Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 34

Эйми бросается к входной двери и распахивает ее. Женщины замирают и вскидывают на нее взгляды. Эйми спускается с крыльца:

— Что здесь происходит? Что-то случилось?

Лиза делает шаг вперед:

— Гвен немного перебрала. Я пытаюсь отвести ее домой. Она даже туфли забыла надеть.

Эйми опускает взгляд и видит: Гвен действительно босая. Сердце сжимается. Бедная Гвен. Она разваливается на куски прямо на глазах у всех.

На крыльцо выходит Скотт:

— Может, я съезжу за Ноа, пока ты здесь разбираешься?

— Спасибо, — выдыхает Эйми. — Я скину адрес эсэмэской. Поезжай по Ривер-роуд в сторону Потомака.

Они молча провожают взглядом Скотта, пока тот садится в машину и отъезжает. Эйми отправляет ему адрес Кэти и подходит к Гвен, которая упорно прячет глаза.

— Милая, ты как? — Она прикасается к руке Гвен. — Пойдем в дом? У тебя, наверное, ноги замерзли.

— Гвен очень расстроена, — вмешивается Лиза. — Думаю, мне лучше самой отвести ее домой.

— Не смей! — Гвен резко разворачивается к Лизе. — Ты не имеешь права говорить за меня! — Она снова поворачивается к Эйми: — Антон мне изменял. С Лизой. Они спали вместе.

Эйми вздрагивает — столько яда и неприкрытой боли звучит в голосе подруги.

— Нет, этого не может быть. — Она смотрит через плечо Гвен на Лизу: — Лиза, это правда?

— Конечно нет! — Лиза качает головой и сокрушенно вздыхает. — Она напридумывала себе бог весть что. Несет бред про какую-то ручку…

Эйми кивает, совершенно сбитая с толку.

— Ладно, я отведу ее домой. Спасибо, Лиза.

Эйми притягивает Гвен к себе.

— Она трахалась с моим мужем, — повторяет та.

Опешив, Эйми шикает на нее:

— Давай не будем кричать на всю улицу, ладно? — Она бросает на Лизу сочувственный взгляд: — Дальше я сама.

Но Лиза не уходит. Она подходит ближе:

— Может, мне пойти с вами? Я все объясню.

— Не сейчас, Лиза. Попозже.

— Когда? Она же вывалит тебе свою версию! Она тебе наврет!

— Здесь нет никаких версий. Гвен сейчас нужна помощь. Поговорим позже.

Эйми заводит дрожащую Гвен в дом, усаживает на диван, укутывает ее ноги пледом и ставит рядом коробку с салфетками. Сабаба, едва с него сняли поводок, убегает исследовать комнаты. Когда из детской доносится взрыв детского хохота, Эйми понимает, что пес добрался до мальчишек.

— Мне так жаль… — Гвен вытирает бегущие по щекам слезы.

— Расскажешь, что стряслось? Что ты делала посреди улицы?

— Я пошла к Лизе, чтобы потребовать ответа.

Эйми кивает.

— И с чего ты взяла, что у них с Антоном был роман?

Гвен пожимает плечами:

— Куча мелочей. Та ручка, которую Ноа притащила от Лизы. Антон в прошлом году ездил в Тампу, в тот самый ресторан. В «Ле Канню».

Эйми на секунду прикусывает нижнюю губу, тщательно подбирая слова:

— Что-то еще?

— Да, есть кое-что еще. Но я не хочу об этом говорить. — Она откладывает салфетки и смотрит прямо на Эйми. Ее подругу, обычно такую ухоженную и собранную, сейчас просто не узнать. Лицо в красных пятнах, глаза распухшие, воспаленные. — Ты ведь мне веришь? Мне кажется, я схожу с ума.

Духовка издает три коротких писка. Эйми вскакивает, радуясь предлогу уйти от прямого ответа:

— Посиди здесь. Мне нужно вытащить курицу.

Эйми достает противень из духовки и выставляет блюда на столешницу, как на раздаче: курица, картошка, брокколи. Она зовет Бенджи и Макса, следит, чтобы они вымыли руки, бросает кусочек курицы Сабабе и усаживает мальчишек в гостиной перед телевизором.

Затем она наполняет еще две тарелки и относит их Гвен, которая свернулась на диване калачиком, похожая на испуганную мокрицу.

— Гвен, дорогая, поешь. — Эйми ставит тарелки на журнальный столик, опускается на колени рядом с подругой и гладит ее по волосам.

— Я не голодна, — бормочет Гвен.

