Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 36

Она спускается вниз со слабой искрой надежды застать его на кухне, но там никого. Скотт так и не пришел домой. Не прокрался посреди ночи под покровом темноты, чтобы рухнуть на диван. Она проверяет телефон. Пусто. Ни сообщений, ни голосовых.

Паника накатывает с новой силой. Теперь она окончательно уверена: что-то произошло. Скотт никогда не заставил бы ее так переживать. Но предаваться панике некогда: наверху уже проснулись дети. Утро проходит как в тумане. Когда Ноа спрашивает, где папа, Эйми отвечает, что ему пришлось пораньше уехать на работу. Ноа принимает это без лишних вопросов. Да и с чего бы сомневаться? Такое случалось уже сотни раз. Эйми всей душой желает, чтобы это оказалось правдой: Скотт вернулся поздно ночью и рано утром ушел на работу. Как только дети уедут в школу, она снова позвонит в полицию.

Она провожает троих детей до автобусной остановки, совершенно не слушая их щебет. Ноа пристраивается под деревом, достает свою книгу про котов-воителей и погружается в чтение. Мальчишки убегают к друзьям, а Эйми отступает чуть в сторону: достаточно близко, чтобы приглядывать за детьми, но на таком расстоянии, чтобы никто не лез к ней с разговорами. Она достает телефон проверить почту. Пришло несколько заявок на консультации от новых клиентов, на которые нужно ответить. Обычно она старается писать клиентам в течение суток, но из-за всего хаоса последних дней у нее просто не было возможности.

— Эйми! Ау, Эйми! — Из-за угла торопливо шагает Гэбби, за которой плетется ее сын. — Как хорошо, что я тебя застала.

Эйми внутренне сжимается. Обычно ей приятно поболтать с Гэбби на остановке, но сегодня одна мысль о ее неуемной энергии вызывает тошноту и бессилие. Помимо работы фандрайзером в штаб-квартире Американского онкологического общества в округе Колумбия, Гэбби администрирует школьную рассылку, дважды в год организует районные гаражные распродажи и тренирует команду девочек по футболу.

— Привет, Гэбби.

— Эйми, боже мой, какой кошмар. Я просто раздавлена. — Она оглядывается, проверяя, не слышит ли ее сын, и, заметив его в паре метров в компании мальчишек, снова поворачивается к Эйми. — Антонаубили , — произносит она театральным шепотом, — прямо здесь, в нашем районе! Кто мог сотворить такое? Куда катится этот мир? Гвен, ты, эти бедные дети… Что я могу сделать? Чем помочь? Только скажи.

— Не думаю, что мы сейчас можем чем-то помочь, кроме как сотрудничать с полицией.

— С полицией, конечно. Я как раз хотела спросить: они кого-нибудь арестовали? Я постоянно проверяю новости, но там глухо. Наверняка это кто-то из округа или из дальней части графства. Сейчас все чаще такое случается: чужаки забредают в Бетесду, чтобы грабить людей и совершать… сама понимаешь…

— Я не слышала, чтобы это было ограбление.

—Убийство , — беззвучно одними губами артикулирует Гэбби и многозначительно кивает Эйми. — Я с той ночи глаз сомкнуть не могу. И поверь, я такая не одна.

Эйми неопределенно хмыкает. У нее нет сил терпеть этот треп — только не сегодня, не тогда, когда Скотт бесследно исчез. Ей хочется вцепиться в плечи Гэбби и заорать во все горло:«Мне плевать, что ты не спишь! У меня пропал муж!»

— Вы ведь так близки с семьей Хоури, — продолжает Гэбби. — И нам всем безумно жаль Гвен. Но в то же время мы ведь тоже в каком-то смысле жертвы. Мы все сейчас в опасности. Я поговорила с другими мамочками, нам нужны ответы. Мы думаем пригласить офицера полиции округа Монтгомери, чтобы он провел лекцию по безопасности. Что скажешь?

Эйми прищуривается:

— Насчет чего именно?

— Стоит ли звать Гвен? Это не будет бестактно? Не хочется, чтобы она чувствовала себя исключенной, но с другой стороны, у нее сейчас и так проблем выше крыши.

Эйми нервно усмехается прежде, чем успевает себя остановить:

— Прости. Я не хотела смеяться.— Тут нет ничего смешного, Эйми. Человека убили. Причем в Восточной Бетесде!

