Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 204

Гришка насупился, посопел, но спорить не стал. Разобрал свои дощечки, сложил у проёма горку из целых кирпичей, сверху пристроил скатку, а уже на скатку винтовку. Повёл снова стволом: ни дрожи, ни люфта.

– Вот это другой разговор, – одобрил я.

Алия справилась без подсказок. В простенке у её окна торчал обломок вывернутой железной балки. Она уложила на него свёрнутую плащ‑палатку, сверху винтовку, попробовала плечом: упор вышел неподвижный.

Себе я облюбовал обгоревшее окно. Подтащил уцелевший стол. Лег на столешницу на уровне окна, подложив под цевье выдвижной ящик от тумбы. Массивный, он был сделан из толстого дерева, а не из фанерки, вдобавок, обеспечивая неподвижность, я набил его обломками кирпичей. Стало совсем крепко.

Гришка тем временем закончил маскировку, отряхнул ладони и блаженно потянулся.

– Ну всё. Можно и вздремнуть до света. Командир, кто первым дежурить?

– Спать собрался? – Я повернулся к нему. – Всё ли сделано, студент? Ну‑ка, вспоминай.

– А чего? – Гришка захлопал глазами. – Замаскировался, лёжку оборудовал. Запасную, вон, тоже присмотрел, у той стены. Ложную выставлять не будем, я так понимаю: место тесное, внимание лишнее к дому привлекать ни к чему…

– Пути отхода не разведаны, – ровно подсказала Алия.

– А, вот ведь! Точно! – Гришка хлопнул себя по лбу. – Что бы мы без неё делали, а, Алексей? – тут же восхитился он громким шёпотом. – И минные поля запомнила, и методичку твою наизусть шпарит. Слушай, Алия, а борщ ты варить умеешь? Если и борщ умеешь, тебе вообще цены нет. Эх, вот бы мне такую жену!

– Умею борщ, – спокойно сказала Алия, проверяя свой подвес. – А ещё лучше борща умею эчпочмак. Бабушка научила.

– Это чего такое? – подозрительно спросил Гришка. – Звучит как‑то… странно. Как будто лягушки хлюпают.

– Пирожки такие, треугольные. С мясом, с картошкой, – Она повела рукой в воздухе, показывая треугольник. – После победы напеку, попробуете. А замуж я не собираюсь. Немца надо с нашей земли гнать, а не свадьбы гулять.

Сказала она это строго, но тут же не выдержала и разулыбалась.

А Гришка приободрился. Похоже, такой стимул побольше бить немцев, если только он ему требовался, был пареньку вполне близок и понятен.

Ночь неспокойная. Город перед нами был как на ладони: чёрный, ломаный, с дальними сполохами. Один за одним бухали взрывы, не переставая что‑то горело. Могло показаться, что это зарево закатное, но тянуло дымом и гарью, и сразу становилось ясно, что полыхают пожары. Изредка черноту неба перечеркивали огоньки трассеров. Где‑то в небе гудели самолеты, наши или немецкие – не разберешь.

Мы разобрались с оборудованием снайперских гнезд, и я поставил задачу подготовить запасные пути отхода.

– Как пришли, так и уйдём, – пожал плечами Гришка. – Через торец и двором. Ну или через парадный.

– Это самый очевидный путь. А теперь смотри сюда. Прижмут нас в этом доме – куда немец первым делом кинется? Туда же, на этот очевидный путь. Перекроет, и дело в шляпе, вернее, в кепи у него: мы тут как в ловушке. Дом хорош, пока из него есть выходы, о которых знаем только мы. Поэтому слушай приказ: вдвоём вниз, обшарить дом, найти запасные лазы. Подвал, проломы, вентиляционные ходы. Потом доложите.

– Вдвоём? – Гришка покосился на Алию. – Без тебя?

– Учитесь работать парой и без няньки.

– А вдруг мы чего не так сделаем?

– Тогда мы все погибнем, – спокойно сказал я.

– Тьфу, ёлки колючие! – Гришка аж поперхнулся. – Не, так не пойдёт!

– Значит, сделайте всё как надо. – Я улыбнулся. – Привыкайте к самостоятельности. Вперёд.

Они двинулись к лестнице, и я окликнул вдогонку:

– А оружие?

– Да куда с винтовкой‑то по щелям лазить, – сморщился Гришка. – Она длинная, несподручная. Мы ж только глянуть.

– Запомни раз и навсегда: без оружия – никогда и никуда. Хоть до ветру. Винтовки оставьте, возьмите автоматы.

