Bleach: Император душ. Том 1 (СИ), стр. 88

Стоило мне увязнуть в этих невесёлых мыслях, как мои длинные волосы резко взметнулись от налетевшего порыва. Я недоумённо оглянулся. Доселе мирный золотой океан вокруг начал яростно волноваться и пениться, а из глубин сияния начали вырываться плотные воздушные потоки, упрямо бьющие мне в затылок. Чем дольше я стоял на месте, отказываясь делать хотя бы шаг, тем настойчивее невидимая сила принималась подталкивать меня в спину.

— Да ты не охренел ли часом?! — искренне возмутился я, обращаясь к бушующей пустоте. — Может, ты на меня ещё и упряжь нацепишь да понукать начнёшь? Ты меня ни с кем не перепутал, чудо-юдо?

Гнев, горячий и колючий, закипел у меня в груди. Однако призрачный хозяин этого пространства мои претензии попросту проигнорировал. Напор сзади ощутимо усилился, превращаясь в глухое, неодолимое давление, а всего в нескольких шагах впереди из золотого тумана начала послушно формироваться очередная зыбкая сцена.

— Я туда больше не полезу! — перекрикивая завывания ветра, рявкнул я в пространство, которое с каждой секундой становилось всё более агрессивным.

Но когда плотный поток воздуха всё-таки сдвинул мои стопы с места, внутри меня словно натянутая струна лопнула. Всё моё естество яростно взбунтовалось против происходящего произвола. Я органически не переваривал, когда меня к чему-то принуждали силой. А уж тот факт, что какая-то чёртова недоделанная железяка возомнила себя кукловодом и решила переписать мою личность на ту, что её больше устроит, поднял в моей душе настоящее экзистенциальное цунами.

Из моего тела вырвался чудовищный, сокрушительный поток рейацу. Плотный столб ослепительного света ударил прямо в пространство, напрочь отгораживая меня от этого беспардонного давления извне.

— Ты меня не слушаешь, — произнёс я уже совершенно спокойно и разочарованно покачал головой.

Гнев улетучился так же резко, как и вспыхнул. Бурные эмоции редко оказываются хорошими советчиками даже в банальных бытовых мелочах, а уж в экстремальных ситуациях от них и вовсе один вред.

Ткавшаяся из сияния картина тем временем сама, вопреки моей воле, поплыла в мою сторону. Будущему занпакто, судя по всему, были глубоко до лампочки мои слова, мои желания и любые их производные. Местный невидимый кукловод упрямо гнул свою линию.

Что ж, не став больше попусту сотрясать воздух, я просто выставил руку вперёд и закрыл глаза. Взяв на вооружение тот самый базовый приём, которому я когда-то самолично обучал студентов Академии, я сконцентрировал всё своё естество, всю свою волю и духовную силу в одной точке — на кончиках пальцев протянутой ладони — и сделал решительный шаг вперёд.

Глава 24

В мгновение, когда моя ладонь встретилась со светящимся кадром чужой жизни, во все стороны рванул яростный вихрь сталкивающихся энергий. Эта невидимая схватка замерла прямо на подушечках пальцев — в самом буквальном, физическом смысле. И чем дольше продолжался незримый поединок, тем отчётливее я осязал чужую волю, затаившуюся по ту сторону. Пристальное, сфокусированное на мне внимание давило так, словно на плечи опустилась монолитная бетонная плита.

Понимание колоссальных ставок мгновенно мобилизовало все внутренние ресурсы. Я ясно осознавал: если сейчас уступлю, со мной случится нечто куда более жуткое, нежели обычная гибель. Страх перед концом бытия давно покинул меня. Даже когда чужая рука приставляла к моему виску пистолет со взведённым курком, я сохранял ледяное хладнокровие. Прежняя уверенность в собственном квазибессмертии надёжно защищала от трепета перед физическим угасанием. Но сейчас разворачивалось то, что испокон веков пробуждало во мне подлинный, первобытный кошмар. Покушение на разум. Прямая атака на саму личность, которую занпакто, судя по всему, вознамерился полностью переписать, руководствуясь какой-то своей, чуждой мне логикой.

В тот момент, когда моя рейацу по волоску стала отступать под напором моего противника, я понял: если прямо сейчас не предприму шагов к экстренной эвакуации, то умру окончательно и безвозвратно. Моё сознание перепишут, и в лимб уже попадёт кто-то другой, точно не я.

