Неоновый пепел. Том 1 (СИ), стр. 35

— Очень человечно.

— У корпораций нет такого отдела, — сухо ответил Эл. — Мне нужен стабилизатор, чтобы отключить устройство от внешней сети и не остановить его во время операции. Один такой лежит на контролируемом медицинском уровне.

— Почему ты сам его не заберёшь? — спросила Иона.

— Потому что туда пускают по корпоративному допуску. Если засветится кто-то из моих людей, клинику вычислят.

— Сколько осталось времени? — спросил я.

— По расчётам — около четырёх часов. Но сигнал блокировки может прийти раньше.

Я посмотрел на Иону.

— Сделаем.

Она раздражённо выдохнула.

— Ты хотя бы спросишь, насколько это опасно?

— Если ответ будет «очень», девочке станет легче?

— Нет.

— Тогда не вижу смысла терять время.

Мара открыла на планшете схему медицинского уровня.

— Вломиться туда не получится. Охрана сразу перекроет сектор, после чего начнёт проверять все подпольные каналы.

— Значит, не будем вламываться, — сказал я. — Зайдём через дверь, вежливо заберём стабилизатор и уйдём.

Эл с сомнением оглядел меня.

— Ты раньше работал в таких местах?

— Пару раз. В прошлой жизни.

Он задержал на мне взгляд, но задавать новый вопрос не стал.

План подготовили за полчаса. Иона собрала поддельный пропуск на имя техника аварийной бригады. Мара нашла подходящий медицинский запрос и провела его через старый служебный канал. Я должен был зайти в карантинное хранилище и вынести стабилизатор.

КРОТ подключился к городским камерам и вывел маршрут на мой коммуникатор.

— Напоминаю, — произнёс он в наушнике, — вероятность успеха операции составляет шестьдесят восемь процентов.

— А если я буду очень осторожен?

— Шестьдесят девять.

— Щедро.

— Я оптимистичная машина.

Мы поднялись на контролируемый уровень через технический лифт. Здесь не пахло канализацией, лампы не мигали, а полы были настолько чистыми, что мне захотелось оставить на них грязные следы из принципа. Воздух оказался холодным и почти без запаха. Даже дышалось непривычно.

Иона шла впереди с пропуском на виду. Мара сверялась с планшетом, а я держался сзади и следил за камерами. КРОТ на несколько секунд зацикливал изображение, когда мы проходили под ними.

— Камера справа, — предупредил он.

Я повернул голову к стенду с рекламой новых имплантов и сделал вид, что заинтересовался.

— Не переигрывайте, хозяин. Ни один разумный человек не читает рекламу добровольно.

— А я неразумный.

— Наконец-то честная самооценка.

У карантинного шлюза сидел техник лет пятидесяти. У него были красные от усталости глаза и нашивка медицинской службы. Мужчина проверил документы Ионы, провёл пропуском по считывателю и нахмурился.

— Не хватает подписи старшего смены, — сказал он, поворачивая пластину к свету.

— Диспетчер третьего сектора сообщил, что хватит устного подтверждения, — ответила Иона. Говорила она спокойно, но я заметил, как напряглись её плечи.

— Диспетчеры много чего говорят. Штраф потом удержат с меня.

— У нас срочная заявка. Ребёнку нужен стабилизатор.

Техник покачал головой и протянул пропуск обратно.

— Без подписи не могу. Хоть взрослому, хоть ребёнку. Такие правила.

Я осторожно коснулся его сознания. Давить не стал. Человек устал, хотел домой и боялся потерять работу. Я лишь усилил то, что уже находилось внутри: жалость к больному ребёнку и раздражение на начальство, придумавшее очередную бессмысленную бумажку.

Техник моргнул и потёр переносицу.

— Какой стабилизатор вам нужен?

Мара назвала модель.

Мужчина снова посмотрел на пропуск, затем махнул рукой.

— Ладно, проходите. Но заберите устройство быстро. Если начальник спросит, вас здесь не было.

— Спасибо, — сказала Иона.

— Не надо благодарить. Лучше помолитесь, чтобы он сегодня опять напился и забыл проверить журнал.

Шлюз открылся. Я вошёл в хранилище, нашёл нужный контейнер и проверил маркировку. КРОТ подтвердил серийный номер.