Гришка охотно сгрёб оба трофейных автомата и протянул один Алие. Та взяла неловко, подержала на весу и нахмурилась:

– Я из автомата не умею.

– Для снайпера наука невеликая. Смотри. – Я взял у неё MP. – Рукоять затвора отводишь назад до упора. Хочешь поставить на предохранитель – заводишь её в этот вырез. Перед стрельбой освобождаешь. Бьёшь короткими, по два‑три. Долго держать спуск не надо – ствол полезет вверх. Поняла?

– Да.

Я знал, что она это сказала не для того, чтобы что‑то ответить – и вправду всё усвоила. Через минуту они ушли вниз, в темноту, осторожно ступая по битому стеклу: Гришка впереди, Алия следом.

А через три минуты вернулись чуть ли не бегом.

– Почему так быстро? – нахмурился я.

Гришка, тараща глаза, едва переводил дыхание:

– Командир! Там… там…

– Ну говори уже!..

Глава 14

– Там кто‑то есть, – проговорил Гришка, сжимая немецкий автомат.

– В каком смысле кто‑то? Люди? Немцы?

– Не знаю!

– Как это – не знаешь? – нахмурился я.

Не знает, а прибежал, будто с пожара.

– Они спят! – торопливо добавил Демидов.

– Что?

– Ну, мы пошли первый этаж обследовать, как ты велел. Все выходы искать. И в угловой комнате, в дальнем крыле, слышим: сопит кто‑то или храпит даже.

– Не показалось? Может, это крысы шумят?

– Ага. Крысы разве сопят? – возразил Гришка. – Я осторожненько подошёл, заглянул. Света мало, но там точно фигуры какие‑то, люди на полу спят.

Хоть какая‑то картина, но всё равно ничего не ясно.

– Сколько?

– Не знаю. Много.

– Странно, – я потёр подбородок.

– Может, фашисты? – предположил Гришка. – Засели тут.

– Нет. Были бы фашисты – мы бы наткнулись на часового.

– Тогда, может, наши?

– Ну нет. Тогда точно наткнулись бы на часового. Ты что скажешь? – повернулся я к Алие.

– Я тоже слышала это сопение, – подтвердила она. – Близко не подходила, чтобы не шуметь. Гриша один проверял. Больше сказать ничего не могу.

Я взял из рук Алии второй автомат, быстро в темном углу проверил трофейный фонарик: светит исправно, треснутое стекло на месте.

– Так… Стрелять нельзя, – начал я инструктаж. – Но в крайнем случае придётся. Поэтому забираем всё: винтовки, вещмешки, всё на себя. И будьте готовы отходить сразу.

– А чего, мы разве не проверим, кто там? – удивился Гришка.

– Проверим, конечно. Но я же говорю: если придётся стрелять, шум поднимется, и тогда уж уходим не мешкая. Через центральный не пойдем… в общем, уходим как пришли, через левый торец. Ясно?

Оба кивнули. Споро натянули на плечи вещмешки, разобрали винтовки. Алия сжимала мой парабеллум, который я выдал ей вместо автомата. С винтовкой в помещении несподручно, слишком громоздкая, и в ближнем бою перевести огонь с одного противника на другого быстро не выйдет. А пистолет или автомат – самое‑то, и затвор не надо дергать после каждого выстрела.

– Патроны проверь. Сними с предохранителя, – велел я, но это оказалось лишним.

Девушка уже и сама справилась, а ведь я научил ее пользоваться пистолетом за время нашей прошлой вылазки. Сказал, что оружие самообороны для ближнего боя снайперу необходимо, но нам их не выдают, так что с фрица снимешь.

– Держись чутка за нами, – кивнул я снайперше. – Если что – спину прикроешь. Но без команды не стрелять.

– А если не успеешь скомандовать? – поинтересовался Григорий. – Если времени совсем не будет?

– Мой первый выстрел и будет командой, если что… Готовы? Двигаем…

Мы могли бы уйти из этого дома по‑тихому. Собраться, спуститься и выбраться, как пришли, и никто бы нас даже не увидел. Холодный расчёт так и говорил: уходи, Сотников, уводи группу, не твоё это дело. А сердце почему‑то воспротивилось. Да и не стыковалось кое‑что. Пусть это теперь немецкая сторона, но спать вот так, беспечно, без караула, немцы бы себе не позволили. Не тот народ. И наши бы выставили часового. А эти спали, как у себя дома. Кто так спит на войне? Ума не приложу…