— Да, ты права. Ничего смешного. — Эйми бросает взгляд на дом Гвен, гадая, дома ли та. Машина припаркована перед входом. Позвонив насчет Скотта, надо будет обязательно проведать ее. — Думаю, привлекать Гвен к кампании по общественной безопасности сейчас не лучшая идея. Вряд ли это поможет ей оправиться.

— Я искренне хочу ей помочь. Правда. Могу составить график доставки еды, ну, чтобы соседи приносили готовые ужины по очереди.

— Вот это была бы отличная идея, — отвечает Эйми, чувствуя укол вины за свою недавнюю раздражительность. Но ей нужно отправить детей и бежать домой. — Уверена, она оценит. Мне самой следовало об этом подумать.

— Ой, да у тебя у самой хлопот полон рот.

Ты даже не представляешь насколько , — думает Эйми.

Подъезжает автобус, и дети гурьбой забираются внутрь.

— У ее мальчишек есть аллергии или предпочтения в еде? Глютен можно? А молочку?

— Да какая разница, Гэбби?! Уверена, подойдет все, что ты приготовишь. Не забивай себе голову.

Аллергии и пищевые привычки кажутся такой нелепой мелочью по сравнению с тем, через что проходят они с Гвен. Один муж мертв. Второй пропал.

Гэбби ошарашенно смотрит на нее.

Эйми пятится, выдавив виноватую улыбку, а затем разворачивается и быстрым шагом спешит к дому. Оказавшись внутри, она наливает огромную кружку кофе и берет телефон. Ей страшно показаться истеричкой, страшно нарваться на равнодушие. Вместо звонка в полицию она решает снова обзвонить все больницы. Но пациентов с именем Скотт Краудер нет ни в «Сибли», ни в «Сабербан», ни в других окрестных клиниках.

«Иногда мужья не приходят ночевать домой».

Но только не ее муж. Только не Скотт. Скотт всегда возвращается домой. Она по пальцам одной руки может пересчитать ночи, которые они провели порознь. Иногда он уезжал в командировки, но не чаще пары раз в год. Может, другие мужья и сбегают, но только не Скотт.

Наконец она набирает полицию.

Стоит ей объяснить дежурному сержанту причину звонка, как на нее обрушивается ощущение бесконечного кафкианского кошмара: она снова повторяет те же факты, что и вчера вечером, и в ответ слышит те же шаблонные фразы.Нет , в больницах его нет.Нет , на учете у психиатра не состоял. Сержант пробивает номер машины по сводкам дорожных аварий в округе — совпадений ноль.

— Иногда людям просто нужно отдохнуть от семьи день-другой. Обычно они сами объявляются, — произносит сержант. — В последнее время в семье не было напряженности? Ссор?

— Нет, ничего такого, — отвечает Эйми.

Хотя напряженность была, еще какая. Ценой в сто тысяч долларов. Не говоря уже об убийстве Антона. Полиция ходила вокруг да около, допрашивала Скотта. Это уж точно можно назвать напряженностью. Но если она заикнется о пропавших деньгах, то прекрасно понимает, как это будет выглядеть со стороны: будто он просто сбежал. Никто и слушать не станет, что с ним могла произойти беда. Все спишут на банальную семейную драму.

Она вешает трубку и тут же пишет Тиму сообщение, что сегодня не сможет встретиться на объекте. Он отвечает, что со всем разберется сам, и Эйми чувствует мимолетное облегчение: хоть что-то в ее жизни находится под контролем.

В тишине пустого дома паника сжимает горло с такой силой, что сердце колотится как бешеное, и кажется, она вот-вот упадет в обморок. Она не справляется в одиночку, но и взваливать это на чужие плечи не может. Да и чем другие смогут помочь? Она находит визитку детектива, который приходил к ним накануне.

— Алло, детектив Салазар? Это Эйми Стерн. Жена Скотта Краудера. Мне нужна ваша помощь. Скотт пропал.

Его седан паркуется у дома меньше чем через двадцать минут. Эйми не без горькой иронии отмечает, что именно эта машина возле дома Гвен в субботу утром стала первым знаком того, что в их тупике на Нассау-корт творится неладное. Тогда она на мгновение подумала, что между Гвен и Антоном произошла семейная ссора. Неужели соседи теперь подумают то же самое о ней и Скотте? Она открывает дверь и впускает детектива.

— Давайте с самого начала, — говорит он, когда они оба садятся в гостиной. — Вы утверждаете, что ваш муж уехал из дома, чтобы забрать дочь?