Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 6

Тед же, напротив, выглядит разочарованным тем, что их прервали.

— Отправишь по факсу сегодня?

— Обязательно, — обещаю я.

Проходя мимо него в его кабинет, я улавливаю шлейф его парфюма. Смесь гвоздики и чего-то сладкого, вроде меда.

— Присядь. — Он закрывает за мной дверь, но я не сажусь. Вместо этого я оглядываю комнату в поисках хоть каких-то несоответствий. Как и в случае с дверью, жалюзи и стеклом, ничего необычного нет. Даже кружка «ЛУЧШИЙ В МИРЕ БОСС» стоит на том же самом месте, и хотя я не пересчитывала ручки в пятницу, я практически уверена, что их ровно столько же.

Он не просит меня сесть во второй раз — и сам тоже не садится. Мы стоим друг напротив друга, разделенные лишь шириной его стола.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, когда тишина становится неловкой.

Я изучаю его глаза, пытаясь понять, ждет ли он, что я выложу все как на духу: как меня потрясло увиденное и что мой алгоритм в соцсетях, пожалуй, уже никогда не оправится. Но его лицо остается бесстрастным, поэтому я придаю своему такое же выражение.

— Я в порядке. — Я сглатываю, крутя золотое колечко на безымянном пальце правой руки. Это единственное украшение, которое я никогда не снимаю. — Тед и Кристал как раз рассказывали мне о пропавшей женщине.

Люк кивает.

— Я читал об этом в сегодняшней газете. Поппи, кажется, ее звали.

Звали. С чего бы ему сходу предполагать, что она мертва?

— Ты была с ней знакома? — спрашивает Люк.

Я качаю головой.

— Нет. Но надеюсь, с ней все в порядке.

— Я тоже, — слишком быстро соглашается Люк. Слишком быстро. Он вздыхает, потирая лоб. — Послушай, насчет пятницы. Мне не следовало так с тобой общаться. Я понимаю, это было невероятно жутко, и если у тебя есть вопросы…

— Насчет какой пятницы? — Я моргаю, изображая на лице полное недоумение.

Удивление заставляет его брови взлететь вверх. Весь уик-энд я размышляла, поднимать ли тему экзорцизма или нет. Было нечестно с его стороны просить меня просто забыть об этом. Невозможно выкинуть из памяти то, как твоя коллега сидела у тебя на бедрах и грозилась тебя сожрать.

Но он сказал «была». Словно он знает, что Поппи не вернется. В пятницу Люк казался тем, кто делает доброе дело, проводя экзорцизм и все такое. Но то, как он безупречно замел следы и приказал мне вести себя так, будто ничего не было, оставляет лазейку для сомнений. Возможно, в мире демонов и прочих созданий нет понятия добра. Есть только плохое и худшее.

Неделю назад его равнодушие ко мне и сугубый профессионализм меня раздражали. Теперь же я хочу, чтобы он ничего не знал обо мне, и сама желаю знать о нем еще меньше. Нахождение в этой маленькой комнате после всего, что произошло в пятницу вечером, заставляет меня нервно дергаться в предвкушении побега.

— Я как раз собиралась на обед, так что пойду поем.

Я ухожу, не дожидаясь его реакции, хотя чувствую, как его шок жжет мне спину. Но он больше не зовет меня обратно и не пытается заговорить со мной до конца дня.

Все это завершается в 15:59 моей победой в двадцатиминутном сражении с факсом — после того как я обложила его всеми ругательствами и пару раз от души треснула.

— Получай, сраный ты кусок неисправной техники.

— «Бри Бенсон и сраный сломанный факс» звучит как отличное название для инди-группы, — замечает Кристал, пока стрелки часов переваливают за четыре. Она наклоняется ближе, ее глаза сияют. — Кстати, кое-кто весь день не сводил с тебя глаз.

Моя голова резко поворачивается в сторону кабинета Люка. Он стоит в дверях, пока Кэрол пытается показать ему фотографии своей незамужней племянницы, с которой безуспешно пытается его сосватать, но вместо того, чтобы смотреть на ее телефон, он пялится на меня. Я первая отвожу взгляд и спешу к выходу, а Кристал едва за мной поспевает.

— Боже, между вами прямо искры летают, — обмахивает она себя ладонью в лифте. — По-моему, сегодня я ловила его взгляды на тебе раз двадцать. Кто бы мог подумать, что вязаный кардиган способен поставить мужика на колени?

Я сильнее запахиваю кардиган, когда мы выходим в прохладный ноябрьский воздух. Если бы она только знала, как сильно ошибается и что Люк, скорее всего, просто следит за тем, чтобы я не сболтнула лишнего о его тайной страсти к экзорцизму. Я ускоряю шаг, чтобы заглушить желание поправить ее.

