Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 25

Обычно подобная возня доставляла ей удовольствие. Вид растущей стопки макулатуры для переработки наполнял ее чувством выполненного долга. Но не сегодня. Сегодня нервы натянуты как струны, она вздрагивает от каждого шороха. Нужно решить, что сказать Скотту. Весь день она прокручивала в голове разные варианты, но ни один не казался правильным. Если прямо спросить про Джона Блока, он может замкнуться в себе или перевернуть все с ног на голову, обвинив ее в слежке. Она считает свой поступок оправданным, но меньше всего хочет пустить разговор под откос. Как заговорить об этом и не заставить его тут же уйти в глухую оборону? Ответа у нее пока не было.

«Ты заслуживаешь знать правду».

В мысли бесцеремонно врывается пьяный бред Антона. Что он имел в виду? Может, он пытался что-то сказать ейо Скотте ? Может, хотел предупредить, что ее муж нанял частного детектива? Но почему он заявился к ним позже той же ночью? Ничего не сходится.

Она поднимается, сгребает бумаги в охапку и идет к корзине для макулатуры. На кухне аппетитно пахнет имбирем и чесноком.

— Ужин через пять минут, — предупреждает Скотт.

Выбросив бумагу, Эйми подходит к лестнице.

— Ужинать! — кричит она. — Моем руки!

Пока она ждет внизу лестницы, мысли снова возвращаются к дневному чаепитию с Лизой и Гвен. Поначалу у нее был соблазн признаться им во всем, что она узнала, проследив за Скоттом, но теперь она искренне рада, что сдержалась. Гвен, казалось, совсем теряет самообладание — впрочем, винить ее было трудно. Но в какой-то момент днем возникло ощущение, будто Гвен действительно считает Скотта убийцей Антона. Полный бред. Скотт что-то скрывает, более того, это очевидно, но мысль о том, что он способен на убийство, абсурдна. Эйми даже представить боялась, как бы среагировала Гвен, узнай она, что Скотт тайно нанял частного сыщика.

Ее не отпускает ощущение, что все эти события связаны между собой, хотя собрать пазл воедино пока не удается. И единственный, кто может помочь ей в этом, — сам Скотт.

Сначала нужно пережить ужин. За столом она слишком погружена в себя, чтобы разнимать Ноа и Бенджи, сцепившихся из-за места для локтей. Скотт разрешает Ноа есть стоя — вещь, которую Эйми обычно категорически запрещает, но сегодня она не устраивает сцен.

Она мрачно размышляет о грядущем разговоре: ни она, ни Скотт терпеть не могут выяснять отношения. Скотт обычно отшучивается, лишь бы уйти от серьезных тем. И точно так же, как Эйми когда-то научилась избегать разговоров о смерти матери со своим отцом, со Скоттом она привыкла ходить на цыпочках вокруг острых углов. На работе все было иначе. Со своими рабочими она могла быть жесткой и прямолинейной. Но со Скоттом ставки слишком высоки. Она ни за что не пошла бы на риск потерять его, поэтому научилась обходить щекотливые темы стороной.

У них обоих была одна и та же больная мозоль — семья.

Его собственную семью нельзя было назвать счастливой. Как и она, он рос единственным ребенком, но, в отличие от нее, не знал комфорта среднего класса и родительской любви. Отец умер, когда Скотт был совсем крохой, так что он едва его помнил, а мать была душевно нестабильна. В выпускном классе ему и вовсе пришлось переехать к тете.

Однако привычка избегать конфликтов, которую они оба выработали, чтобы пережить детские травмы, сейчас играла против них.

Только когда ужин остался позади, посуда была вымыта, а дети выкупаны и уложены спать, у Эйми появилась возможность поговорить со Скоттом. Он стоит на кухне, проверяя содержимое холодильника и готовясь к большой еженедельной закупке.

— Можно тебя на секунду? — Эйми садится за стойку.

Скотт отрывается от открытого холодильника:

— Сейчас? Я хотел поскорее съездить в «Джайент». Уже поздно.

— Мне нужно пять минут.

— Ладно. — Он закрывает дверцу и прислоняется к ней спиной. — Что стряслось? Ты в порядке?

