Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 24

Я оборачиваюсь, замечая, как напряглась его челюсть и как тяжело вздымается грудь. Он понимает. Понятия не имею как, но он понимает. Я киваю.

— Но стоило мне перестать играть этот спектакль, как всё рухнуло. И когда я сошла со сцены, то осознала, что понятия не имею, кто такая Бри Бенсон на самом деле.

Плечо Люка касается моего, когда он начинает шагать со мной в ногу. В этом жесте есть какое-то утешение, которое мне не хочется анализировать — даже когда он бросает на меня взгляд, словно действительно видя меня насквозь, и произносит:

— Начинаю подозревать, о себе тоже.

Двенадцать

Солнце неуклонно поднимается во время нашей ходьбы, но определить его точное положение невозможно из-за сливовых туч, затянувших небо вскоре после рассвета. Они сплотились над нашими головами зловещей массой, погружая всё вокруг в тени. Мы идем вдоль путей, держа их по левую руку, а бесконечный лес — по правую. Люк подсчитал, что на поезде мы проехали достаточно далеко, чтобы почти выбраться из Пенсильвании — то есть из Департамента Горного Дела. Это могло бы показаться успехом, если бы мы не начинали путь именно там, пусть и в другом мире.

— Ты всё время смотришь на небо, — замечаю я.

— Приближается буря, — отвечает Люк. Он по-прежнему тащит мой баулы и свой рюкзак, и ничто из этого, кажется, не замедляет его шаг. Я же, напротив, нахожусь на грани полного истощения. Мое колено пульсирует от боли, ребра ноют, а в животе уже часа два как урчит огромная черная дыра.

— Очень загадочно, — комментирую я. — Нам нужно искать укрытие?

Он качает головой.

— Не поможет. Эти тучи — не обычная буря. Они значат…

Он зловеще умолкает.

— Что? — спрашиваю я, семеня в пару шагах позади него. Его взгляд прикован к чему-то вдали.

— О, слава богу, — с облегчением выдыхаю я. — Закусочная!

Я ускоряю шаг, направляясь к колоритному заведению. Рядом с ним красуется небольшая вывеска, сообщающая, что здесь находится следующая железнодорожная остановка. Сама закусочная пристроилась прямо у путей в виде серебристого вагона, который ярко блестит вопреки затянутому тучами солнцу. Вдоль всего фасада неоново-зелеными буквами выведено: «Закусочная и деликатесы Салливана».

— Бри, подожди. — Люк останавливает меня как раз в тот момент, когда я направляюсь к приоткрытой двери. Он озирается по сторонам, понижая голос, хотя вокруг нас ни души. — Нам лучше идти дальше. Мы дальше от следующего города, чем я думал.

— Похоже, нам нужно спросить дорогу, — заявляю я, упирая руку в бок.

— Мне не нужны указатели. — Челюсть Люка напрягается от раздражения. — Я знаю, куда мы идем.

— Ты это очень убедительно утверждал последние шесть часов, пока я любезно делала вид, будто не замечаю, как ты то и дело озираешься и вытаскиваешь из заднего кармана заляпанный кофе снимок карты, а твои брови сдвигаются всё сильнее. Но я зверею от голода, так что моя любезность на исходе. Можешь признать: мы заблудились.

— Мы не заблудились, — спорит он. — Просто всё выглядит иначе, чем я помню.

— И еще кое-что, — рассуждаю я, продолжая двигаться к закусочной. — Ты до сих пор не рассказал, откуда тебе так хорошо знакомы эти места. Да и вообще ничего толком не объяснил.

— Я потратил последние шесть часов на то, чтобы рассказать тебе обо всех местных тварях.

— С очень длинными паузами между рассказами, — напоминаю я, хотя наш разговор оказался полезным. И хотя не каждую нечисть можно загнать в рамки какого-то определенного шаблона, я изо всех сил старалась объяснить Люку тех, кого видела в поезде. Существа с зеленой кожей и заостренными ушами обычно оказываются гоблинами, если они мелкие, или редкэпами, если крупные — те же гоблины, только куда более свирепые и кровожадные. В любом случае они жрут всё подряд, включая людей. Монстры с сильной синевой в оттенке кожи, как правило, хладнокровные рептилоиды. Демоны либо состоят из теней, мрака и тления, либо принимают человеческий облик, как Мелинда. Вампиров и оборотней тоже легко спутать с людьми, но они предпочитают не совать нос в чужие дела. Люк еще раз подтвердил, что держаться подальше от крупных водоемов жизненно важно: водяные демоны и сирены могут заманить в воду и утопить. Что, как я отметила, очень напоминает реальность русалок. Он закатил глаза, но спорить не стал.

