Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 40

Эйми с облегчением выдохнула. Худшего пока не случилось. Никто не пришел сказать ей, что Скотта нашли раненым или мертвым.

— Как думаешь, что там происходит? — спросила Лиза.

— Понятия не имею, — ответила Эйми, заворачивая на парковку торгового центра с прачечной самообслуживания и корейским продуктовым. Это был адрес офиса Джона Блока, но ничего похожего на вывеску детективного агентства видно не было. Эйми переключила телефон с громкой связи, заглушила мотор и, прижав трубку к уху, вышла из машины: — Мне пора, Лиза.

— Стой, я все еще хочу поговорить о вчерашнем, — затараторила Лиза. — Надеюсь, ты понимаешь, что слова Гвен — полная чушь? Переспать с Антоном? Ну ты же знаешь, я бы ни за что так не поступила. Я не такой человек. Ты же меня знаешь, Эйми. Я бы никогда…

— Да-да, конечно. — Эйми даже не вслушивалась в ее оправдания, проходя мимо прачечной. Она остановилась перед неприметной дверью без каких-либо опознавательных знаков. Заглянув в затемненное окно, она увидела лишь пустую приемную. Но адрес сходился. — Мне нужно бежать. Созвонимся позже.

Эйми сбросила звонок и потянула на себя стеклянную дверь; над головой звякнул колокольчик. В крошечной приемной сиротливо стояли два пластиковых стула и столик со старым номером журналаPeople за 2019 год с незнакомой знаменитостью на обложке под заголовком:«КАК Я НАУЧИЛАСЬ ЛЮБИТЬ СЕБЯ» . Эйми заколебалась: сесть и подождать или подойти к единственной внутренней двери. Она взглянула на экран: оставалось одиннадцать минут до ухода Блока. Она постучала.

— Войдите, — донеслось изнутри.

Дверь вела в еще один тесный кабинет, забитый мебелью до отказа. Блок сидел за столом, заваленным кипами бумаг, между двумя мониторами. Вдоль стен выстроились бежевые металлические шкафы для картотек, а остальное пространство занимали стопки архивных коробок.

Он посмотрел на часы.

— У вас десять минут.

— Одиннадцать, — поправила Эйми. — Вы должны мне помочь. Вы должны сказать, что происходит. Зачем Скотт вас нанял?

Блок нахмурился. Откинувшись на спинку кресла, он схватил неоново-розовый мячик-антистресс и принялся сжимать его над головой.

— А что он вам сказал?

— Сказал, что нанял вас, потому что его развели мошенники. На крупную сумму. — Она набрала воздуха в грудь: — На сто тысяч долларов. Сначала он утверждал, что это расходы по бизнесу, но потом признался, что солгал. Вчера вечером он собирался во всем сознаться и все объяснить, но так и не вернулся домой. Я боюсь, что все это связано между собой. А теперь полиция допрашивает меня об убийстве Антона.

— Антона? — Он насупился.

— Антона Хоури. Моего соседа. Его убили в прошлую пятницу. Просто скажите: Скотт вляпался в какую-то криминальную аферу?

— Нет. Не совсем, — медленно, тщательно взвешивая каждое слово, ответил он.

Эйми сжала и разжала челюсти. Ей не впервой было иметь дело с тяжелыми мужиками: с поставщиками, пытавшимися ее надуть, или с рабочими, пойманными на воровстве на объекте.

— Жизнь моего мужа может быть в опасности. И если с ним что-то случится, я возложу всю вину на вас. Поэтому я спрашиваю еще раз: зачем Скотт вас нанял?

Блок усмехнулся, раздувая ноздри. Было видно, что тон разговора ему не по душе. Эйми подняла телефон.

— У меня на быстром наборе номер детектива по расследованию убийств. Детектив Салазар. Я предпочла бы услышать правду от вас, но если единственный способ заставить вас говорить — это позвонить в полицию, я это сделаю.

— Ладно, — бросил Блок таким тоном, который ясно давал понять: ничего ладного здесь нет. Он бросил розовый мячик в маленькое пластиковое кольцо на стене, но промахнулся. — Ваш муж нанял меня, чтобы выяснить, кто его шантажирует.

Глава 28

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

ВЛАСТИ РАЗЫСКИВАЮТ ПРОПАВШИХ СТУДЕНТОВ-СПОРТСМЕНОВ.