Нет, я не в порядке, — думает она. Она уговаривает себя не бояться, ведь его объяснения наверняка расставят все по местам. Эйми произносит заранее отрепетированную фразу так, чтобы дать ему возможность сказать правду, не заставляя обороняться:

— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Будто что-то происходит.

Скотт чешет затылок:

— Не совсем понимаю, о чем ты.

Облегчать ей задачу он явно не собирается.

— Кто тот друг, с которым ты встречался? В баре?

— Я же сказал. Парень из спортзала.

Эта ложь больно ранит. Эйми понимает, что нужно давить дальше, хотя напор никогда не был ее чертой. Но выбора нет.

— Я пошла за тобой до «Татте».

Он выпрямляется, мгновенно подобравшись:

— Ты что сделала?

— Я проследила за тобой и видела, как ты встретился с мужчиной. А потом подошла к нему. Мы поговорили. Он дал мне свою…

— Погоди… ты следила за мной до «Татте»? И говоришь мне об этом только сейчас?

— Зачем ты нанял частного детектива, Скотт? Скажи мне правду.

Он горько усмехается:

— Чья бы корова мычала.

— Что это значит?

— Когда ты собиралась сказать мне, что пришло заключение психолога по Ноа?

Эйми отшатывается:

— Откуда ты знаешь?

— Из кабинета психолога позвонили, чтобы назначить повторный прием. Сказали, что обычно ждут неделю после отправки отчета на почту, чтобы родители успели ознакомиться. И эта неделя прошла.

— Я собиралась сказать. На прошлой неделе был сплошной дурдом, а потом еще этот кошмар с Антоном…

— Ты не сказала мне, потому что прячешь голову в песок. Ты просто не хочешь признавать, что с ней что-то не так.

Эйми будто огрели обухом по голове.Откуда это взялось? Почему в роли обвиняемой внезапно оказалась она?

— Это несправедливо.

— Ты не хотела вести ее на тесты, а теперь боишься взглянуть правде в глаза.

Его слова бьют наотмашь.

— Я не знала, что ты так думаешь. — Земля уходит у нее из-под ног. Она никогда прежде не видела его таким злым.

— Мне надо в «Джайент». — Он направляется к корзине с тканевыми сумками для покупок и вытаскивает несколько штук.

Она идет следом:

— Но мы еще не договорили.

— Я договорил.

— Скотт, — она касается его плеча, и он резко оборачивается. — Зачем ты нанял частного детектива? Это как-то связано с Антоном?

На его лице отражается неподдельное изумление:

— С Антоном? Нет, этоникак не связано с Антоном. Это по работе. У нас возникли проблемы с кражей интеллектуальной собственности.

— По работе?

— Да. По работе. Ну знаешь, моя работа?

— Почему ты ничего не сказал?

— Мне запрещено об этом распространяться. Возникли сложности с одним из консультантов, обстановка довольно напряженная. Джон Блок нам помогает. Мы не хотим привлекать лишнего внимания. Ты ведь понимаешь? Так что я был бы признателен, если бы ты не болтала об этом.

— Кому я скажу?

Он пожимает плечами:

— Да кому угодно. Лизе. Гвен.

— Твоя работа под угрозой? Мне стоит переживать?

— Нет. Все будет нормально. Просто временные трудности.

— Жаль, что ты не сказал мне сразу. На фоне всего этого… Антон, потом твой поход в «Виллиан энд Сэйнт»…

— Я пошел в «Виллиан энд Сэйнт» на встречу с Джоном Блоком. Если Антон потащился за мной после того, как мы разошлись, я понятия об этом не имел. Клянусь. В последний раз я видел его на крыльце его дома. И если полиция поговорит с Джоном Блоком, а они наверняка поговорят, и он скажет то же самое.

Эйми кивает.

— Мы закончили? Я могу наконец поехать за продуктами?

Эйми внутренне вздрагивает от неприкрытого сарказма в его голосе.

— Да. Закончили.

Скотт хватает ключи и выходит через заднюю дверь. Эйми стоит на месте, словно пригвожденная к полу. Ничего незакончилось , и легче ей не стало. Скотт впервые чуть не сорвался на крик, и она до сих пор не может понять, что именно вывело его из себя. У него было право злиться из-за слежки, но то, как молниеносно он перевел стрелки на нее саму, вызывало тревогу. Голова идет кругом.