Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 72

И самое главное — спасибо, что починила этот гребаный сломанный факс. Все миры у тебя в долгу. Абсолютно все.

Пройдя сквозь ад и обратно,

Люк

P.S. — И еще прости за то, что недооценил лук и стрелы. Беру свои слова назад и признаю поражение.

Сдавленный смешок вырывается у меня вместе с последней строчкой. Я кладу письмо на колени и вытираю глаза.

— Хочешь, я сделаю вид, что не читала его из-за твоего плеча? — тихо спрашивает Кристал, перекрывая мои шмыганья.

— Честно говоря, я впечатлена, что ты продержалась так долго. — Я качаю головой, снова смеясь, и вместе с этим на глаза наворачиваются новые слезы. Наверное, она думала, что я рассержусь из-за того, что она скрывала это до сих пор, заставляя меня верить, будто Люк ушел без прощания. Но после того, как мы едва не потеряли друг друга, это такая мелочь. Она просто пыталась защитить меня, как и я пыталась защитить ее.

Она с облегчением выдыхает и улыбается.

— Это было непросто.

Я обвиваю руками ее шею.

— Спасибо, что отдала его мне. Я просто… я правда очень по нему скучаю.

Люк. Мой незабываемый мужчина. Интересно — скучает ли он по мне тоже?

Кристал обнимает меня в ответ, сжимая так крепко, что становится больно. Но это хорошая боль. Боль, которую я с радостью ощущала бы снова и снова.

— Мне нужны подробности! — возбужденно подпрыгивает Кристал, когда мы отстраняемся. — У вас был классический страстный поцелуй после всего экшена? Он убирал волосы с твоих глаз? И почему ты была в бальном платье? Это значит, что он был твоим кавалером? — Она ахает. — Ты видела его в смокинге?

Я делаю вид, что задумываюсь.

— Хм, да, да, мы пробрались на маскарадный вечер, да и да. И, прежде чем ты спросишь, да, в смокинге он выглядит потрясающе горячо. О, и еще кое-что. Но это уже слишком интимно.

— Мы связаны общей травмой. Уверена, понятия «слишком интимно» для нас больше не существует. Выкладывай.

Сложив руки рупором у рта, я шепчу ей на ухо:

— Он ласкал меня на ванной раковине в доме его детства, а потом у нас был секс.

У нее отвисает челюсть.

— Бри, если ты мне врешь, клянусь…

— Я не вру, — смеюсь я. Мои щеки горят, но в самом лучшем смысле. — Сама до сих пор не могу поверить.

— Так где же он? Почему он не здесь и не пытается трахнуть тебя в моей гостевой спальне?

— Тсс! — шиплю я, косясь на дом, где ее дети и родные едят пирог. К счастью, окна закрыты, чтобы не пропускать осеннюю прохладу. — Ты же читала письмо. Он не мог остаться. Помимо того факта, что его разыскивают как похитителя, ему нужно кое-куда… съездить. Это было частью сделки, чтобы вернуть меня домой живой. А он относится к сделкам очень серьезно.

— Что это за сделка такая? И у него есть брат? Он что, в банде? В мафии? В наркокартеле?

— Нет! Нет, ничего подобного, но… — Возможно, всё еще хуже. — И все же. Он явно не хочет, чтобы я к нему присоединилась.

Она морщит нос, будто чувствует какой-то отвратительный запах. — Так типично по-мужски. Он пытается защитить тебя и считает, что ты заслуживаешь лучшего — хотя, пойми меня правильно, никто тебя не достоин, — но между вами что-то было. Я видела это до того, как меня отравили, видела, когда я была отравлена, и вижу сейчас. Ты не можешь отпустить такое. Чего хочет Бри?

Чего хочу я? Уж точно не возвращаться в понедельник к роли безотказной секретарши, таскающей бутыли с водой в «Курированных услугах». Или когда-либо вообще.

Я думаю об этом весь оставшийся вечер: пока ем пирог, зажатая между Орелией и Кэссиди на диване за чтением сказки на ночь, и когда лежу в гостевой кровати, глядя в потолок. Кристал права. Я несчастлива. Я просто не замечала этого, потому что не была счастлива уже больше года.

Но с Люком были моменты, когда вся шелуха слетала. И пусть у меня полно причин злиться на него, я бы предпочла злиться на него. И, может быть, ему понадобится помощь. Он думал, что справится в аду сам, но я доказала обратное.

