Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 49

— То есть, если его работа заключается в постоянных разъездах, значит, у него должна быть своя машина? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос звучал не слишком настойчиво.

— Да, — кивнула Наоми. — Но у нас есть специальные служебные машинк, на которых они и ездят.

Она снова взяла бутылку, сделала ещё один глоток и поставила её обратно на стол. Я заметил, как она чуть прикусила губу — может, задумалась о чём-то, а может, просто ждала, что я скажу дальше.

Я вдохнул, чувствуя, что подхожу к важному моменту, и спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без лишнего давления:

— Скажите, а они могут использовать эти машины для личных нужд?

Наоми на мгновение замерла, глядя на меня с лёгким недоумением, затем она чуть склонила голову набок, будто переваривая вопрос, и переспросила:

— Как это?

Я понял, что вопрос прозвучал слишком расплывчато, и решил уточнить, чуть усмехнувшись, чтобы снять напряжение:

— Эм-м, я имею в виду — могут ли они, допустим, после работы уехать на ней домой? Или заехать в магазин по пути? Или использовать её для чего-то, что не связано напрямую с работой?

— Ааа, — протянула Наоми, и на её лице появилось понимание, затем она слегка улыбнулась, словно мой вопрос показался ей забавным, и ответила уже более расслабленно: — Да-да, могут. У нас хоть и есть служебная стояк, где можно ставить машину. Но мы разрешаем сотрудникам забирать их в дом, чтобы они не терять время с утра и могли сразу езжать на маршрут. — она сделала короткую паузу, затем добавила, чуть прищурившись, словно обдумывая следующий шаг: — А в магазин… не могу сказать, может, и ехают. Но топливо мы оплачивать только по маршрутам… связанным с роботом.

Я усмехнулся, услышав, как она сказала «роботом» вместо «работой».

Её акцент, который я заметил ещё в самом начале, становился заметнее, когда она говорила быстро и не задумывалась. Пускай её речь и была с ошибками, это звучало… по-своему мило. Не то чтобы я зацикливался на таких мелочах, но всё же мне казалось это забавным.

И, видимо, она сама этого не замечала, потому что, когда я чуть улыбнулся, она посмотрела на меня с лёгким недоумением. Будто ее взгляд спрашивал: «Что смешного?» И я тут же убрал улыбку, понимая, что она может воспринять это как насмешку, хотя я вовсе не хотел её обидеть. Просто в голову пришла эта мысль, и я не сдержался.

Наоми смотрела на меня ещё пару секунд, но ничего не сказала — видимо, решила, что это неважно.

Я же поспешил задать следующий вопрос:

— А как вы определяете, по каким маршрутам они ездили? В машинах установлены трекеры?

— Крекеры? — переспросила Наоми с удивлением на лице и тут же нахмурилась.

Я усмехнулся и поспешил ответить:

— Нет-нет, трекеры, ну, что-то типа прибора для слежения.

— Аааа… да-да, точно, — закивала Наоми и, не придавая значения моей улыбке, развернулась к монитору и, щёлкнув мышкой, открыла какую-то программу. Затем произнесла, чуть склонив голову: — У нас есть GPS-трекеры на всех служебных машинахуй. Система смотрит маршрут и вяжет его к сотрудникам. Есть еще планшет, где сотрудники отмечают торговые точки. Их тоже проверяют и отслеживают геоло…кейшон через приложение.

Я кивнул, и в голове начала вырисовываться интересная мысль.

Хм, так у него ещё и рабочий планшет есть, — чуть прищурился я. — Его бы тоже проверить… Хотя, если подумать… какой от него толк? Он же может оставить его в любом месте — в офисе, у клиента, да где угодно, — и будет казаться, что он там и находится. Да и наверняка есть куча приложений, чтобы подделать геолокацию. Так что это не особо поможет, а вот машина — это другое. Её не оставишь где попало. Если Евгений действительно использовал служебный транспорт для чего-то, что не связано с работой, это должно было оставить след.

Я посмотрел ей прямо в глаза и спросил:

— А вы можете проверить, скажем, вчера или позавчера, где он ездил на этой машине?

