на переезд в Миннесоту.

— А я бы согласилась, — соврала Лиза. Она терпеть не могла холод и не собиралась бросать Маркуса. Никогда. Когда Антон рассуждал о том, как они бросят супругов и сбегут вместе, она охотно ему поддакивала. Это тешило самолюбие, но всерьез она ничего не воспринимала. Маркус за месяц зарабатывал столько, сколько Антон за год, и, в отличие от Гвен, давал ей полную свободу действий.

— Правда согласилась бы?

— Конечно. Чтобы быть с тобой. Сложим то, что получаешь ты, мои доходы плюс то, что я отсужу у Маркуса при разводе, и мы сможем жить припеваючи.

— Но где мне взять сто тысяч долларов?

— У меня есть одна мысль, но… — она сделала паузу, застенчиво опустила глаза и тихо рассмеялась. Внутри у нее все клокотало от предвкушения, но нужно было сохранять невозмутимость. Нельзя спугнуть его раньше времени. — Нет, ты на такое не пойдешь.

— А ты попробуй.

Две недели спустя они сидели в Тампе, заканчивая ужин в «Le Cannu» . За все время поездки они ни разу не возвращались к разговору, который состоялся той ночью в Бетесде. Лиза обрисовала ему ситуацию лишь в общих чертах: что Скотт на самом деле Майкл Финч и что его разыскивают в Калифорнии. И что молчание об этом факте может стоить очень больших денег. Но на этом все; давить сильнее она не хотела. Инициатива должна была исходить исключительно от него.

— А Гвен не заметит? — спросила Лиза, когда официант унес подписанный чек. — Когда увидит эту строчку в выписке по карте?

— Скажу, что это был рабочий ужин с коллегами, — ответил Антон.

— Не представляю, как ты так живешь. Под вечным надзором, под тотальным контролем.

Он накрыл ее ладонь своей и сжал.

— Это не навсегда. В любом случае, — он убрал руку и подцепил ложкой последний кусочек крем-брюле, который они взяли на двоих, — даже Гвен не станет возражать против того, что я поужинал с другими взрослыми людьми.