Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 24

— Ну… Антон приходил к нам в пятницу вечером. Поздно. Я уже спала.

— Что? Ты мне ничего не сказала!

— У меня просто не было возможности, да и вообще, на фоне всего этого кошмара это казалось не таким уж важным.

У Гвен перехватывает дыхание:

— Как это может быть неважным? Ты, возможно, видела его последней! И ты скрыла это от меня?

В комнате повисает тяжелое молчание, нарушаемое лишь отдаленным воем воздуходувки для листьев где-то неподалеку. Эйми и Лиза переглядываются, и этот жест приводит Гвен в бешенство. Она знает этот взгляд. Она сама так смотрела. Так всегда бывает в компаниях из трех человек, когда один ведет себя неадекватно. Но в чем ее неадекватность? Ее мужа убили, а близкая подруга утаивает критически важную информацию. Гвен замыкается в себе. В окружении подруг она чувствует себя еще более одинокой, чем в пустом доме. В голове не укладывается, как Эйми не понимает, насколько подло поступила.

— Ты должна была сказать мне.

— Мне правда жаль, — тихо произносит Эйми. — Я не хотела ранить тебя или что-то скрывать.

— Мы на твоей стороне, — вмешивается Лиза. — Мы не против тебя.

Гвен подносит к лицу дымящуюся чашку и вдыхает пар. Лиза — это неизбежный довесок к дружбе с Эйми: хочешь ты того или нет, и никаких компромиссов тут быть не может. На расстоянии вытянутой руки ее еще можно было терпеть, но доверия к ней не было никогда. Лиза из тех женщин, которые вечно на взводе, вечно выискивают скрытые обиды, оскорбления или повод для соперничества. В начале лета, когда Гвен обмолвилась, что хочет отдать сыновей в местную секцию плавания, Лиза тут же разразилась тирадой об успехах Кая:«Вот и я точно так же хотела просто занять его на лето, научить держаться на воде. Слово за слово, и вот два года спустя я мотаюсь по всей стране: то региональные, то чемпионат штата. Кто бы мог подумать, что он вырастет в чемпиона!»

— Я знаю, что вы не против меня, — говорит Гвен. — Я так и не думаю. Просто ненавижу, когда от меня что-то утаивают. — Она пытается выдавить улыбку и сгладить ситуацию. Они не знают о том, что она нашла в кабинете Антона, и она ни за что им не расскажет. Гвен боится: начни она говорить об этом, ненароком выболтает и вторую тайну Антона. — Чего он хотел?

— Не знаю. Я с ним не разговаривала, — отвечает Эйми. — Дверь открыл Скотт.

— И что он сказал Скотту?

— По-моему, ничего существенного. Скотт как раз уходил выпить с другом. Он сказал, Антон выглядел… — Она осекается с виноватым видом. — Ты точно хочешь говорить об этом?

— Хватит меня опекать, хватит строить из себя паинек и просто скажи мне правду, — требует Гвен. Она понимает, что говорит резко, в лоб, но ей уже все равно.

Эйми кивает:

— Хорошо. Скотт сказал, что Антон был в стельку пьян, и он просто проводил его обратно к вам. Вот и все.

— А куда Скотт шел выпить?

Эйми мнется, не решаясь поднять глаза:

— В Бетесду.

— Эйми?

— Ладно. В «Виллиан энд Сэйнт».

Гвен чувствует, будто ее ударили под дых. Она судорожно хватает ртом воздух. Лиза тут же подскакивает, забирает у нее чашку и начинает гладить по спине. В голове у Гвен мысли несутся вскачь, сворачивая на опасную, темную территорию. Неужели Антон был настолько безумен, что решил во всем признаться Скотту? В ту пятницу он был очень пьян, готовый вывернуть душу наизнанку, лишь бы заглушить муки совести. Но даже для него это было бы верхом идиотизма. И даже если он поговорил со Скоттом, если во всем сознался — разве это повод убивать? Бред. Она сходит с ума от этих догадок.

— Все нормально, спасибо, — говорит Гвен, отстраняясь от Лизы. Ей нужно пространство. Лиза душит ее своей заботой.

— Ты уверена? Мы можем закрыть тему. Не хотим тебя расстраивать, — щебечет Лиза.

— Может, поговорим о чем-нибудь другом? — предлагает Эйми.

Гвен пристально вглядывается в лицо подруги: каштановые локоны стянуты в хвост, веснушчатая кожа без грамма косметики, нахмуренные в тревоге брови. Она и правда ничего не понимает или просто виртуозно скрывает правду?

