Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 37

Эйми подается вперед, отчаянно ища поддержки:

— Да. Примерно в шесть пятнадцать. Ноа, моя дочь, была в гостях у нашей знакомой в Потомаке. — Она осекается. — Вообще она моя клиентка, у меня фирма по ландшафтному дизайну, но мы с ней сдружились.

— Как зовут эту женщину и какой у нее адрес?

Эйми на память выпаливает адрес Кэти.

— Но он так и не приехал.

— Когда вы поняли, что он пропал?

— Примерно в половине восьмого? Кэти сама привезла Ноа и сказала, что Скотт не объявлялся. А его телефон выключен. Когда я звоню, сразу включается автоответчик.

Салазар задумчиво потирает подбородок.

— С шести пятнадцати до семи тридцати. Час и пятнадцать минут. И вас не насторожило, что поездка в Потомак и обратно занимает столько времени?

Эйми выпрямляется, чувствуя скрытый упрек.

— Я была занята кое-какими домашними делами. Иначе я бы сразу заметила.

— Понятно. И с тех пор он не выходил на связь? Ни сообщений, ни звонков?

— Нет, — говорит Эйми. — Я же сказала: телефон выключен.

— Мы попробуем отследить сигнал. Ваш муж когда-нибудь выкидывал нечто подобное? Задерживался допоздна, выпивал лишнего, оставался ночевать у друзей?

— Нет, ничего подобного! Он не такой человек. Он прекрасный муж и замечательный отец. Он никогда бы не заставил меня так изводиться, не предупредив. Потому-то я и знаю: случилась беда. — Она вглядывается в лицо детектива, пытаясь найти хоть каплю сочувствия или понимания, но натыкается на глухую стену. — У нас близнецы и дочка. Никто из нас никогда не бросил бы второго одного с тремя детьми.

Детектив тихо присвистывает.

— Ого, трое детей. Это нелегко. — Он сочувственно пожимает плечами. — У меня дома новорожденный, и то порой кажется, что с одним не справиться.

Эйми закипает.

— Вы не понимаете! Что-то случилось. Я знаю это!

— А что насчет Антона Хоури? В каких отношениях ваш муж был с ним?

Эйми ошарашенно моргает.

— Антон? При чем здесь вообще Антон?

— Как часто они проводили время наедине?

— Практически никогда. Насколько мне известно. Всегда в компании или вчетвером: мы со Скоттом, Антон и Гвен.

— Как Скотт отреагировал на смерть Антона?

Потрясенная Эйми встает с места.

— Мне не нравится, куда клонит этот разговор. У меня пропал муж. Он может лежать где-то раненый, а вы устраиваете мне допрос об Антоне Хоури!

Детектив тоже поднимается.

— Вы ведь паркуетесь на улице, верно? Гаража нет?

— Какое это имеет отношение к…

— Вы сказали, что спали, когда Скотт уходил из дома в субботу вечером. И что вы не слышали, как он ушел. Если Скотт действительно поехал на машине в бар «Виллан энд Сэйнт», звук открывающихся ворот гаража вас не разбудил бы, гаража ведь нет.

— У нас установлена камера в дверном звонке, вы забыли? — выпаливает она. — Все было бы на записи, которую я вам отправила!

— Ах да, запись. — Он подходит к окну и выглядывает на улицу. — Обзор обрывается на живой изгороди. Если ваш пикап припаркован прямо перед входом, как сейчас, Скотту пришлось бы встать дальше по улице, за кустами. И в таком случае камера просто не зафиксировала бы, как он уезжает.

Эйми чувствует себя так, будто ей влепили пощечину. Она позвала Салазара на помощь, чтобы найти Скотта, а он все выворачивает наизнанку и приплетает ночь гибели Антона.

— Я не понимаю. Почему вы упорно намекаете на то, что Скотт причастен к смерти Антона? — Ее голос срывается на пронзительный крик, но сдержать себя она уже не в силах. Подступает настоящая истерика. — Он же все вам объяснил! Антон заявился сюда пьяный в стельку, и Скотт отвел его домой! Вы ведь говорили с его приятелем из бара? Он же наверняка подтвердил, что Антона там не было! Почему вы снова к этому возвращаетесь? Вы что-то от меня скрываете?!

Салазар медленно отворачивается от окна и одаривает ее долгим, тяжелым взглядом. Он оценивает ее.

— Я не имею права разглашать вам подробности следствия, — сухо чеканит он. — Но если ваш муж выйдет на связь, вы обязаны немедленно передать ему, что полиция требует его явки.