В последующие дни Лиза никак не могла выкинуть этот заголовок из головы. Как только выдавалась свободная минута, она пыталась нарыть хоть какую-то информацию о Майкле Финче и Декстере Коле, но поиски не приносили ровным счетом ничего.

Зато она выяснила, что округ Гумбольдт настолько печально известен огромным числом пропавших без вести, что за ним даже закрепилось прозвище «Черная дыра». Он удерживал сомнительное первенство по самому высокому проценту исчезновений людей на душу населения во всей Калифорнии.

Примерно через неделю, в понедельник, Лиза отвезла Кая в школу после визита к стоматологу и вернулась домой. Однако вместо рутинных административных задач по своему коучинговому бизнесу она с головой ушла в интернет-расследования. Она узнала, что фермеры выращивали марихуану в Гумбольдте еще с 1960-х годов: этот промысел считался стилем жизни, прочно вплетенным в культуру и саму ткань местного общества. До легализации травки регион притягивал гроверов своей глухоманью и недосягаемостью для правоохранительных органов.

«Я считаю, что каждый живущий здесь прямо или косвенно связан с конопляным бизнесом», — делился один из местных жителей с репортером.

Но даже после того, как марихуану узаконили, округ продолжал утопать в преступности и мог «похвастаться» одним из самых высоких показателей убийств в штате.

Лиза поднялась со стула, взвинченная и разгоряченная прочитанным. Она провела в сети несколько часов кряду, и Кай вот-вот должен был вернуться домой. Адреналин так и бурлил в жилах, поэтому она спустилась на кухню, чтобы соорудить сыну тарелку с перекусом.

Интуиция подсказывала ей: исчезновение этих двоих парней, Майкла Финча и Декстера Кола, так или иначе завязано с наркотиками. И то, что Скотт в то же самое время находился в тех же краях, отнюдь не случайность. В конце концов, они тоже были школьными бейсболистами — прямо как он. Возможно, Скотт когда-то был связан с наркотиками, но закрыл эту главу жизни, вычеркнул и не хотел оглядываться назад, притворяясь, будто духу его в Калифорнии не было. А может, они были его друзьями, их исчезновение нанесло ему тяжелую травму, и именно поэтому он наотрез отказывался говорить о Калифорнии.

Однако в течение следующих нескольких дней, чем больше Лиза прокручивала в голове те скудные крупицы фактов, которыми располагала — двое пропавших бейсболистов и номер социального страхования Скотта, засветившийся в округе в то же самое время, — тем крепче становилась ее уверенность: здесь творится какая-то чертовщина.

Одним дождливым весенним утром она поддалась импульсу и набрала номер старшей школы, в которой учились оба парня. На успех она особо не рассчитывала, шанс казался призрачным. Когда включился автоответчик, пришлось импровизировать: Лиза оставила путаное сообщение о том, что она автор подкаста и занимается делами о пропавших людях.

Спустя несколько дней она почти похоронила надежду на то, что ей перезвонят, но, к ее удивлению, ответный звонок раздался в самом конце недели. Стояла типичная пятница конца мая. Пригороды Вашингтона утопали в буйном цвету, а весь район благоухал белыми и розовыми соцветиями кизила и последними азалиями. У Кая гулял весенний ветер в голове: он только и делал, что считал дни до конца уроков и наступления лета. Лиза отдыхала со всей компанией на первом барбекю сезона на заднем дворе у Гвен, когда у нее зазвонил телефон. Обычно звонки с незнакомых номеров она сбрасывала на голосовую почту, но в этот раз сняла трубку.

— Здравствуйте. Это Арлетт Фейгин, секретарь региональной школы Мэд-Ривер, — произнес женский голос. — Прошу прощения, что не перезвонила раньше. Замоталась тут с подготовкой к выпуску.

— Все в порядке, спасибо большое, что перезвонили. — Лиза поднялась из-за стола и быстро зашагала в дом Гвен, чтобы уединиться. Она закрылась в туалете на первом этаже. — Благодарю вас за звонок.

— Чем могу быть полезна?

— Как я и говорила в сообщении, меня зовут Лиза Греко-Кинг, я веду подкаст о нераскрытых преступлениях и пропавших без вести. Вы любите тру-крайм, мисс Фейгин? — Тон Лизы звучал ровно; она знала, что сейчас от нее веет уверенностью. Она не должна дать этой дамочке ни малейшего повода для сомнений.