Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 22

Он кивнул.

— Помню, у тебя день рождения в начале декабря. Вот почему мы так хорошо ладим. А я Водолей. Про нас даже стихи есть: женщина-Водолей нежная, но с железным стержнем, общительная, но в душе одиночка. Предсказуемая в своей непредсказуемости.

— Ого. Звучит сложно.

— Я как орхидея. Прекрасная, дикая, и мне нужны особые условия, — она накрыла ладонь Антона своей рукой и заглянула ему прямо в глаза. — Но если понять, что мне нужно, я буду цвести для тебя снова, и снова, и снова.

Это был ва-банк. Он мог отдернуть руку, отшутиться, перевести тему. Но Антон не шелохнулся. Он лишь понимающе кивнул.

— Не думал, что ты такая творческая натура. Гвен, Скотт, все остальные подкалывают меня из-за того, как долго я пишу вторую книгу. Они и представить не могут, какой это адский труд — создавать что-то с нуля.

— А я понимаю. Я искренне восхищаюсь тобой. Твоя первая книга просто потрясающая. Я никогда не говорила тебе этого раньше, потому что считаю себя не вправе рассуждать о литературе, — она кокетливо улыбнулась. — Но твой слог, образы, язык... Книга великолепна.

На самом деле она купила ее с твердым намерением прочесть, как только чета Хоури поселилась в Нассау-Корт. Было так приятно небрежно бросить роман на журнальный столик и невзначай хвастаться гостям, что автор — их близкий друг. Но в действительности текст показался ей невыносимо заумным, а язык путаным. Она вообще не особо любила читать.

— Спасибо, что сказала это, — Антон улыбнулся. — Если книга находит в тебе отклик, значит, ты имеешь полное право о ней судить. Искусство принадлежит всем. Читать может каждый.

Его лицо словно озарилось изнутри, раскрывшись так, как Лиза еще никогда не видела. В этой своей хмурой, глубокой серьезности он был чертовски привлекательным мужчиной.

— И я рад, что ты поделилась своей историей. Не нужно бояться признать, что тебе было больно. Не нужно стесняться быть уязвимой, — он бросил беглый взгляд на Гвен, которая заливисто хохотала над какой-то шуткой Скотта.

— Некоторые вечно корчат из себя супергероев. Ни за что не покажут, что они тоже люди, — он сделал приличный глоток из бокала. — Но это только отталкивает.

Двусмысленности быть не могло. Пусть он был навеселе, но он только что открыто принизил собственную жену. Лиза была в восторге. Внизу живота сладко екнуло. Гвен и Антон вовсе не были нерушимой скалой.

Когда он прижался своим бедром к ее ноге и пробормотал:«Прости» , она лишь улыбнулась.

— Не извиняйся, — ответила она, прижимаясь в ответ.

К черту лыжные травмы, чужие кошельки и пропавших собак.

Вот то, что она может отнять у Гвен. То, что она заберет с величайшим наслаждением.

Антона.

Глава 15

НАСТОЯЩЕЕ

Скотт спускается по лестнице с ярко-зеленой спортивной сумкой через плечо.

— Постой, подожди минуту, — говорит Эйми, поднимаясь со своего места у кухонного острова. — Нам нужно поговорить.

— Сейчас? У мальчиков футбол еще целый час, а потом я обещал отвезти их в Норвуд-парк. Если я не схожу в зал прямо сейчас… — он пожимает плечами. — Я не тренировался уже три дня. Мне нужно размяться. — Скотт вздыхает. — Давай так: я приготовлю ужин и сделаю большую закупку продуктов на неделю, если ты набросаешь список.

— Дело не в покупках, — говорит Эйми.

— А в чем тогда?

Она чувствует себя загнанной в угол. Не может же она выпалить:«Я прочитала кусок твоего сообщения, можно дочитать остальное?» Или может? Порой ей чертовски трудно осознать себя взрослой, женой и матерью. Выходя замуж и рожая детей, она была наивной, полагая, что обязанности разделятся сами собой, поровну, и очень удивилась, когда этого не произошло. Скотт, в отличие от многих других мужей, был готов вносить свой вклад в семейный быт, но им нужно было руководить. Словно он был ее подчиненным. Она никогда не хотела быть генеральным директором собственной семьи. Ей и без того хватало управления бизнесом, Тимом и всей бригадой.

