Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 48

Я двинулся за ней, и взгляд сам собой скользнул по её фигуре. Она шла впереди, и ниже, на уровне её бёдер, мягкая ткань штанов весьма соблазнительно натягивалась, открывая взгляду округлые, упругие формы. Я сразу же поймал себя на том, что смотрю туда, куда не стоило бы. А в голову снова лезут грязные мысли. Однако внутри, где-то на самом дне, шевельнулось другое желание, и совсем не пошлое.

Глядя на неё, мне вдруг захотелось узнать её получше. Мысль казалась глупой, особенно учитывая, что я то ещё животное. Да и к тому же мы знакомы всего пять минут, и половину этого времени я пытался выговорить её фамилию. А всё равно — любопытно.

У меня не в первый раз возникает такое чувство, когда я натыкаюсь на что-то новое и неожиданное, и это жуть как меня цепляет и притягивает. И всё потому, что «это» выбивается из привычной картины.

Я усмехнулся про себя и подумал: «Эх, скорее всего, я просто пытаюсь оправдать свою похоть». Наоми тем временем остановилась у одной из дверей, и я тут же резко поднял взгляд от её ягодиц.

— Сюда, — произнесла она и, толкнув дверь, шагнула внутрь, и затем, жестом приглашая меня войти, добавила: — За мной.

Я послушно последовал за ней и тут же почувствовал, как воздух в кабинете встретил меня спёртой, тяжёлой духотой. Будто здесь окна не открывали уже несколько дней. На стульях у стены валялись вещи: лёгкая куртка, несколько пакетов с одеждой. На полу лежали тапочки. Стол был завален бумагами и папками, а среди этого рабочего хаоса, на самом краю, красовался пакет с логотипом службы доставки еды.

Мельком оглядев этот бардак, мне в голову пришла мысль, что здесь скорее живут, чем работают. Или, по крайней мере, проводят очень много времени.

А может, она работает допоздна и старается совмещать всё сразу? — прикидывал я, пытаясь хоть как-то объяснить этот беспорядок. — Интересно, однако. Ей самой-то комфортно работать в такой… атмосфере?

Наоми тем временем прошла к столу и ловким движением сдвинула все вещи в сторону, освобождая место. Затем обернулась ко мне, указывая на одно из кресел напротив.

— Присаживайтесь, — сказала она и, заметив, как я оглядываю кабинет, добавила, чуть смущаясь: — И надеюсь, вы простить меня за беспорядок.

— Да ничего страшного, — ответил я, проходя дальше и присаживаясь в кресло. Но любопытство — и профессиональная привычка замечать детали — не оставляли меня в покое. Я решил уточнить, позволив себе лёгкую усмешку, чтобы вопрос не звучал слишком навязчиво, а скорее походил на шутку: — Извините… а для чего вам тут столько вещей? Вы как будто здесь живёте.

Наоми опустилась на стул напротив меня, щёлкнула кнопкой на системном блоке, и компьютер с надсадным гудением начал загружаться.

Затем она на мгновение задержала взгляд на мониторе, затем повернулась ко мне и ответила с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой:

— Ну-у… так оно и есть. Я тут живу.

Я на секунду замер, переваривая услышанное. Её слова прозвучали так буднично, так обыденно, будто она сказала, что предпочитает чёрный чай зелёному. Но смысл их заставил меня внутренне напрячься.

Серьёзно? — мысленно переспросил я, и в голове тут же начала пульсировать нехорошая мысль. — А почему она тут живет? Она что, у нас нелегально? Чёрт, тогда ведь мне придется…

Я уже открыл рот, чтобы спросить, но Наоми, будто прочитав мои мысли по тому, как изменилось моё лицо, опередила меня.

— Это временное место. Недавно мне приходилось съехать, — сказала она, и голос звучал ровно, но я заметил, как она отвела взгляд в сторону — туда, где на стене висел календарь. — И я просила начальство разрешение мне пожить здесь пару дней, пока не отыскать новую квартиру, — она неопределённо повела рукой. — Поэтому и здесь всё так… разбросанно.

Она замолчала, и в этой тишине я почувствовал, как внутри меня сталкиваются две вещи: удивление и лёгкое, но настойчивое сомнение. «Может, мне стоит проверить её документы, мало ли что. Или… не стоит?». Я чуть помедлил, давая себе время подумать.

