Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 23
— Я не подслушивала. Не специально. Ты просто громко говоришь. Я слышала, но не подслушивала.
— Подслушивать нехорошо, — читать нравоучения о морали в тот момент, когда собираешься следить за мужем, кажется верхом абсурда.
— Врать тоже нехорошо. Ты сама так говорила.
Эйми выглядывает за дверь. Лиза уже идет по дорожке, но Скотт скрылся из виду. Нужно уходить сию же секунду, если она рассчитывает его догнать.
Эйми посылает Ноа воздушный поцелуй и распахивает дверь. Она машет Лизе рукой и устремляется к проходу между домами. Выскочив на Висконсин-авеню, она чувствует, как сердце уходит в пятки. Скотта нигде нет. Она опоздала. Эйми поворачивает в сторону его спортзала, который находится на противоположной стороне широкого проспекта, вдали от бара «Виллиан энд Сэйнт» и переулка, где нашли Антона.Какая глупость, — думает она, чувствуя себя полной идиоткой среди неспешно прогуливающихся покупателей и стаек подростков. Ей следовало остаться дома с Ноа. Или пойти к Гвен. Но странное поведение Скотта заставило ее возомнить себя Нэнси Дрю.
Эйми останавливается перед огромными витринными окнами «Татте», просторного кафе с шестиметровыми потолками, больше напоминающего парижское ателье, чем пригородную кофейню. Поддавшись импульсу, она заглядывает внутрь — и тут же видит его. Точнее, его спортивную сумку. Кислотно-зеленый цвет сразу бросается в глаза. Сумка задвинута под стул в дальнем углу, а Скотт сидит спиной к окну. С такого расстояния не разобрать, с кем он и есть ли с ним вообще кто-то.
Она заходит в гулкий зал и встает в очередь, сердце бешено колотится. Центр помещения занимает огромный остров-стойка. С одной стороны тянутся витрины и две кассы, с другой установлены высокие барные стулья. Внутри этой зоны бариста суетливо варят кофе, заваривают чай и выдают заказы. Звяканье приборов о фарфор звонко отражается от плиточного пола. Эйми не спускает глаз со Скотта, который расположился в смежном зале за одним из маленьких столиков у стены. Из очереди видна лишь его спина, а его собеседника, если таковой имеется, закрывает раскидистый папоротник в кадке. Когда подходит ее черед, Эйми берет фильтр-кофе, который ей наливают тут же. Вместе с другими посетителями в поисках свободного места она проходит вдоль зала и пристраивается у стойки у окна с видом на улицу. Повернувшись вполоборота спиной к окну, краем глаза она может уловить силуэт Скотта, но не более.
И какой теперь план? — спрашивает она себя. Может, просто подойти к нему с удивленным видом? Сказать, что она… что оначто ? Оказалась неподалеку? Захотела кофе за четыре доллара? Нет ни одной убедительной причины, почему она торчит здесь, а не дома.
Она терпеливо ждет, делая мелкие глотки.
Минут через десять Скотт поднимается из-за стола и направляется к выходу. Эйми мгновенно вскакивает со стула и быстро идет в угол, где только что сидел муж. За столиком все еще сидит мужчина средних лет с редеющими светлыми волосами.
Она садится напротив, даже не спросив разрешения.
Мужчина удивленно вскидывает брови. Вблизи видно, что он немного старше ее, лет пятидесяти с небольшим, но в отличной форме. Одет неброско, но со вкусом: темные джинсы и стильная рубашка, будто он только что со свидания. Он поправляет очки в тонкой металлической оправе и бросает взгляд на пустой бумажный стаканчик перед собой.
— Э-э, привет, я уже ухожу. — Он начинает собирать вещи.
— Вообще-то, вы не могли бы остаться? Мне не нужен столик. Я хочу поговорить с вами. Вы ведь Джон Блок, верно?
Он замирает, едва не привстав:
— Э-э… а вы кто?
Эйми похлопывает по столу:
— Пожалуйста, сядьте. — Она понимает, что выглядит не совсем адекватной, да и немудрено после всего, что обрушилось на них за последние дни.
Но он опускается обратно на стул.
— Я Эйми Стерн. Жена Скотта Краудера.
— Скотта Краудера. Вот как, — он слегка наклоняет голову. — Ваш муж в курсе, что вы здесь?
