Bleach: Император душ. Том 1 (СИ), стр. 102

Неот пару секунд тупо силился разобрать этот шифр, а потом не выдержал и заржал во весь голос.

В ту же секунду на трибунах старшие офицеры гурьбой скручивали лейтенанта Одиннадцатого, который едва не сиганул на арену с занпакто наголо.

Похоже, этот смех стал последней каплей: внутри Кенпачи что-то окончательно сломалось. Вся его бравада, которая держалась на одном упрямстве и ярости, просто испарилась. Его монументальная фигура как будто даже стала меньше ростом.

Неот отсмеялся и спокойно наблюдал за этой переменой. Ему ни капли не было жалко этого человека. Он успел разузнать всё про Одиннадцатый отряд и его нынешнего капитана, и картина была, прямо скажем, неприглядной.

Когда-то Одиннадцатый считался самым боеспособным отрядом и всегда шёл на острие атаки. Не потому, что его бойцы бездумно лезли напролом: среди них хватало сильных шинигами, освоивших шикай, кидо и дзандзюцу. В любом крупном конфликте Готэй 13 мог на них положиться.

Теперь от прежней славы осталась кучка вымогателей, насильников, пьяниц и прочих отбросов. И хотя Киганджо был не единственным виновником деградации подразделения, постарался он знатно. Оставалось только дождаться, когда тот решится пустить в ход последний козырь.

Неот прислушался к своим ощущениям, а затем повернул голову и посмотрел на висящий за спиной нимб. Чувства его не обманули: свет заполнил почти весь круг — не зажёгся лишь один луч.

Вернув взгляд на противника, он крикнул:

— У тебя почти не осталось времени. Если ты прямо сейчас не высвободишь банкай, то дальше сражаться вообще не будет смысла.

Спустя пару секунд Кенпачи с силой вогнал занпакто в плиты арены. Непонятно, то ли слова Неота заставили его действовать, то ли он наконец наскрёб остатки решимости в своём истерзанном теле. По арене разнёсся его на удивление внятный, хотя и негромкий голос:

— Банкай.

Киганджо не был слабаком — это стало понятно сразу, как только банкай начал раскрываться. Уровень рейацу подскочил на порядок. Арену мгновенно заполнил бешеный вихрь силы, который яростно хлестал по всему вокруг.

Любому другому бойцу пришлось бы преодолеть немало преград, чтобы просто прикоснуться к Кенпачи в банкае. Но против него стоял Неот, который и сам уже сдерживал следующую стадию своего шикая. Именно поэтому, едва банкай развернулся, монументальная фигура Неота на миг размылась. Его выставленный вперёд указательный палец, объятый золотым сиянием, безжалостно пронзил лоб уже бывшего капитана Одиннадцатого отряда.

Киганджо ничего не помогло — ни колоссальный объем рейацу, ни способности его занпакто. Золотой палец Неота воткнулся ему точно в лоб, и в ту же секунду вырвавшийся наружу свет начисто развоплотил фигуру поверженного Кенпачи на светящиеся внеземным сиянием частички.

До следующей стадии шикая оставался один шаг. Недостающий луч нимба уже начинал загораться, и меч был готов перейти на новый уровень. И хотя Неот хотел показать себя во всей красе — что, по его мнению, вполне удалось, — выкладывать все козыри сразу он не собирался. Он коснулся занпакто, который всё сражение мирно покоился в ножнах, и запечатал шикай. Арену на миг залило белым. Когда зрение прояснилось, доспехов уже не было. На месте золотого исполина стоял Неот обычного человеческого роста.

Смерть капитана, а также яркая вспышка на секунду отвлекли бойцов Одиннадцатого, и лейтенант всё-таки вырвался из рук подчинённых и сиганул на арену.

— Ублюдок! — заорал он, на ходу выхватывая занпакто.

Неот склонил голову набок. Он искренне терялся в догадках: с какой стати лейтенант так остро принял смерть своего капитана? Все остальные бойцы хоть и выглядели раздавленными, но в них не было того глубокого душевного надлома, который прямо-таки читался на лице этого смельчака.

«Они там с капитаном в слишком близких мужских отношениях были, что ли?» — подумал Неот.