— Куда ты так спешишь? — запыхавшись, спрашивает она, следуя за мной к машинам.

— «Манчестер Юнайтед» играет… то есть «футбол», — вру я. — Вперед, «Биллс»!

Она фыркает.

— Смело заявлять такое в городе фанатов «Иглз». К тому же разве мы не собираемся в восемь вечера продолжить запойный просмотр «Острова любви»?

Черт, я совсем забыла про наш еженедельный вечер реалити-шоу.

— Э-э, да, можем собраться, если хочешь.

Она прислоняется к дверце моей машины, преграждая мне путь.

— Могу захватить какой-нибудь десерт.

— Не нужно. — Я жутко хочу поскорее со всем покончить, чтобы успеть немного погуглить перед тем, как провести оставшуюся часть вечера за криками в экран телевизора.

— Ты отказываешься от вкусняшек? Это твое «моргни дважды, если нужна помощь»?

Я судорожно втягиваю воздух, маскируя это под кашель.

— Вообще-то я с удовольствием съем что-нибудь сладенькое. Спасибо.

Она прищуривается.

— Ты точно в порядке?

— Все хорошо.

Слова звучат холодно и резко, даже резче, чем мне хотелось бы. Я усаживаюсь в машину, позволяя волосам закрыть лицо, и пристегиваю ремень безопасности, чтобы она не увидела написанное на моем лице чувство вины.

— Ангел, ты можешь со мной поделиться. Что происходит?

Я прикусываю губу, судорожно соображая, какое бы придумать оправдание. Мой телефон загорается, подкидывая идеальный вариант.

— Мой бывший жених, — признаюсь я. Не то чтобы ложь, но и неправда на текущий момент. — Он продолжает мне писать, а я игнорирую. В общем, Санта-Барбара.

— О черт, прости. И что пишет?

Кое-что…

— Да ничего особенного, просто… я вроде как бросила его перед самым переездом сюда, а он никак не поймет, что я не хочу с ним разговаривать. Я смахиваю экран сообщений и читаю самое свежее:

У тебя есть с кем провести День благодарения? Тебе стоит вернуться домой.

Будто у меня есть дом, куда можно вернуться.

— Скажи ему, что проводишь День благодарения со мной, — оживляется Кристал. — Ты ведь придешь, да?

Воздух между нами замерзает от укуса осеннего ветерка.

— Я безумно ценю предложение, но не стоит. Спасибо тебе огромное. Правда.

Ее поникший вид едва не заставляет меня взять свои слова назад, но я стою на своем.

— Конечно, — выдавливает она наконец. — Ты так напоминаешь мне мою сестру.

— Чем же? — Я и не знала, что у нее есть сестра.

На ее лице отражается нечто среднее между тоской и отрешенностью.

— Ты как грецкий орех.

Я драматично ахаю.

— Ты только что сравнила меня с самым худшим орехом на свете?

— Тебя трудно расколоть. — Кристал легко смеется, возвращаясь в реальность.

Я киваю на телефон.

— Я просто продолжу игнорировать бывшего. В конце концов он поймет намек. Увидимся через пару часов. Махнув ей рукой, я закрываю дверь и включаю заднюю скорость.

Проехав лишь полпути со стоянки, я останавливаюсь и опускаю стекло.

— Кристал?

Она оживляется возле своей машины.

— Да?

— Жутко глупый вопрос, но… — я замираю, размышляя, не ошибка ли это. — Ты веришь в демонов?

Четыре

— Конечно, я верю в демонов. Я колумбийка и выросла в католической семье. Мама просто не могла внушить мне страх Божий без упоминания его сатанинского двойника.

Ответ Кристал крутится у меня в голове на повторе, пока я гуглю демонов и мифологию разных культур перед тем, как она приходит ко мне на наш марафон «Острова любви». Она произнесла это в шутку, и я рассмеялась, будто так оно и было. Но спустя почти четыре часа и одну коробку посредственной тайской еды на вынос я так и не смогла избавиться от тяжести в груди, которая зияет во мне с пятницы. Ничто не способно заглушить мою тревогу. Конечно, я могу запастись солью и обсыпать ею всю квартиру (уже сделала) или пожечь шалфей (в субботу вечером чуть было не устроила из-за этого пожарную тревогу), но нет никакого надежного способа избавиться от демонов, учуять их или хотя бы с уверенностью узнать, не одержима ли я сама. Я на 99 процентов уверена, что нет, хотя я бы не отказалась списать свой панический заказ одежды на двести баксов на какое-нибудь высшее существо, которое заодно умудрилось запомнить номер моей кредитки.