Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 44
— Мне не нужна твоя помощь, Гвен. Без обид, но ты уже достаточно напортачила. Я в состоянии поговорить с Кэти сама.
Гвен ничего не отвечает, лишь молча подтягивает пса к себе на колени.
— Ладно. Как хочешь, — бросает Эйми, с силой выкручивает руль влево и давит на газ. Машина со свистом покрышек входит в крутой вираж, и Гвен со всего маха впечатывает плечом в дверь.
К дому Кэти они едут в гробовом молчании. В голове у Эйми крутятся мысли только о Ноа. Ее маленькая дочь, которая считает весь мир добрым и искренне не понимает, почему люди бывают жестоки. Которая безоговорочно верит всему, что ей говорят, даже когда это ранит ее саму. Как тогда, когда троица бывших подружек соврала ей, будто в лесу за школой скулит раненый щенок: Ноа сорвалась искать его на перемене и пропустила звонок на урок. Ей влетело за опоздание, но она еще несколько дней оставалась свято уверена, что где-то в чаще погибает щенок, которому нужна помощь. Эйми судорожно напоминает себе, что Ноа цела, с ней все в порядке. Кэти не причинила ей явного вреда. Но что насчет неявного? Что на самом деле творилось в этом доме?
На Хантингтон-Паркуэй она резко уходит влево со Старого Джорджтауна прямо перед носом несущейся навстречу машины.
— Это было рискованно, — замечает Гвен под яростный гудок встречного водителя.
На «лежачих полицейских» Эйми слегка сбавляет скорость. Нужно взять себя в руки. Если она хочет вытянуть из Кэти правду, нельзя с порога устраивать бойню. Придется сыграть по-хорошему. На вежливость Кэти откликнется. Вот только внутри у Эйми не осталось ни капли мягкости.
— Мне кажется, это дурная затея, — подает голос Гвен. — Заявляться вот так, без предупреждения.
— Чего ты меня отговариваешь? Сама же сказала, что она связана с прошлым Скотта, что Ноа грозила опасность! Ты что, решила просто пустить меня по ложному следу?
— Нет, клянусь тебе!
— Если есть хоть малейший шанс, что Кэти знает что-то, что поможет найти Скотта, я хочу с ней поговорить. Мне казалось, ты тоже этого хочешь. Она может знать что-то о смерти Антона.
— Я хочу знать правду не меньше твоего! Я просто считаю, что не стоит вламываться вот так.
— В следующий раз обязательно отправлю ей персональное приглашение.
Когда впереди показывается знакомый дом, сердце Эйми начинает колотиться о ребра. Она бросает на Гвен тяжелый, предостерегающий взгляд, пресекая любые споры. Она не позволит себя разубедить. В ее жизни случались моменты, когда в самой глубине души она простознала .
Как знала, когда маму увозили в больницу, что все закончится плохо. Знала, когда целовала и обнимала ее в последний раз, пока все вокруг твердили, что маме просто нужно немного отдохнуть и все наладится: нутром чуяла, что это ложь.«С мамой все будет в порядке, — говорил отец. — Всего лишь перелом шейки бедра. Люди постоянно ломают кости».
Он выставлял все рядовым случаем, но Эйми знала: это не так. Мамины кости истончились и ослабли от тяжелых препаратов против рака. И стоило ей лечь на больничную койку, как оторвался незамеченный тромб и пошел по вене из ноги. О тромбе Эйми, конечно, не знала, но каждой клеточкой чувствовала: грядет беда.
Она умоляла отца разрешить ей остаться на ночь в палате. Обещала спать прямо на полу. Но отец настоял, чтобы она ехала домой. Той же ночью мама умерла от тромбоэмболии легочной артерии.
Эйми потребовались годы, чтобы научиться не затыкать этот тихий внутренний голос. Но теперь она не ребенок. И ничье разрешение ей больше не нужно.
Возле дома Кэти она переводит коробку передач в режим парковки и поворачивается к Гвен:
— Я не просила тебя ехать. Если тебе не по себе — вызывай «Убер» и катись домой.
Поражаясь собственной жесткости, Эйми выходит из машины, хлопает дверью и решительно взбегает по ступенькам крыльца. Какое счастье, что на ней тяжелые рабочие ботинки, плотные штаны, а в левом кармане куртки лежит острый нож. Не то чтобы она всерьез собиралась пускать оружие в ход против Кэти. Но сейчас она не чувствует себя беззащитной. Напротив, она ощущает в себе какую-то темную, всесокрушающую силу.