Он уже приготовился отвесить пенделя этому самоубийце, но весь мелодраматический спектакль прервал Главнокомандующий. Он с силой ударил тростью по камню, на секунду буквально придавив всё пространство вокруг своей чудовищной силой.

Лейтенант мгновенно дал по тормозам. Он испуганно обернулся и со страхом уставился на Главнокомандующего.

— Бой окончен, — голос Ямамото разнёсся над ареной. — Приведи отряд в порядок, а потом ко мне на доклад… Кенпачи.

Глава 29

После слов главнокомандующего на полигон опустилась тишина. Все взгляды разом сошлись на мне.

Пару секунд я недоумённо стоял, не понимая, чего они все так уставились. Даже машинально повернул голову, словно за моей спиной могло находиться что-то невероятно интересное. Потом до меня наконец дошло.

Капитаны вокруг Ямамото заметно напряглись. Несколько ладоней почти одновременно легли на рукояти занпакто, кто-то чуть развернулся боком, занимая более удобную позицию. Сам главнокомандующий остался неподвижен, опираясь обеими руками на трость, и спокойно ждал моей реакции.

Похоже, капитаны опасались, что после такой демонстрации у нового Кенпачи засвистит фляга. Всё-таки в их глазах я только что показал силу, сопоставимую с мощью главнокомандующего. Какой-нибудь идиот или варвар на моём месте вполне мог решить: с какой стати мне подчиняться тому, кто не сильнее меня?

К счастью для окружающих, я всё-таки не был малолетним дебилом, которому сила вместе с мочой ударила в голову.

Я неспешно поправил сбившийся ворот, подтянул пояс с ножнами Анафемы и убрал руки от меча, оставив ладони на виду. Заодно стянул собственную рейацу ближе к телу, не позволяя ей расползаться по полигону. Кулона больше не было, и теперь держать её на коротком поводке приходилось самому.

Только после этого я поклонился Ямамото — уважительно, но без малейшего подобострастия:

— Как прикажете, Ямамото-сама.

Этого оказалось достаточно. Полигон словно сняли с паузы: люди снова начали дышать, двигаться и переглядываться. Те, кто успел схватиться за оружие, убрали руки от рукоятей, а напряжённые плечи заметно опустились.

Главнокомандующий задержал на мне взгляд, затем посмотрел на мои ладони и Анафему у пояса. Словно что-то для себя решив, он едва заметно кивнул. В следующий миг его уже не было.

Остальные капитаны переглянулись и один за другим начали исчезать в сюнпо. Перед уходом Кёраку двумя пальцами приветственно приподнял край шляпы. Затем посмотрел на Унохану, которая и не думала двигаться с места, похабно ухмыльнулся и растворился в пространстве с характерным звуком.

Когда капитан Четвёртого отряда осталась последней, она неторопливо подошла ко мне. Её руки по-прежнему скрывались в широких рукавах хаори, а на лице застыла привычная кроткая улыбка.

Остановившись в нескольких шагах, она слегка склонила голову набок:

— Ты меня не узнаёшь?

Вопрос на секунду выбил меня из колеи. Это был последний вопрос, который я ожидал от неё услышать. И тем не менее я добросовестно всмотрелся в её лицо, пытаясь отыскать в памяти хоть какой-то след. Ничего. Ни единого знакомого образа — если не считать рисунков, которые я видел ещё в первой жизни. Но они имели довольно мало общего с живым человеком. В этом перерождении мы с ней точно не пересекались.

— Нет, — честно ответил я и выжидательно уставился на неё, ожидая пояснений.

Она несколько секунд просто смотрела на меня, а затем с её лица исчезла слащавая улыбка. Унохана едва заметно выпрямила спину, вынула руки из рукавов и свободно опустила их вдоль тела. Движения были самыми обычными, но весь её облик изменился так резко, что я невольно подобрался.

Взгляд стал прямым и тяжёлым. От няшки-стесняшки не осталось и следа. Ещё мгновение назад передо мной стояла женщина — божий одуванчик. Теперь же на её месте находился воин с такой пугающей аурой, что даже последнему тупице стало бы понятно: она пролила океаны крови и с огромным удовольствием в них купалась.