Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 66

Данте закатывает глаза.

— Другие дьяволы мне уже напоминали об этом. Но со временем я стал замечать через порванную Завесу проблески верхнего мира со всеми его изъянами и понял, что, пожалуй, немного ада на земле было бы не так уж плохо. — Данте ухмыляется, в его темных глазах вспыхивает азарт. — Пожалуй, пора расширять горизонты. Объединиться. Представь, как весело было бы, если бы мы все стали одной большой счастливой семьей.

— Это будет хаос, — возражает Люк.

— А у меня как раз появился вкус к нему. Кстати, спасибо, что вернул мне это.

Данте поднимается. Он вытаскивает из ремня кинжал Люка и швыряет его на стол. Тот падает на бок, острием указывая на окна, к которым направляется Данте, повернувшись к нам спиной.

И это к лучшему, потому что, если он заметит, что происходит сейчас на столе, мы потеряем последний шанс на спасение.

Кинжал медленно разворачивается, поворачиваясь ко мне.

Люк говорил, что они всегда указывают друг на друга. Но я не могу позволить ему выдать, что у меня есть точно такой же парный клинок. Особенно сейчас, когда я так близко к тому, чтобы перепилить последние веревки, сковывающие мои запястья.

То, что я была практически бесполезна во время этого разговора, принесло свои плоды. Данте не заметил, что у меня на бедре по-прежнему пристегнут кинжал. Или что он находился достаточно близко, чтобы я могла аккуратно высвободить его пальцами. Это было непросто, но перевернуть его в руке так, чтобы разрезать веревки, оказалось вполне возможно. И раз уж я почти у цели, я не собираюсь проигрывать.

Люк понимает, что я делаю — и, что еще важнее, как жизненно необходимо отвлечь его брата. Он кивает мне. Ты справишься, говорит этот жест.

Я справлюсь.

— Зачем ты послал за мной гончих? — тянет время Люк. — Если тебе больше не плевать на то, починю ли я Завесу, какой был смысл во всем этом?

Данте слегка поворачивается. Я замираю. Он не смотрит в мою сторону. Я продолжаю начатое.

— Я не мог просто позволить тебе бесчинствовать. Мне нужно было сохранить хоть какое-то подобие власти. Раз уж ты направлялся убить меня, заставить их притащить тебя прямиком ко мне было куда более надежным вариантом.

— Они вообще-то пытались меня убить, — напоминает Люк.

— Я и не знал, что тебя можно убить, — усмехается Данте. — Тем более не ожидал, что ты таскаешь за собой жительницу верхнего мира. Кто она вообще такая?

— Никто, — быстро отвечает Люк. Слишком быстро. Это даже приятно — осознавать, что он явно пытается меня защитить. Это меньшее, что он может сделать после того, как сохранил в тайне свою дьявольскую сущность.

Данте смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что меня разоблачили. Но он лишь ухмыляется.

— Ты устроила целое шоу своим падением.

Он все еще не заметил кинжал на столе, который, к счастью, перестал вращаться, но теперь указывает прямо на меня.

— Ну, знаешь ли, вечеринка становилась скучноватой. Пришлось обеспечивать себя развлечениями самостоятельно.

Люк бросает на меня свирепый взгляд. Ладно, не лучший момент для того, чтобы распускать язык. Принято к сведению.

— Все эти мероприятия со временем приедаются, не так ли? — Данте снова поворачивается к окнам. Я возобновляю пилящие движения. — Думаю, в верхнем мире они были бы куда веселее.

Мое правое запястье освобождается, и я успеваю перехватить веревки, прежде чем они падают на пол. Положив их на колени, я быстро расправляю путы на левом запястье. Остаются только щиколотки — и я свободна.

Так близко, что уже чувствую это на вкус.

— Что ты собираешься с нами делать? — спрашивает Люк.

Данте сует руки в карманы.

— Если бы ты всё сделал по-моему и попался гончим, я, возможно, смог бы тебя пощадить. Но все внизу видели твое лицо. Что бы ты сделал на моем месте?

Данте поворачивается к Люку, но подходит к столу так, что его спина по-прежнему обращена ко мне. Одно запястье… тьфу, одна щиколотка свободна. Почти у цели.

Люк глубоко вдыхает, встречаясь взглядом с братом.

