Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 54

Они вышли из ресторана сытые, пьяные и счастливые. Взявшись под руку, они спустились на деревянный настил променада, чтобы прогуляться вдоль пляжа. Лиза прижалась к плечу Антона.

— Это так правильно, — прошептала она.

— Мне кажется, именно так все и должно быть, — отозвался Антон. — Просто когда ты молод, до свадьбы, ты понятия не имеешь, каким будет брак. Ты даже не представляешь, какие качества нужно искать в спутнике жизни.

— Так почему ты сделал предложение Гвен?

Он рассмеялся:

— А кто сказал, что я его делал? Она хотела замуж, а я не видел причин отказываться. Мы были вместе со студенческой скамьи, все наши двадцать с лишним лет. Она заботилась обо мне. Я писал книги, а она содержала нас обоих: следила, чтобы аренда была заплачена, чтобы в холодильнике была еда. То есть она сделала мой ранний успех возможным. Мне казалось, мы отличная пара; она ведь тоже человек творческий, просто по-своему. Но теперь я понимаю, что она попросту была мнемамочкой .

Он произнес это с таким видом, будто забота о близком человеке была тягчайшим преступлением.

— Ты хотел сказать:душила тебя, — поправила она, и они оба рассмеялись.

— Так и есть. Она никогда не давала мне повзрослеть, стать мужчиной. Она инфантилизировала меня, чтобы иметь надо мной полную власть.

— Какой кошмар, — промурлыкала Лиза. — Какая эгоистка.

— Да, — поддакнул он. — Чистый эгоизм. Ей нравилось, что я не умею готовить или не знаю, как запустить стиральную машину. Да, она жаловалась, но это давало ей чувство собственной нужности. Она любила повторять, что без нее я бы до стоматолога или терапевта не дошел. И ведь это правда, но она сама взращивала во мне эту беспомощность. Потому что позволь она мне проявить характер, стать самостоятельным, это поставило бы под удар ее доминирование. Перестань я в нейнуждаться , я мог бы от нее уйти. А когда выстрелил «Последний цикламен», ее паранойя только усилилась. Она настояла на том, чтобы таскаться со мной везде, на каждое выступление, на каждую автограф-сессию. Она до смерти боялась, что благодаря успеху я пойму: она мне больше не нужна. Потому что в глубине души всегда знала, что она просто пустое место.

От этих слов Лизу пробрала сладкая дрожь до самых костей. Она готова была слушать подобные речи бесконечно. Когда он поливал грязью Гвен, это с лихвой искупало всю его незрелость и зацикленность на себе. Лиза склонила голову набок.

— В каком смысле«пустое место» ? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

— В ней просто нет чувственности. Она совсем не такая, как ты. Она даже любовью отказывается заниматься при свете. Только в кромешной темноте.

Он задержал на ней взгляд, и внутри у Лизы все вспыхнуло жаркой волной. Как же ей хотелось тайно записать эти разговоры и швырнуть их в лицо Гвен! Но пока приходилось довольствоваться тем, что об этом знает хотя бы она сама.

— Не то чтобы она плохая мать, — нехотя признал Антон.

— Она замечательная.

— И очень собранная, все успевает.

— Ответственная.

— Но как жена? Как любовница? — Он покачал головой.

На верхней площадке лестницы, спускающейся к пляжу, они сняли обувь. Босиком, рука об руку, они шли по песку, пьяные не столько от алкоголя, сколько от окрыляющего чувства свободы. Они сделали то, о чем мечтали миллионы людей среднего возраста — пусть всего на пару дней, но сорвали с себя опостылевшие маски. Они не просто снова почувствовали себя молодыми, они стали вне возраста. Они вырвались за рамки привычной рутины, и теперь возможно было абсолютно все.

Позже той ночью, уже после секса в гостиничном номере Лизы, именно Антон заговорил о том, чтобы выбить из Скотта деньги.

— Начнем по-скромному. С пятидесяти тысяч?

Лиза чуть не поперхнулась:

— Это по-твоему «по-скромному»?

— Ты вообще представляешь, сколько Скотт гребет за год? У него собственная фирма! Какой смысл ввязываться, если просить копейки? Нам выпадет всего пара шансов откусить от этого пирога, а может, и вовсе один. По моим прикидкам, чтобы начать новую жизнь, нам потребуется двести тысяч.