— Тебе нужно поесть. Нужны силы. Где мальчики?

— Мама у нас. Присматривает за ними.

Эйми с облегчением выдыхает. По крайней мере, дети под присмотром.

После долгих уговоров ей удается убедить Гвен сесть и сделать пару крошечных укусов курицы и картошки. Порции ничтожные, взрослой женщине этого ни за что не хватит, особенно на фоне алкоголя, который она явно глушила весь день. Ее состояние куда тяжелее, чем казалось Эйми. Накатывает волна вины: это все равно что стоять на безопасном берегу и беспомощно смотреть, как тонет близкий человек. Только броситься в воду и спасти ее ты не можешь.

— Ты не против, если я прикрою глаза на пару минут? — Гвен взбивает подушку и подкладывает под голову.

— Конечно.

Эйми оставляет ее на диване и решает воспользоваться моментом, чтобы проверить полдюжины новоанглийских астр в горшках, спрятанных в тени у стены дома. Через пару дней их нужно высаживать на участке клиента, а на улице тепло, и нельзя дать корням пересохнуть.

Закончив полив, она заходит в дом с заднего крыльца как раз в ту секунду, когда хлопает входная дверь и Ноа кричит:

— Мам! Я есть хочу!

Эйми с облегчением выдыхает, а она и не замечала, как затаила дыхание. Слава богу, Скотт вернулся. Он просто не поверит тому, что устроили посреди улицы Гвен и Лиза.

— Ужин на кухне! — кричит Эйми, направляясь в холл. — Руки мыть!

Но когда она выходит в прихожую, порог переступает вовсе не Скотт. Это Кэти.

Эйми застывает как вкопанная:

— Кэти? Здравствуйте. А вы как здесь?

— Прости, пожалуйста, что без предупреждения. Я звонила, — Кэти выглядит с иголочки: бордовый бархатный жакет, яркая помада на губах.

Эйми смотрит на экран телефона и правда видит пропущенный десятиминутной давности.

— Ой, я тут забегалась и не услышала звонок…

— У меня сегодня ужин, планы на вечер. Надеюсь, ничего страшного, что я привезла Ноа? — Она виновато улыбается. — Я просто не могла больше ждать, иначе бы опоздала.

— Да, конечно, я понимаю. Но… а как же Скотт?

Глаза Кэти за стеклами толстых очков округляются:

— Понятия не имею. Я ждала-ждала, но твой муж так и не появился.

Глава 24

Глава 24

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

Чтобы накопать компромат на Скотта, пришлось приложить определенные усилия, но Лизе всегда нравились подобные задачки. Это помогало отвлечься от неприятных мыслей, например, о том, насколько безрадостной стала ее семейная жизнь.

За последние несколько месяцев Кай словно перенес всю свою привязанность с нее на Маркуса. Раньше он был типичным маменькиным сынком, а теперь едва позволял к себе прикоснуться, не говоря уже об объятиях или поцелуях. Все его разговоры сводились к спорту, а все желания — к тусовкам с друзьями или сидению в своей комнате за закрытой дверью. Лиза слышала, что через этот этап проходят многие мальчишки и что к концу старшей школы они оттаивают, но все равно было больно. Прежде он стремился во всех подробностях рассказать ей, как прошел его день, а теперь порой с трудом выдавливал из себя даже невнятное бурчание.

Отношения с Маркусом складывались ничуть не лучше. Едва став партнером в своей лоббистской фирме, он переживал профессиональный взлет, но для нее это означало лишь еще меньшее количество его времени. Конечно, денег стало больше, престижа тоже: отдельные ложи на бейсбольных матчах «Нэшионалс» и все в таком духе. Но Лиза не могла отделаться от ощущения, что его успех попросту обесценивает ее. Теперь она превратилась в его придаток, причем сугубо рудиментарный. Они нанимали людей для уборки, репетитора по математике для Кая, садовника для ухода за участком, курьеров для закупки продуктов. Насколько вообще она сама была необходима?

Для Антона она была жизненно необходима. Он признавался, что в те дни, когда они не виделись, едва мог нормально функционировать. Она не любила его, но подсела на саму тайную природу их связи, на конспирацию, на трепет и адреналин запретных встреч. Это впрыскивало спасительную дозу остроты в ее унылые пригородные будни, сливавшиеся в сплошную серую массу. Она раздумывала, как бы использовать его, чтобы поквитаться со Скоттом. От одного воспоминания о тех жестоких словах Скотта, о том, как легко и буднично он внушал Эйми отдалиться от нее, ее пульс начинал бешено колотиться.