Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 41

— Не могу сказать, что я фанатка подобного. И если это очередная документалка об округе Гумбольдт и наркоторговле, то извините, но я ничем не смогу вам помочь.

— О нет-нет, что вы! Вовсе нет, — поспешно сдала назад Лиза. Придется зайти с другого фланга. — Даже близко нет.

— Вот и отлично. С нас довольно этих горе-журналистов, которые приезжают сюда и малюют наш округ как беззаконное логово преступников.

— У меня и в мыслях такого не было. — Лиза выглянула сквозь деревянные жалюзи на задний двор, проверяя, не ищет ли ее кто-нибудь. На обоих окнах в ванной у Гвен висели сделанные на заказ черные деревянные жалюзи, идеально вписывавшиеся в строгий монохромный черно-белый интерьер комнаты. Казалось, у Гвен была патологическая аллергия на любые цвета. — Меня интересует конкретное дело двоих парней, которые окончили Мэд-Ривер и пропали около двадцати восьми лет назад. Кажется, у меня появилась зацепка по одному из них, но я не уверена на все сто процентов.

— Оу. Ну, это уже совсем другое дело.

— Уверена, их родные были бы счастливы узнать, живы ли они. Вам о чем-нибудь говорят имена Майкл Финч и Декстер Кол?

— Не припоминаю таких, но я здесь работаю всего семь лет.

— Моя проблема в том, что я нигде не могу найти их фотографии. И я подумала, вдруг вы сможете выручить. Скажите, у вас сохранились школьные альбомы двадцативосьмилетней давности?

— Конечно, у нас есть ежегодники еще со времен открытия школы в 1935 году. Назовите мне имена и примерный год выпуска, а я посмотрю, что удастся найти.

Лиза продиктовала данные и добавила:

— Насколько я знаю, они оба играли в бейсбол, если это хоть как-то поможет.

— Что ж, если они учились в Мэд-Ривер, в альбоме они точно есть.

Арлетт пообещала скинуть снимок, если что-нибудь откопает, и они распрощались. Сердце Лизы бешено колотилось в груди. Ей с трудом верилось, насколько все оказалось просто и насколько это чертовски увлекательно. В сорок с лишним лет «весельем» становилось абсолютно все, что выдергивало тебя из унылой, осточертевшей рутины. Она слышала, как другие мамаши называли этим словом забеги по магазинам «Таргет» или полумарафоны. Какое же дерьмо собачье. Настоящее веселье — это зависать по клубам до трех ночи, упороться коксом до такой степени, чтобы рвануть на афтепати и тусить там до следующего заката. Настоящее веселье — это сорваться в Пуэрто-Рико с женатым мужиком, с которым познакомилась у барной стойки всего неделю назад.

И настоящее веселье — это копать компромат на самовлюбленного ублюдка, за которого выскочила твоя лучшая подруга, на этого чистоплюя, возомнившего себя идеальным. Того самого, который не упустил случая ткнуть ее носом, когда у нее начала отваливаться нарощенная ресница.«А что это у тебя с глазом?» — спросил Скотт с притворным сочувствием, причем при всех, словно сам не понимал. Того самого, который велел ейуспокоиться , когда вышел на улицу и застал ее за разборками с курьером «Амазона», заблокировавшим ее машину. Скотт тогда еще и извинился перед этим водителем:«Братан, прости ее, все нормально».

Она спустила воду и на пару секунд включила кран в раковине на случай, если кто-то стоит в коридоре. Но когда Лиза вышла из уборной, коридор был пуст, и она вернулась к столику на улице. Все ее тело мелко вибрировало от возбуждения. Чувства обострились до предела; сидеть молча, пока остальные с беззаботным видом уплетали мороженое, было для нее сущей пыткой. Ей дико хотелось крикнуть Скотту прямо через стол:«Я знаю! Знаю, что ты во что-то вляпался! Я уже сижу у тебя на хвосте!» Представив выражение его лица, она не сдержала злорадной ухмылки.

Не прошло и часа, как на ее телефон пиликнул сигнал смс.

Арлетт Фейгин не подвела.