Раньше он говорил про сто. Аппетиты росли. Но осаживать его Лиза точно не собиралась.

Глава 40

НАСТОЯЩЕЕ

После ухода детектива Салазара Эйми собирает детям ланч. Сегодня всего лишь среда, но эта неделя уже стала самой длинной в ее жизни. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как пропал Скотт. Его отсутствие отдается тупой ноющей болью, той самой, пробирающей до костей тоской, из-за которой даже простейшее действие превращается в непосильную каторгу. Она просто хочет, чтобы он вернулся целым и невредимым. В какую бы беду он ни влип, она поможет ему найти выход. Она заталкивает ланчбоксы мальчиков в их рюкзаки, но в портфель Ноа ничего не влезает из-за вороха фантиков и скомканных бумажек. Стоит Эйми хоть на день пропустить ревизию дочкиного рюкзака, и вот результат.

Она вытряхивает все содержимое на кухонную столешницу, протирает рюкзак изнутри влажной тряпкой и начинает складывать вещи обратно. Внутрь отправляются папки, пенал, свежая книжка из серии «Коты-воители». Эйми берет в руки небольшую коробочку, перетянутую канцелярскими резинками. Раньше она ее не видела. Она снимает резинки, и внутри у нее все неприятно сжимается. В коробке лежит маленький латунный ключик. В суматохе вчерашнего дня она напрочь забыла о тайнике Ноа с крадеными сокровищами, но сейчас это стало сухим и жестким напоминаним.

Если закрывать глаза на проблему, сама по себе она не исчезнет.

Сжимая ключ в руке, Эйми подходит к лестнице:

— Ноа? Ноа, спустись, пожалуйста.

Ноа стремглав несется по ступенькам.

— Что? Я что-то натворила?

Эйми разжимает ладонь, показывая ключ:

— Можешь объяснить, как это оказалось в твоем рюкзаке?

Ноа утыкается взглядом в пол.

— Я собиралась тебе рассказать, — бормочет она. — Я нашла его.

— В доме Кэти?

Ноа кивает.

— Милая, я нашла твою коробку. Под кроватью. Ты ведь много чего унесла из дома Кэти, правда?

На глаза девочки наворачиваются слезы:

— Пожалуйста, мамочка, не сердись! Он был такой блестящий. Выглядел совсем как старинный, и я хотела взять его для своей машины времени. Клянусь, я собиралась вернуть его, как только поиграю!

Плечи Ноа мелко вздрагивают, и из груди ее маленького тельца вырываются безудержные рыдания.

— Ну что ты, милая, не плачь. — Эйми гладит Ноа по голове.

— Я знаю, что так делать нельзя, но все равно не смогла удержаться. — Она вскидывает подбородок: — Что со мной не так? Почему я такая?

— С тобой все так. Просто тебе трудно дается то, что называютсамоконтролем . Знаешь, что это такое? — Этот разговор тут же напоминает ей о непрочитанном психологическом заключении во входящих письмах. Еще одно дело в бесконечном списке. — Это когда тебе чего-то хочется прямо до безумия. Например, съесть все печенье разом. Или разрисовать стену помадой, потому что это красиво.

— Я бы никогда так не сделала!

— Но тебе могло бы этого захотеться. А контроль над импульсами — это умение ответить тихому голоску в голове и сказать:«Так, погоди минутку. Я знаю, что тебе очень хочется, но давай остановимся и подумаем, хорошая ли это идея» .

— У меня есть этот голосок, но я его не слушаю.

— Вот именно. И мы с тобой будем учиться почаще к нему прислушиваться. Чтобы в следующий раз, когда ты увидишь что-то красивое или чудесное, ты могла почувствовать это желание взять, но когда проснется голосок, ты послушалась бы его.

— А взрослые так и делают? Слушают этот голос?

Эйми улыбается.

— Иногда. У одних взрослых это получается лучше, чем у других.

Эйми смотрит на часы и мысленно ругает себя последними словами. Время для нравоучений она выбрала совершенно неподходящее. Из-за исчезновения Скотта она совсем потеряла хватку. Надо было подождать до вечера. До школьного автобуса осталось пять минут.