Так как я не идиот и слабоумием не страдаю, то после нескольких смертей, наступивших вследствие продолжительных мучительных пыток, решил для себя: после перерождения в первую очередь должен искать способ экстренной эвакуации из текущей жизни. И этот раз не стал исключением. Одной из первых техник, что я разработал, была атака на сцепку между душой и телом.

Едва эта мысль до конца оформилась в моём разуме, я с абсолютной ясностью признал, что это земное воплощение подошло к концу. Больше не нужно было себя беречь, так что я сбросил все внутренние ограничители. Наплевать, что запредельные усилия выжигали меня изнутри, нанося непоправимый вред. Чужой натиск наконец увяз, потеряв прежнее преимущество, и я мощным рывком вернул нас на исходные позиции. Выплеснутые до самого дна резервы начали стремительно кристаллизоваться, формируя концептуальное острие — невидимый клинок, призванный раз и навсегда перерубить связующую нить между душой и телом.

Стоило мне отшвырнуть противника назад и внутренне приготовиться к неизбежной смерти, как ощущение устремлённого на меня взгляда обострилось стократно. Хотя нет, «взгляд» — слишком слабое слово. Это было тотальное, бесцеремонное сканирование. Неведомая сила безразлично прошла сквозь плоть, мышцы и кости, заглядывая в такие сокровенные пласты моего существа, куда я ни под каким предлогом не позволил бы проникнуть ни единой живой душе.

В то самое мгновение, когда это ментальное вторжение наткнулось на формирующийся клинок, призванный отправить меня на очередное перерождение, внешнее давление резко оборвалось. Без всяких переходных фаз или затухания. В один миг я, мысленно «теряя литры крови», готовился нырнуть в лимб, а в следующий — уже стоял, тяжело и хрипло дыша, перед открытым ящиком, залитым «небесным сиянием».

Моя ладонь была вытянута вперёд и едва не касалась светящейся рукояти меча. Опомнившись, я резко отдёрнул пальцы и с силой захлопнул тяжёлую крышку.

Несколько минут я просто стоял неподвижно, невидящим взором уставившись в пустоту. Тот самый «взгляд на тысячу ярдов», знакомый каждому, кто только что заглянул в бездну. Ещё мгновение назад я балансировал на волоске: в лучшем случае меня ждала гибель, в худшем — окончательное уничтожение личности.

— Ненавижу резкие переходы, — едва слышно прохрипел я и лишь секунду спустя ощутил, как чья-то рука настойчиво трясёт меня за плечо.

Кое-как повернув голову, я наткнулся на бледное лицо Нимая. Его губы активно шевелились, но в ушах стоял плотный, монотонный гул, напрочь отсекающий любые шумы внешнего мира.

— Что ты говоришь? — глухо переспросил я, пытаясь сфокусироваться.

— Что случилось? — голос создателя клинков наконец пробился ко мне, словно сквозь толстый слой ваты. Оглушение постепенно отступало, позволяя нормально разбирать речь. — Почему ты не взял занпакто?

Мне потребовалось несколько десятков секунд, чтобы просто осознать суть вопроса. Голова раскалывалась так, словно ею отыграли пару футбольных матчей, а затем до отказа набили сухими опилками. Пульсирующая боль сопровождалась глухим, вязким отупением. Впрочем, это было меньшим из зол. Самой жуткой проблемой стала душа, которая после чудовищного перенапряжения буквально корчилась в агонии. Я, напрягая последние оставшиеся в порядке извилины, исследовал тот вред, что нанёс себе после того, как сбросил ограничители. Судя по всему, мне «повезло»: непоправимого ущерба я не успел себе нанести. Ещё бы немного — и о профессии шинигами можно было бы забыть.

— Почему не взял?.. — собрав разлетающиеся мысли в кучу, я заставил себя выдавить ответ. — Наверное, потому, что этот клинок меня едва не прикончил. И отпустил лишь тогда, когда осознал: я скорее уничтожу себя, чем позволю ему играться с моим разумом.

Судя по виду Нимая, моя исповедь его ничуть не удивила и не разочаровала. Напротив, в глазах кузнеца разгорался яростный огонь исследовательского азарта, а на губах заиграла мечтательная, почти безумная улыбка.