Она громко барабанит в дверь.
В ожидании ответа Эйми оглядывается по сторонам и вдруг замечает то, на что раньше не обращала внимания. В дальнем конце подъездной дорожки, шагах в трех от старого сарая, припаркован элегантный синий «БМВ». Никаких следов привычного зеленого «Субару» Кэти.
Рядом с ней вырастает Гвен, держа поводок Сабабы. Пес, уткнувшись носом в доски крыльца, громко принюхивается.
— Что там? — шепчет Гвен. — На что ты смотришь?
— На ту машину. Я никогда ее здесь не видела.
— Может, гости? Уедем? Еще не поздно.
В этот момент входная дверь распахивается. На пороге появляется женщина лет пятидесяти пяти с рваным каре крашеных рыжих волос.
— Здравствуйте. Чем могу помочь? — Она с явным недоумением оглядывает обеих женщин и собаку.
Эйми от неожиданности отшатывается:
— Здравствуйте. А Кэти дома?
Нарисованные карандашом брови женщины взлетают вверх. Одета она в стиле, смутно напоминающем саму Кэти: струящийся серый шелковый топ, черная юбка и массивные акриловые бусы.Подруга или коллега? — мелькает в голове у Эйми.
— Кэти? — женщина озадаченно качает головой. — Здесь нет никакой Кэти.
— Кэти Стокер, — с нажимом повторяет Эйми. — Она живет здесь.
— А, Кэтрин Стокер! — понимающе кивает хозяйка. — Конечно, Кэтрин, моя няня для кошек. Но она у меня больше не работает. И могу вас заверить: она здесь отродясь не жила.
Глава 32
Глава 32
ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ
Новость о том, что Майкл Финч и Скотт Краудер — один и тот же человек, оказалась тайной, которую было чертовски тяжело держать в себе.
Но Лизе было попросту не с кем разделить этот сочный, лакомый кусочек информации. За дни, последовавшие за телефонным разговором с Арлетт Фейгин из старшей школы Мэд-Ривер, она едва не проболталась дважды. Первый раз, когда они с Маркусом в ту же субботу смотрели кино на диване, а второй — пару дней спустя во время звонка с клиенткой. Та была домохозяйкой, разрывавшейся в мучительных сомнениях, стоит ли ей возвращаться на работу. Она ужасно раздражала Лизу: ни к одному совету не прислушивалась, домашних заданий от Лизы никогда не делала и даже не соизволила пройти тест Майерс — Бриггс, который Лиза отправила ей на почту, хотя Лиза и так была уверена, что женщина просто типичный INFP. Классические Рыбы: одухотворенная, творческая, но абсолютно не умеющая выстраивать личные границы. Лиза как раз рассуждала с ней о шестом чувстве, одной из своих любимых тем. Она пыталась подобрать свежий пример того, как сама доверилась интуиции, и вдруг поймала себя на том, что уже готова вывалить клиентке всю историю своей охоты за правдой о Скотте. В самую последнюю секунду ей удалось увести разговор в другое русло, но Лиза сама поразилась тому, с каким непреодолимым искушением ей хотелось выложить все до мельчайших подробностей.
Она понимала, что не может делиться тем, что узнала о Скотте, даже с клиенткой, не знавшей действующих лиц, и даже сменив имена. На данный момент было ясно одно: в ее руках находится взрывоопасная информация, пусть она пока и не понимала причин. Поиски сведений о Майкле Финче ничего не дали. Его не существовало. Вернее, существовало множество Майклов Финчей: сценарист, визажист, ютубер, специалист по конституционному праву, но только неее Майкл Финч. С Декстером Колом повезло больше. На сайте округа Гумбольдт, посвященном пропавшим без вести, она нашла его имя и фотографию нескладного подростка с длинными кудрявыми волосами и сонным взглядом. В списках числились десятки людей — мужчины и женщины всех возрастов. Но Майкла Финча среди них не было. Лиза подозревала: то, что Декстер в списке есть, а Майкла нет, указывало на нечто очень важное.
В следующую среду Лиза стояла в отделе снеков супермаркета «Whole Foods», нагребая для Кая чипсы и сладкий попкорн, когда у нее зазвонил телефон. Она сразу узнала телефонный код 707 — округ Гумбольдт, оттуда же звонила и Арлетт Фейгин.