— Я бы убил себя.

Данте щелкает пальцами, указывая на него.

— Бинго. Кстати, эта игра все еще популярна в верхнем мире? Помнишь, как мама рассказывала нам про нее?

— Я… не знаю. — Люк выглядит озадаченным. — Я навещал ее. И знаешь, что она мне сказала?

Данте подается вперед, бросая вызов.

— Что?

Лицо Люка трескается по швам.

— Она сказала, что если у меня будет шанс вернуться в верхний мир, я должен забрать тебя с собой. И я заберу. Позволь нам починить Завесу, а потом ты помилуешь всех троих. Я покажу тебе, как сделать всё правильно, чтобы Завеса больше не рвалась. Мы все можем вернуться вместе.

Желваки на челюсти Данте ходят ходуном от злости.

— Ты думаешь, это так просто? Так легко? А кто станет дьяволом? Кто будет править преисподней вместо нас?

— Я не знаю и мне плевать, — взрывается Люк. — Это не наша проблема. Изначально это вообще не должно было быть нашей проблемой. Прости. Пусть адские твари сами во всем разбираются. Другие дьяволы. Кто угодно. Нам необязательно оставаться здесь. Мы чиним Завесу и уходим. Это может быть так просто.

Данте, кажется, действительно задумывается над этим, затихая и погружаясь в раздумья. На лице Люка проступают робкие зачатки надежды.

Но затем Данте медленно начинает качать головой.

— Ад — это мой дом. Наверное, когда-то давно, в молодости, я мечтал отсюда сбежать. Но я больше не мечтаю. У меня нет никакого желания уходить. Мне здесь нравится. А если «здесь» превратится в «там», и верхний мир с подземным сольются, то в любом случае всё станет единым целым.

Взгляд Данте тяжелеет, наполняя Люка горьким отчаянием.

— Я не собираюсь чинить Завесу, Люк. И ты тоже.

Последняя веревка падает с моей щиколотки, и я вскакиваю на ноги, с силой толкая лежащий на столе кинжал — тот со свистом скользит по поверхности и падает Люку прямо на колени. Элемент неожиданности на моей монеты: я запускаю пальцы в роскошную шевелюру Данте и со всего маху впечатываю его лицо в стол — как раз туда, где остался мой сгусток кровавой слюны.

Я приставляю свой кинжал к его горлу, упирая кончик прямо в его кадык, и произношу самую крутую фразу за всю свою жизнь:

— А как насчет меня?

Тридцать три

— А как насчет тебя? — переспрашивает Данте, похоже, всерьез задумываясь над моим вопросом. — Жительница верхнего мира, путешествующая автостопом по преисподней. Ну и как тебе ад? Гостеприимно, надеюсь?

Я знаю, что он издевается, но в ушах звенит голос Шонды с Ночного Рынке: У тебя подвешен язык. Дьявол оценит твой рот.

У меня не так много оружия; мой язык — это всё, что у меня есть.

— Честно говоря, сплошное разочарование. Огня и серы маловато. К тому же выбоины на трассе 666 просто убийственные. Вы о дорожном ремонте вообще слышали? — произношу я непринужденно, словно не держу заостренный предмет у его горла. Мне требуется вся моя концентрация, чтобы заставить комнату перестать вращаться, проигнорировать пульсацию в голове и боль в боку. Рука дрожит, поднося кончик кинжала так близко, что он едва не касается кожи Данте.

Несмотря на это, он ухмыляется.

— Жаль разочаровывать. Передам твои жалобы куда следует.

— Кому? Разве ты здесь не главный?

Его улыбка становится шире, являя миру ямочку на щеке — точно такую же, как у Люка. — И то верно, разве нет?

Мое дрожащее тело, держащееся на плаву лишь благодаря злости и порванному платью, не идет ни в какое сравнение с маневром Данте. Он отмахивает назад ногой, выбивая почву у меня из-под ног, резко отталкивается от стола и отрывается от моего клинка. Мое платье закручивается вокруг щиколоток, когда он бьет меня плечом с такой силой, что отшвыривает прочь. Я падаю назад и ударяюсь о плиточный пол. Он поднимается во весь рост, глядя на меня сверху вниз во всем своем дьявольском великолепии.