— Я не расстроена. Просто мне кажется очень странным, что Скотт в ту же самую ночь пошел именно в «Виллиан энд Сэйнт». Он видел там Антона?

— Нет, конечно. Он встречался с другом.

— И ты хочешь сказать, что тебе это не кажется подозрительным?

Эйми ощетинивается:

— Это ближайший бар к нашему дому.

— Мы все туда ходим, — поддакивает Лиза. — Весь район. Я точно знаю, что Лиз и Дэйв Мульбаум были в «Виллиан энд Сэйнт» в пятницу вечером. И Мишель Дж. тоже там была. — Она передергивает плечами. Из всех Мишель в их квартале Мишель Дж. была самой чокнутой.

— Да, но… — начинает Гвен и запинается. Если бы Эйми что-то знала, она бы ни за что не смогла это скрыть. Худшего игрока в карты Гвен в жизни не видела. Когда они играют в питч, по Эйми сразу видно, если ей пришел валет: она начинает ерзать на стуле и глупо улыбаться. Она просто не способна хранить тайны. Но это не значит, что на это не способен Скотт. — Но Антон пришел сюда. Он пришел поговорить со Скоттом. И мы должны поверить, что они оба совершенно случайно оказались в одном и том же баре?

Эйми напрягается:

— Я не понимаю, к чему ты клонишь. Такое чувство, будто ты обвиняешь Скотта в смерти Антона…

— Я этого не говорю, — возражает Гвен. Но разве нет?

— Так вот, он тут ни при чем. Если тебе интересно.

— Ладно.

Эйми выдавливает смешок:

— В смысле, это же Скотт. Я знаю своего мужа.

— Конечно, знаешь.

— Тогда в чем твоя проблема, Гвен?

Эйми смотрит на нее исподлобья, как загнанная в угол кошка, готовая броситься. Гвен никогда не видела ее такой. Она не готова допустить даже мысли о том, что Скотт может быть неидеальным. Гвен это чувство знакомо слишком хорошо. Стоит впустить хоть крошечную трещину сомнения, как весь безупречный фасад разлетится на куски. Она заискивающе улыбается Эйми. Идеальная подруга, всепрощающая жена, самоотверженная мать. Закончится ли когда-нибудь этот маскарад?

На улице хлопает автомобильная дверь, и Эйми поднимается.

— Кажется, Скотт вернулся с детьми.

— Мне тоже пора, — говорит Лиза, ставя кружку на стол. — Обещала приготовить спагетти с фрикадельками.

Все трое выходят в прихожую обуваться, когда Эйми вдруг щелкает пальцами:

— Погоди-ка, Лиза. У меня кое-что твое. — Эйми уходит и возвращается с ручкой в руке.

— Что это? — Лиза поднимает голову, завязывая шнурки на кроссовках.

— Ручка. Ноа, э-э, одолжила ее у тебя. — Эйми виновато улыбается. — Прости за нее.

— Эйми, а она не слишком взрослая для таких фокусов? — спрашивает Лиза, вставая. — Я понимаю, все дети таскают чужое, но в ее возрасте это обычно проходит. Это ненормально.

— Ой, да отстань ты от ребенка, это просто чертова ручка, — Гвен забирает ручку из рук Эйми. Тяжелая, явно не из дешевых. Она поворачивает ее в пальцах и читает выгравированную золотом надпись:«Ле Канню» . В глазах темнеет. Вот то название, которое она никак не могла вспомнить. Ресторан с заоблачным счетом.

«Тебе что, жалко денег на мой ужин в командировке?»

Лиза перехватывает ручку из рук Гвен, и на долю секунды их взгляды встречаются.

В этот миг Гвен понимает, с кем спал ее муж.

Глава 17

НАСТОЯЩЕЕ

Как и обещал, Скотт готовит ужин: стир-фрай с рисовой лапшой, пока Эйми сидит на полу в гостиной перед тремя рюкзаками, окруженная ворохом скомканных бумаг, папок, сломанных карандашей, спиннеров и прочего хлама.

— Тебе это еще нужно, Бенджи? — кричит она, поднимая чистый лист с задачками по математике. — Ты, похоже, даже не начинал.

— Не-а! — Бенджи проносится мимо. — Это такая древность.

Эйми смотрит на лист. Назвать это математикой было бы сильным преувеличением. Так, числовые ряды. Она не понимает, кому вообще пришло в голову задавать первоклассникам домашку. Она сама не помнит, чтобы в первом классе ей что-то задавали, хотя, возможно, просто вычеркнула это из памяти. Учеба никогда не была ее сильной стороной.