— К тому же, разве ты не голоден? — спрашиваю я.

Он колеблется.

— Немного.

Я закатываю глаза.

— Ну а я не ела почти сутки, так что «немного» тут даже близко не описывает мое состояние.

— Ладно, — уступает он. — Но у местных закусочных есть свои… условия.

• • •

Внутри условия, о которых предупреждал Люк, ясны на тысячу процентов: меню в лучшем случае хаотичное, в худшем — от него выворачивает наизнанку. Наряду с привычными блюдами вроде бургеров, картофеля фри и молочных коктейлей там красуются совершенно ненормальные позиции вроде козьих сердец, лесных зябликов и стакана смертных слез. Я стараюсь не думать о том, где они берут последнее и не ищут ли новых поставщиков.

Посетители выглядят не так шокирующе. Хотя в угловой кабинке напротив сидит крайне свирепое существо с клыками, остальные редкие посетители закусочной кажутся вполне обычными людьми.

— Перестань пялиться, — Люк постукивает по моему меню, чтобы вернуть мое внимание. — Так мы себя выдадим.

— Похоже, здесь есть и другие люди, — тихо замечаю я, разглядывая десертное спецпредложение. Пирог с селезенкой. Великолепно.

— Выглядящие как люди, — поправляет он. — И есть вероятность, что мы можем столкнуться с настоящими людьми. Теми, кто заключает сделки с демонами или проводит сатанинские ритуалы и в итоге оказывается здесь. Разумеется, чем дольше они здесь находятся, тем меньше в них остается человеческого. Но начинают-то они именно с этого, так что мы здесь не совсем одни.

— И сюда захаживают охотники на монстров, полагаю? — допытываюсь я.

— Только если им это необходимо. — Он вглядывается в покрытое грязью окно. — И большинство отсюда не возвращается.

— Ты же вернулся.

Его глаза впиваются в мои.

— Мне повезло.

Жгучее желание узнать больше скребется под кожей, но к нашей кабинке подходит миниатюрная женщина, которую на первый взгляд можно было бы принять за человека. При ближайшем рассмотрении странная, морщинистая текстура ее бледной кожи, похожая на высохшую бумагу, которую предварительно вымочили в воде, заставляет в этом усомниться.

— Чо заказывать будете?

Голос у нее низкий, с хрипотцой. На ней прямые джинсы и черная рубашка на пуговицах, спадающая с одного плеча. Из-под растрепанных штанин выглядывают грязные босые стопы.

— Бургер прожарки rare и картофель фри, — говорит Люк, протягивая ей меню. — И чай, если есть.

Я морщусь, но воздерживаюсь от комментариев.

— А мне блины с шоколадной крошкой. Полную порцию. И черный кофе. Спасибо.

Она кивает, забирает наши меню и удаляется на кухню. Люк скептически приподнимает бровь.

— Блины с шоколадной крошкой? Серьезно?

— В меню написано, что завтраки подают весь день, — жму я плечами. — Мне хочется чего-нибудь сладкого. Знаешь ли, любой прием пищи может оказаться для меня последним.

Он награждает меня тяжелым взглядом и озирается по сторонам, проверяя, не услышал ли кто из посетителей это заявление. — Поосторожнее.

— Кто она? — спрашиваю я, кивая на нашу официантку.

— Скорее всего, мелкий демон или молодая карга.

— И что всё это значит?

— Что именно?

— Закусочная. Поезд. Одежда.

— Ты думала, все в аду круглые сутки разгуливают голышом?

— Честно говоря, да, — признаюсь я. — Уж точно не ожидала встретить блины, да еще и с шоколадной крошкой.

Из его груди вырывается смешок, но этот гад тут же маскирует его под кашель.

— Ну, знаешь, далеко не все здесь питаются исключительно отчаянием, кровью и обманом. Кому-то требуется нормальная еда, а кому-то вообще не нужно есть. Обращенные люди и полудемоны — те, кто родился от союза демона и человека — склонны питаться обычной пищей. Иногда потому, что вынуждены, а иногда просто ради привычного комфорта.