Глава 26

НАСТОЯЩЕЕ

Утро вторника. Гвен проснулась рано: ее выдернул из сна панический кошмар, и уснуть снова так и не удалось. Спустившись на кухню, она заметила за окном какое-то движение и выглянула на улицу. Знакомый седан припарковался у дома Эйми, и из него вышел детектив Салазар.

Внутри у нее все оборвалось. Что ему нужно от Эйми и Скотта? Она вспомнила слова Эйми о том, что Скотт на днях ходил в бар «Виллан энд Сэйнт». Да, это ближайший к ним бар, и Антон вполне мог зайти туда выпить.

Но она боялась, что это не просто совпадение.

Она до смерти боялась, что Антон пошел за Скоттом, чтобы во всем признаться.

Что сейчас детектив говорит в том доме? Она отдала бы все на свете, чтобы оказаться там невидимкой.

— Тихо-то как. Мальчики, похоже, еще спят. — Барб открыла холодильник и принялась доставать яйца. Подняв бутылку кленового сиропа, она повернулась к дочери: — Решила приготовить завтрак. Блинчики? Французские тосты?

— Блинчики сойдут.

— Вчера мальчики легли очень поздно. Слишком поздно. Нельзя допускать, чтобы у них сбился режим. То, что они не ходят в школу, не повод забывать о дисциплине.

— Все нормально. Еще даже девяти нет. Они только вчера узнали, что папы больше нет. Имеют право поспать подольше.

— Ты звонила в школу? Предупредила, что мальчиков не будет всю неделю?

Гвен поморщилась:

— Нет, но я позвоню.

— Я сама могу это сделать, сразу после завтрака. Ты думала о похоронах?

— Мам, я еще кофе не пила.

— Кофе уже варится, — отрезала Барб. — Это не то, что можно откладывать в долгий ящик. Нужно заняться организацией. — Барб хлопочет у плиты, действуя быстро и четко, хотя легкая дрожь в руках выдавала ее с головой. Гвен подумала, не превратится ли она со временем в собственную мать, особенно если продолжит прикладываться к бутылке. Станет такой же надломленной, сильной снаружи, но дрожащей и хрупкой внутри. — Когда полиция выдаст тело?

— Я же говорила, — ответила Гвен. — Когда закончится следствие. — От пулеметной очереди материнских вопросов последние крохи сил мгновенно покинули ее.

— И что мне говорить людям?

— Что хочешь.

— Гвен, от тебя никакого толка. — Барб повернулась к ней, уперев руки в бока. — Эта твоя роль беспомощной маленькой девочки ни к чему хорошему не приведет. С твоего позволения я сама свяжусь с полицией. Кто-то же должен взять все в свои руки. Ты нашла страховку Антона? Подала заявление на выплату?

— Я не могу, мам. У меня еще нет свидетельства о смерти. — Она и думать забыла про страховку. Полис на два миллиона долларов, который родители заставили его оформить сразу после рождения мальчиков.

— Ну и почему нет?

И они снова пошли по кругу, разбирая логистику смерти, пока Барб разбивала яйца в миску и взбивала их венчиком. Гвен чувствовала, как угасает. Ей хотелось, чтобы все это закончилось. Не только этот невыносимый разговор, а весь этот отрезок ее жизни. Хотелось перемотать вперед, к следующей главе, какой бы она ни была. Пусть даже здесь, в этом тупике в Бетесде, штат Мэриленд, или в совершенно другом штате. Она понятия не имела, как переживет ближайшие дни, недели, месяцы. В последний раз она чувствовала себя так же после рождения сыновей — в густом, застывшем во времени тумане послеродовой депрессии. Тогда она села на «Золофт» и пила его больше года, пока польза от таблеток не перечеркнулась двадцатью набранными фунтами. Может, пойти к врачу? Попросить рецепт на таблетки, чтобы как-то протянуть?

По крайней мере, у нее есть Эйми. Она вспомнила, как Эйми заботилась о ней прошлым вечером, когда сама Гвен была босой и в стельку пьяной. Эйми была ей ближе родной сестры, от которой со дня гибели Антона пришла лишь одна эсэмэска со стандартной гифкой траурного венка и надписью«Соболезную твоей утрате» , выведенной витиеватым шрифтом. Гвен потребовалось ровно пять секунд, чтобы найти эту же самую гифку в сети. Просто невероятно.