По своему опыту я не раз сталкивался с тем, что компании набирают нелегалов, но им, как правило, выделяют жильё — какую-нибудь комнату в общежитии, а не кабинет в офисе. А учитывая, что это фармацевтическая компания, а не какая-нибудь стройка, где рабочая сила всегда в дефиците и на многое закрывают глаза.

Здесь всё серьёзнее: проверки, лицензии, отчётность. Вряд ли они стали бы так рисковать и держать нелегала на такой должности. Да и вообще, она выглядела искренне, когда рассказывала про выселение. Не похоже, чтобы врала.

Взвесив всё это в голове, я решил не углубляться в эту тему. Ведь моя задача сейчас была совсем другая. Я пришёл за информацией, а не за тем, чтобы играть в инспектора по миграции. К тому же, если у неё действительно есть проблемы, мои расспросы могут только всё усложнить.

Я чуть наклонился вперёд, давая ей понять, что принимаю её объяснение без лишних вопросов, и постарался, чтобы голос звучал ровно, без осуждения:

— Понимаю, нынче вообще тяжело найти квартиру.

Наоми коротко кивнула, и в её глазах мелькнула быстрая, почти неуловимая благодарность — за то, что я не стал лезть с расспросами. Затем она развернулась к монитору и начала что-то печатать, не глядя в мою сторону. Пальцы её бегали по клавиатуре с той лёгкой, отточённой привычностью, какая бывает у людей, которые много работают за компьютером.

Спустя несколько секунд она на мгновение замерла, подняла на меня взгляд и спросила уже деловым тоном:

— Так… а о ком именно ты хотель узнать?

Посмотрев ей прямо в глаза, я заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без лишних эмоций:

— Я хотел узнать у вас про человека по имени Убойнов Евгений Викторович. Работает ли у вас такой?

Наоми, не отрывая взгляда от монитора, тут же ответила, и в её голосе прозвучала уверенность человека, который точно знает, о ком идёт речь:

— Да, мне знаком такой. Он работает у нас представителем компании по работе с аптечными сетками.

Я выдохнул с облегчением.

Так-так, это уже хорошо, — подумал я, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. — А то я бы, наверно, психанул, если бы снова сказали, что не знают такого.

Я кивнул, давая ей понять, что слушаю дальше, и задал следующий вопрос, стараясь, чтобы он звучал как можно более буднично:

— Скажите, а в чём именно заключается его работа?

Наоми на мгновение отвела взгляд от монитора, затем наклонилась и достала из-под стола пластиковую бутылку с водой. Открутив крышку, она сделала небольшой глоток, поставила бутылку обратно и, чуть откинувшись на спинку стула, начала рассказывать, глядя на меня уже более внимательно, будто прикидывая, сколько информации можно мне выдать.

— В работе… разъездного типа. Он ездит по аптекам нашенского региона — заключает договоры на подставку, представляет новые линии препаратов и водит презентации для фармацевтов. Еще… иногда может ехать в соседние области, если там есть толстый клиент. Это стандартна практика для представлятелей фармкомпаний.

Она говорила с лёгким акцентом, но теперь я ещё и заметил, что, когда она произносит длинное предложение, иногда проглатывает окончания или использует не совсем подходящие слова. Но суть всего ею сказанного всё равно была понятна, и я слушал её, не перебивая, мысленно отмечая детали.

— Также в его обязанности входил поддерживать связь с постоянными клиентами, искать новых, отслеживать дебильскую задолженность… — она сделала короткую паузу, и я заметил, как её взгляд на мгновение стал чуть задумчивым, будто она вспоминала что-то важное. — По сути, как тортовый представитель, с большим акцентом на продаж, а не на меди…цин…с…кую… консультейшен.

Я слушал её, и внутри меня медленно вырисовывалась картина.

Так… разъездной характер работы — это как раз то, что мне нужно было услышать. Если он постоянно в разъездах, значит, может по пути и заехать куда-нибудь по своим делам. Но теперь вопрос: на какой машине? Евгений хоть и говорил, что обычно ездит на служебной, но всё же стоило уточнить.