— Нет, — отрезает она. — Я случайно проходила мимо и увидела вас вдвоем. Откуда вы знаете моего мужа? Уж точно не по спортзалу?
Он кривит губы в полуулыбке:
— Случайно проходили мимо, значит? Вы ставите меня в неловкое положение.
— Вы были с ним вчера вечером в «Виллиан энд Сэйнт»?
Блок откидывается на спинку стула:
— Он так вам сказал?
Эйми внутренне сжимается.Какой странный ответ, — мелькает у нее в голове. Блок держится абсолютно невозмутимо и хладнокровно, словно ожидал ее появления.
— Он сказал этополиции , — чеканит она, рассчитывая, что упоминание органов заставит его заговорить. — Пожалуйста, вы можете просто ответить на вопрос? Откуда вы знаете Скотта?
Он хмурится:
— А почему бы вам не спросить об этом у него самого?
Вопрос повисает между ними тяжелым грузом. Все идет совсем не так, как она представляла. Его железобетонная уверенность выбивает почву из-под ног. Она чувствует, будто сама держит оборону, хотя тайком с ее мужем встречается именно он.
— Ну так что? — переспрашивает он.
У нее нет ответа на вопрос, почему она не потребовала объяснений напрямую от Скотта. И в эту секунду до нее доходит правда.Потому что я до смерти боюсь, — понимает она,— что наш брак вовсе не такой крепкий, как мне казалось.
— Я спрашиваю вас, — настаивает она.
Мужчина поднимается из-за стола, достает визитку и небрежно бросает ее перед ней:
— Вам правда стоит поговорить с мужем.
Он разворачивается и идет к выходу. Эйми не пытается остановить его или броситься следом. Вместо этого она берет оставленную карточку и переворачивает ее.
Над именем Джона Блока и контактами мелкими черными буквами выведено:«Детективное агентство “Кэпитал Инвестигейторс”» .
Глава 16
Глава 16
НАСТОЯЩЕЕ
Гвен застыла перед своей огромной гардеробной, не в силах пошевелиться. Воскресный день уже клонился к вечеру, а на ней все еще были те же спортивные штаны и футболка, которые она не снимала больше суток: в потеках от кофе, в пятнах от слез.
Эйми написала, чтобы она зашла, а когда Гвен не ответила, позвонила Лиза:
— Ждем тебя у Эйми около четырех, иначе мы сами придем за тобой.
Она знала, что Лиза не шутит, а показывать соседке себя в таком виде не хотелось. Поэтому Гвен заставила себя встать под душ, высушить волосы феном и даже нанести легкий макияж: замазать консилером темные круги, ставшие еще чернее обычного, и добавить на скулы румяна с хайлайтером, чтобы оживить тусклую, землистую кожу.
Ей нужны подруги. Она физически не может находиться в этом доме одна, пока мальчиков нет. Отовсюду на нее набрасываются воспоминания об Антоне. В гостиной стоит кожаное клубное кресло, в котором он сидел, проверяя работы своих студентов. В спальне, на тумбочке лежат его очки для чтения, брошенные прямо поверх недочитанного томика «Преступления и наказания». И повсюду, на каждой поверхности, остались крошечные обрывки бумаги с неразборчивыми каракулями. У него были десятки блокнотов, но под рукой вечно ничего не оказывалось, и он отрывал углы от всего, что попадалось на глаза: от счетов, чеков, чтобы зафиксировать внезапные вспышки вдохновения. «Наброски» — так он их называл, но для Гвен они всегда оставались полной бессмыслицей.
«Золотые страхи»
«Мальчик в синей рубашке»
Гвен безучастно смотрит на ровные стопки одежды на полках, на вещи, висящие с педантичной точностью. Все в ее гардеробной светлых тонов: сливочный, овсяный, бежевый. Это ее фирменный стиль, и он идеально гармонирует со светлыми волосами и тем образом, который она так старательно выстраивала: легкий, утонченный, безупречный. Надеть все это сейчас кажется верхом нелепости. Хочется чего-то темного, под стать ее душевному состоянию, но в гардеробе нет ни черного, ни темно-синего, ни серого. Лучшее, что удается найти, — это джинсы и серо-коричневый свитер, который лишь сильнее подчеркивает синяки под глазами, не поддавшиеся никакому консилеру.