Именно тогда она снова начала отчаянно скучать по матери. Боль, которая, как ей казалось, утихла спустя годы после ее смерти, стала пульсировать с новой силой, когда у Эйми появились собственные дети. Ей хотелось обратиться к ней за советом, сталкиваясь с трудностями материнства и брака, и отсутствие матери отзывалось свежей раной.

Скотт имеет право пойти в спортзал, если хочет. Даже само слово«право» кажется нелепым. Он — взрослый мужчина.

Но сегодня все иначе. Антон мертв, убит, и полиция только что допрашивала Скотта прямо в этом доме. А теперь он снова сбегает, утверждая, что идет в зал, но после того сообщения его спешка настораживает.

— Мне не по себе. Я хочу обсудить то, о чем говорил детектив. Как думаешь, Антон следил за тобой до бара «Виллиан энд Сэйнт»? Есть хоть какая-то причина, по которой он мог это сделать?

Скотт смотрит на часы, затем на нее, словно решая, может ли выделить пару минут.

— Нет. Я не вижу ни одной причины, зачем ему следить за мной. Я рассказывал тебе про тот вечер. Несколько раз. Мне ужасно жаль, что с ним это случилось. Я сам напуган до чертиков тем, что его убили возле того же бара, куда пошел я. Но я сломал всю голову, пытаясь вспомнить хоть что-то, способное объяснить, что он делал в том переулке. И ничего не нахожу, — он перехватывает сумку поудобнее. — Если бы я только мог все вернуть, Эйми. Вернуться в ту пятницу и выслушать весь его бред. Но я так спешил. Чувствую себя полным мудаком.

— Ты не мудак.

— Просто он был пьяным и невыносимым, и мне следовало остаться с ним, но я хотел побыстрее свалить. Я без конца прокручиваю это в голове. Зачем ему было идти за мной?

Он пытливо всматривается в ее лицо.

— Не знаю, — произносит она. — Может, он и не шел. Может, он оказался там совершенно по другой причине.

— Надеюсь. Очень на это надеюсь. Не хочу быть связанным с его смертью, даже косвенно.

— Иди в зал, — говорит Эйми. — Поговорим вечером.

Однако еще до того, как за ним захлопнулась дверь, в ее голове созрел план.

Эйми натягивает обувь, одновременно набирая Лизу.

— У меня огромная просьба, — выпаливает Эйми. — Мне нужно срочно отлучиться. Ноа осталась одна, ты не могла бы…

— Прийти? Конечно! Буду через пять минут. Все хорошо?

— Все в порядке. Но мне нужно бежать. Прямо сейчас, — она знала, что ответ будет утвердительным, и чувствует укол вины. Лиза всегда рядом. Всегда на подхвате. Всегда готова помочь. Будто думает, что если сделает себя незаменимой, ее будут больше любить. Но Эйми хорошо относится к Лизе, несмотря на то что эта навязчивая потребность быть нужной тянется за ней шлейфом, словно приторные духи. Лиза не уверена в себе, и Эйми ее жаль. Она помнит, какой уязвимой была сама в первые годы после смерти матери, как отчаянно искала дружбы и простого тепла. Она старается проявлять эту чуткость к Лизе, даже когда та перегибает палку.

Она уже собирается сбросить вызов, как Лиза прочищает горло:

— Это полиция только что отъехала от вашего дома?

— Да. Поговорим позже, ладно? Прости, мне нужно передать документы клиенту, я уже на пороге.

Она ненавидит врать, но что ей сказать? Что она собирается бежать за собственным мужем? Что хочет шпионить за ним из-за отрывка прочитанного сообщения? Эйми вешает трубку и хватает пальто. Сквозь стеклянную вставку входной двери она видит, как Скотт с сумкой на плече сворачивает в проход, ведущий к центру Бетесды. Придется бежать, чтобы не потерять его из виду.

— Ты куда?

— Что? — она оборачивается и видит Ноа на верхней площадке лестницы. — Ой, милая, мне нужно отлучиться на минутку. Лиза уже идет. Занимайся своими делами, я вернусь быстрее, чем ты заметишь.

— Я не хочу, чтобы она приходила. А что ты должна отнести клиенту? У тебя в руках ничего нет.

Эйми вздрагивает от неожиданности:

— Ты подслушивала?

— А что это значит?

— Это когда слушают чужие разговоры.