Наоми задержала взгляд на мне, затем коротко кивнула — мол, да, могу — и перевела его на монитор. Её пальцы снова забегали по клавиатуре. Она работала быстро, уверенно, и от этого у меня появилось чувство, что скоро я узнаю что-то важное.

Затем прошло, наверное, минут пять, может, десять.

Наоми всё это время что-то сосредоточенно искала в системе, периодически щёлкая мышкой и вглядываясь в экран. И всё это время её рука то и дело тянулась к бутылке с водой.

Сначала я не обращал на это особого внимания. Ну пьёт человек воду — что тут такого? Жарко, душно. В кабинете и правда спёртый воздух. Но чем дольше я наблюдал, тем более странным это начинало казаться. Она делала по два-три коротких глотка, ставила бутылку обратно, и через минуту снова брала, снова пила, снова ставила.

И так раз за разом, при этом она не выглядела как человек, которого мучает жажда или сушняк после запоя. Она была спокойна, собрана, сосредоточена на экране. Но при этом пила воду с какой-то механической регулярностью, будто это был ритуал, а не потребность.

И тут мне в голову пришла мысль. Настолько глупая, что я даже мысленно усмехнулся сам себе.

Она же, наверное, из Африки? — подумал я, и внутри тут же шевельнулось что-то неловкое. — У них ведь там, кажется, проблемы с питьевой водой. Может, у неё это на уровне привычки или инстинктов — пить, когда есть возможность, потому что там её нет?

Я тут же почувствовал себя дураком, живущим стереотипами, и подумал: «Ну вот зачем я так? Она обычный человек, который просто пьёт воду. И у неё, скорее всего, нет никаких проблем с доступом к ней. А я сижу и придумываю всякую чушь, основываясь только на том, что она чернокожая». Я усмехнулся от этой мысли — скорее даже от самого себя, от собственной неловкости.

И в этот момент она, будто почувствовав мою усмешку, подняла на меня взгляд. Он был серьёзным. Даже чуть настороженным и без тени улыбки. От чего я тут же постарался придать лицу нейтральное выражение.

Наоми задержала взгляд на пару секунд, потом, ничего не сказав, развернула монитор так, чтобы я тоже мог видеть, и произнесла: «Вот дрочки, по которым он проезжал в пятницу». Я сразу переключился, принял серьёзный вид и начал вглядываться в экран.

На карте была проложена линия маршрута с отмеченными точками. В пятницу всё выглядело вполне обычно: несколько аптек в разных районах города, потом ещё пара точек на окраине. Вроде никаких отклонений и ничего подозрительного.

— А это что за точка? — спросил я, указывая пальцем на одну из меток.

Наоми чуть наклонилась, вглядываясь в экран, и ответила:

— Это крупная аптечная сетка. Обычно он там проводит по часу, иногда больше. Собирает заявки.

Я кивнул, продолжая изучать карту, одновременно подумав:

Ну теперь я убедился, что в пятницу Евгений действительно ездил исключительно по работе. Никаких странных поворотов, никаких точек, которые не вписывались бы в его рабочий маршрут. И, что интересно, в пятницу он не поехал на служебной машине домой. Судя по трекеру, он оставил её на какой-то стоянке.

— А суббота? — спросил я, переводя взгляд на следующий день. Наоми переключила на субботу. Карта была почти пустой. Была только одна точка, где машина простояла весь день. И эта точка была той же самой стоянкой за чертой города. — А что это за место, не скажете? — я указал на неё. — Его машина там целые сутки простояла.

— Это служебный стояк… — ответила Наоми и тут же себя поправила. — … стоянька. — она сделала паузу, будто о чем-то задумалась, и затем добавила. — В субботу отдых, потому машина на месте одном.

Хм, помню, что Евгений говорил, что его служебная машина сломалась, и в день исчезновения жены он оставил её на стоянке, а домой приехал на такси. Поэтому в этом месте вопросов вроде бы нет. Но если у него нет своей машины, значит, он точно использовал служебную для личных дел. Интересно, что об этом знает Наоми?

— А почему он оставил её там? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал без лишнего давления. — Евгений не ездил на ней домой? Или у него… может есть своя машина?