На обратном пути техник сидел за столом и смотрел в стену. Когда мы миновали пост, Мара покосилась на меня.

— Это сделал ты?

— Он сам принял решение.

— После того как ты помог ему его принять?

— Люди постоянно помогают друг другу советами.

Иона тихо фыркнула.

— Обычно советы не залезают человеку прямо в голову.

— Поэтому мои работают лучше.

В клинику мы вернулись вовремя. Эл уже готовил операционную. Девочка лежала на койке, укрытая тонким одеялом. Рядом сидела её мать. Женщина держала дочь за руку и шептала, что всё будет хорошо, хотя сама явно в это не верила.

Эл забрал контейнер, вскрыл пломбу и проверил стабилизатор.

— Подходит, — сказал он и посмотрел на меня. — Будешь помогать.

— Я не врач.

— Мне нужны твои наниты. Я видел запись со склада Архивариуса. Они умеют удерживать механизмы в рабочем состоянии.

Иона удивлённо повернулась к доктору.

— Откуда у тебя эта запись?

— Позже, — отрезал Эл. — Сейчас ребёнок важнее.

Он указал на область возле изголовья.

— Имплант нестабилен. Если дёрнется во время отключения от сети, дыхательный центр остановится. Твои наниты должны удерживать контакты и гасить скачки.

— Если что-то пойдёт не так?

Эл посмотрел на мать девочки, потом снова на меня.

— Тогда у нас будет меньше минуты.

Прекрасно. Обожаю планы, где цена ошибки измеряется детскими вдохами.

Я снял плащ, тщательно вымыл руки и встал у изголовья. Когда Эл сделал разрез, я выпустил нанитов. Серебристая пыль стекла с пальцев и проникла под кожу. Перед внутренним взглядом появилась схема импланта: тонкие контакты, повреждённый контроллер и скрытый приёмник корпоративного сигнала.

— Вижу блокировку, — сказал я. — Она уже получила команду на активацию.

Эл замер лишь на мгновение.

— Сколько времени?

— Минут десять. Может, меньше.

— Тогда работаем быстрее. Удерживай левый контакт, я отключу передатчик.

Он ввёл инструмент под край импланта. На схеме вспыхнула красная линия.

— Напряжение растёт, — предупредил я.

— Гаси колебания.

Я направил больше нанитов. Имплант дрожал под пальцами, будто пытался вырваться. На мониторе пульс девочки ускорился.

— Ещё немного, — сказал Эл, не отрывая взгляда от раны. По виску у него стекала капля пота. — Не отпускай.

— Даже не собирался.

Приёмник коротко пискнул. Корпоративная команда дошла до устройства, и имплант попытался отключиться. Свет на мониторе мигнул, дыхание девочки сбилось.

Я сжал зубы и перехватил управление. Наниты замкнули контакты, временно заменив повреждённую цепь.

— Сейчас! — бросил я.

Эл одним движением вытащил передатчик и подключил стабилизатор.

Девочка резко вдохнула. Показатели на мониторе выровнялись.

Несколько секунд никто не говорил. Потом Эл отступил от стола и стянул перчатки.

— Готово. Корпорация больше не сможет её отключить.

Мать девочки закрыла лицо ладонями и заплакала. Затем схватила Эла за руку и начала благодарить. Доктор неловко освободился и кивнул в мою сторону.

— Благодарите и его. Без нанитов я бы не удержал имплант.

Женщина повернулась ко мне. В её взгляде было столько облегчения, что мне захотелось спрятаться за ближайшим шкафом. С благодарностью я всегда справлялся хуже, чем с вооружёнными отрядами.

— Спасибо, — прошептала она.

— Всё хорошо, — ответил я и отошёл к стене. — Главное, пусть ваша дочь отдыхает.

Девочка приоткрыла глаза и посмотрела на меня.

— Это ты заставил машины замолчать?

— Какие машины?

— Все. Когда ты рядом, они боятся шуметь.

Я не сразу нашёлся с ответом.

— Значит, умные машины.

Иона отвернулась, скрывая улыбку. Даже Эл тихо хмыкнул.

После операции он пригласил нас в свой кабинет. Помещение было тесным: стол, пара стульев и шкаф с медикаментами. На стене висела карта нижних уровней, испещрённая пометками.