Еще темно, когда я выскальзываю из постели. Большая часть моих вещей все еще упакована после того, как я заглядывала в квартиру. Я засовываю ноги в кеды и надеваю запасные очки. Последнее, что я делаю — достаю письмо и кинжал из-под подушки и аккуратно прячу клинок в карман джинсовой куртки, которую Кристал постирала и вернула мне.

Моя рука уже лежит на дверной ручке, когда я замечаю, что за стойкой кто-то сидит. Глаза привыкают к слабому свету от плиты, и я различаю шелковый оранжевый чепец для сна Кристал.

— Ты же не думала уйти, не попрощавшись? — спрашивает она.

— Я собиралась позвонить утром, — клянусь я. — У меня просто отвратительно получается прощаться.

— Я знаю, что тебе нужно идти. — Она встает и обвивает руками мои плечи.

— Спасибо. — Я сжимаю ее в ответ вдвое крепче, пока слезы застилают мне глаза. — Не только за то, что позволила остаться здесь с твоей семьей, а вообще за всё. Не думаю, что пережила бы последние пару месяцев без тебя. Я серьезно.

— А я бы вообще не выжила без тебя, — говорит она легким, сорванным голосом. — Ты всегда желанный гость в этом доме. Что бы ни случилось, я всего в звонке от тебя. Пожалуйста, выходи на связь, ладно?

— Обязательно, — обещаю я, отстраняясь. — Передай мою любовь Орелии и Кэссиди. И поблагодари за все Амелию.

— Знаю, что передашь. А теперь ступай и верни своего мужчину, ангел мой.

Сев за руль, я жду, что меня охватит привычный страх, но машина заводится без сучка и задоринки. Напротив, мне не терпится сорваться с места. Небо на пару оттенков светлее, скорее пыльно-сливовое, чем темно-синее. Почти достаточно, чтобы обмануть себя, будто я никогда не покидала преисподнюю.

Я кладу кинжал на приборную панель автомобиля. Это самый нестандартный GPS на свете, но я должна верить, что он приведет меня к Люку, где бы он ни находился. К тому моменту, как я вытираю слезы и выезжаю с подъездной дорожки, лезвие разворачивается на восток. Я ожидала, что оно выведет меня на шоссе, но лишь оказавшись на середине долгой загородной дороги, я понимаю, куда именно оно меня ведет.

Я паркуюсь у дома Люка, когда рассветное солнце окрашивает небо в золотистые тона. На подъездной дорожке стоит незнакомый драндулет, багажник которого широко открыт, прикрывая человека, роющегося внутри.

— Гляжу, у тебя определенный вкус.

Люк резко захлопывает крышку багажника и смотрит на меня с неверием поверх капота.

Я указываю на ржавый кузов.

— Не дай бог тебе угнать нормальную машину. Что стало с твоей?

— Вероятно, доживает свой век на штрафстоянке. — Он запускает пальцы в волосы — хотя там почти нечего запускать. Результат ультракороткой стрижки, которая смотрится на нем чертовски хорошо, даже если я буду скучать по возможности за что-то ухватиться.

Я киваю на его прическу. — Знаешь, люди в бегах, пытающиеся скрыть свои личности, обычно избегают собственного дома. Туда полиция заглядывает в первую очередь.

— Я уже ухожу. — Мешки под глазами выдают, что он почти не спал. — Разве ты не получила мое письмо?

Я обхожу машину, направляясь к нему.

— Еще как получила.

— Тогда какого черта ты здесь делаешь?

Я останавливаюсь только тогда, когда оказываюсь достаточно близко, чтобы различить все оттенки коричневого в его радужках.

— Потому что я иду с тобой.

Я жду возражений, но он лишь пристально смотрит на меня.

— Почему?

— Потому что я сама этого хочу, — срывается у меня с языка. Эмоции прорывают плотину, просачиваясь в каждое слово. — Я не хочу возвращаться в офис. Я не хочу возвращаться к тому, что было до — будь то я год назад или две недели назад. Теперь я настоящая я, я знаю, что́ таится во тьме, и мне не страшно. По крайней мере, не этого.

Он делает шаг ближе — так близко, что мне приходится задрать подбородок, чтобы посмотреть на него.

— Чего же ты тогда боишься?

— Потерять тебя.

Пожалуй, это самая честная вещь из всех, что я когда-либо произносила.