Лиза открыла сообщения. Даже по миниатюрному превью было понятно, что это командное фото — из тех, какими пестрят все школьные выпускные альбомы. Лиза кликнула на картинку, развернула ее на весь экран и увидела основной состав школьной бейсбольной команды «Мэд-Ривер». Под снимком шел список фамилий, и она без труда отыскала и Декстера Кола, и Майкла Финча. Под столом ее пальцы дрожали, пока она пальцами масштабировала экран, приближая лица парней. Рассматривать это здесь, где любой мог заглянуть через плечо, было рискованно, но жажда узнать правду зудела внутри физической чесоткой, требующей немедленного облегчения. Голоса вокруг, наперебой обсуждавшие предстоящий совместный отпуск на Внешних отмелях, заглушились и отошли на второй план, когда Лиза сфокусировала взгляд на высоком парне в заднем ряду, с волевой квадратной челюстью и легкой, обезоруживающей улыбкой.

Лиза судорожно ахнула.

— Что такое? — спросила Эйми.

— А? — Лиза вскинула голову. — А, да этот дом… звучит просто потрясающе.

— А еще там есть собственный бассейн, — добавила Гвен. — Небольшой, но все же.

Лиза перевела взгляд через стол на Скотта: тот не спеша потягивал пиво, даже не подозревая, что она его раскусила. Сладкий триумф обжег ее пьянящим восторгом, и Лиза заерзала на стуле, переполненная дикой энергией. Его судьба была в ее руках, буквально светилась на экране телефона, а он даже ни сном ни духом.

Он одарил ее точно такой же легкой улыбкой, с какой смотрел с фотографии бейсбольной команды двадцать восемь лет назад, и Лиза хищно улыбнулась ему в ответ.

Привет, Майкл Финч.

Глава 29

НАСТОЯЩЕЕ

— Шантажирует? — Эйми вглядывается в лицо Джона Блока, пытаясь разглядеть хоть намек на то, что это шутка. Но он не улыбается, лишь сверлит ее тяжелым взглядом. — Я вам не верю.

Блок поднимается из-за стола и бросает взгляд на часы:

— Время вышло. Мне пора.

— Нет, ни за что. Вы не уйдете, пока не объясните, что имеете в виду. Вы серьезно думаете, будто я поверю, что Скотта кто-то шантажировал? — Она качает головой. Это абсурд. Шантаж. За что? Ее Скотт, который даже через сплошную ни за что не развернется. Который посвятил жизнь разработке софта для диабетиков только потому, что его мать умерла от этой болезни. Концы с концами не сходятся. — Вы обязаны сказать мне почему. Что он натворил?

— Я вам ничего необязан , — раздраженно выдыхает Блок, сдергивая пиджак со спинки кресла и натягивая его на себя. — Вы не мой клиент. Жаль ли мне вас по-человечески? Да, вы ничего не знаете, но это не моя забота, что вы не в курсе того, что творится в жизни вашего мужа. Прошу меня извинить, мне нужно идти.

Когда он выходит из-за стола, Эйми хватает его за руку прежде, чем успевает подумать.

— Пожалуйста. Мой муж может быть в опасности. Если вы знаете хоть что-то, что поможет его найти, вы должны сказать.

Блок пристально смотрит на ее руку, и Эйми медленно разжимает пальцы. Он здоровый мужик, сантиметров на пятнадцать выше и килограммов на тридцать тяжелее нее.

— Послушайте, может, он и в опасности, но вспомните бритву Оккама. — На его лице играет самодовольная ухмылка, точь-в-точь как у школьного отличника-выскочки, знающего ответы на все вопросы.

— Что, простите? — переспрашивает Эйми.

— Когда есть несколько противоречивых теорий, самая простая, скорее всего, и есть верная.

— Я знаю, что такое бритва Оккама, — говорит она. — Но к чему вы клоните? Какая теория самая простая?

— Давление оказалось слишком велико, и он свалил. — Он кривит губы в язвительной усмешке. — Куда вероятнее, что он ушел по собственной воле.

— Я в это не верю. — Эйми упрямо мотает головой. — Скотт никогда бы нас не бросил. У нас трое детей.

— Думаете, мужья не сбегают от жен и детей каждый чертов день? Поверьте, я вижу это постоянно. Добавьте сюда тот пресс, под которым он находился… Спросите меня, так это самый правдоподобный сценарий.

Я тебя не спрашивала , — хочется огрызнуться ей. Но ведь спросила.

— Вы должны сказать мне, в чем дело. Мне нужно знать.

— Я правда не могу. — Он в отчаянии разводит руками.

— Я пойду в полицию. Я направлю их прямо к вашему порогу.