Неоновый пепел. Том 1 (СИ), стр. 2

Смирнов медленно кивнул. В его глазах загорелся огонёк понимания. Он был дельцом до мозга костей, и этот язык был ему понятен.

— Ты хочешь превратить суд над предателем в аудиторскую проверку? — спросил он.

— Именно. Мы не будем говорить о тьме и демонах. Мы будем говорить о том, сколько денег потерял каждый род из-за схем Гордеева. Мы покажем им, что он не «защитник традиций», а обычная крыса, которая жрала их зерно. Жадность победит страх. Она всегда побеждает.

— Это…цинично, — заметила Савельева, но уголки её губ дрогнули в полуулыбке. — И гениально.

— Саша и Алексей уже копают, — продолжил я. — Они вскроют все его оффшоры. К утру у нас будет досье, от которого у половины Совета случится инфаркт. Мы Гордеева и сделаем его нищим. И тогда от него отвернутся даже те, кто сейчас кричит о его невиновности.

Морозова вдруг рассмеялась. Тихим, переливчатым смехом, в котором слышался звон стали.

— Ты страшный человек, Илья Филатов. Ты собираешься убить Верховного князя не магией, а бухгалтерским отчётом.

— Война меняется, госпожа Морозова, — пожал плечами я. — Адаптируйся или умри.

Она встала и подошла ко мне ближе. Её лицо стало серьёзным.

— Кстати, об адаптации. У меня есть для тебя новость. Мои люди видели Тарникова.

Я напрягся. Имя моего заклятого врага, убийцы моих родителей, всегда вызывало во мне вспышку ярости.

— Он здесь? В столице?

— Да. И он напуган, Илья. Смертельно напуган.

Морозова понизила голос.

— Падение Гордеева выбило у него почву из-под ног. Он был правой рукой князя в теневых делах. Теперь, когда «крыша» рухнула, Тарников понимает: он следующий. Он мечется. Пытается найти новые союзы, вывести активы. Он похож на загнанную крысу.

— Загнанная крыса кусается больнее всего, — заметил Смирнов.

— Или ищет, кому продать свои секреты в обмен на жизнь, — возразил я.

В моей голове начал складываться новый пазл. Тарников был силён. Он был опасен. Но страх делает людей глупыми.

— Он видел, что я сделал со Жнецами, — медленно проговорил я.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном окне. Уставшее лицо, тени под глазами. Но в глубине зрачков всё ещё тлел тот самый зелёный огонь.

— Спасибо за информацию, госпожа Морозова. Мы используем его страх. Пусть он бегает, пусть совершает ошибки и думает, что я дышу ему в затылок.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Завтра начнётся настоящий бал. Змеиный бал. Мы наденем маски, будем улыбаться и танцевать. Но под нашими плащами будут кинжалы. Гордеев думает, что это его поле боя? Что ж, придётся его расстроить.

Я взял бокал с водой и поднял его, как тост.

— За аудит, дамы и господа. И за справедливость. Какой бы грязной она ни была.

Смирнов хмыкнул, но поднял невидимый бокал в ответ. Люда смотрела на меня с восхищением и тревогой. Савельева одобрительно кивнула.

Игра перешла на новый уровень. И ставки здесь были выше, чем жизнь одного гарнизона. На кону стояла сама Империя.

Зал Высокого Суда Империи напоминал операционную, отделанную золотом и мрамором. Абсолютная чистота, холодный свет магических сфер под потолком и ощущение, что сейчас кого-то будут вскрывать без наркоза.

Я сидел на скамье подсудимых, формально мы с Ромадановским проходили как свидетели, но Гордеев и его свора адвокатов сделали всё, чтобы мы чувствовали себя обвиняемыми. Рядом со мной генерал хрустел костяшками пальцев, готовый в любой момент сорваться и задушить кого-нибудь голыми руками.

Напротив, на возвышении, сидел сам Император. Он был неподвижен, как статуя. Его лицо не выражало ничего. Он был не братом подсудимого и не моим покровителем. Сегодня он был Законом.

А вот Гордеев выглядел так, словно уже выиграл этот процесс.

Верховный князь сидел в ложе защиты, вальяжно закинув ногу на ногу. Никаких кандалов, их сняли «из уважения к статусу». Его мундир был безупречен, а улыбка снисходительной. Вокруг него суетились адвокаты — лучшие акулы юриспруденции, чьи услуги стоили так дорого, что даже я боялся спрашивать о сумме.

— Ваше Величество, высокие судьи, — начал главный защитник Гордеева, господин Плевак. Это был скользкий тип с напомаженными волосами и голосом, от которого хотелось принять душ. — Обвинение против моего клиента строится на чудовищном недопонимании.

Он сделал театральную паузу, обводя зал взглядом. А зал был полон. Вся высшая аристократия, главы родов, министры… «цвет нации» собрался посмотреть на падение титана. Или на его триумф.

— Генерал Ромадановский утверждает, что приказ об отводе войск был предательством, — продолжил Плевак, повышая голос. — Но мы докажем, что это был гениальный стратегический манёвр! «Ложное отступление»! Гамбит, который позволил заманить врага в ловушку и уничтожить его!

По залу пробежал шёпот. Аристократы кивали. Им нравилась эта версия. Она была красивой, героической и, главное, безопасной для их хрупкого мировоззрения.

— Но кто на самом деле нарушил закон? — адвокат резко развернулся и указал пальцем на меня. — Вот он! Илья Филатов! Человек без рода и племени, называющий себя «Мором»!

Я даже не моргнул. Я смотрел на Гордеева. Тот подмигнул мне.

Что ж… теперь секрет моего альтер-эго полетел ко всем чертям официально. Ну да ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

— Мы располагаем показаниями экспертов! — гремел адвокат. — Филатов использовал на стене крепости запрещённую магию! Тьму! Некромантию! Он уничтожил элитные части АДР не доблестью, а чудовищным ритуалом, выпивающим души! Разве мы можем верить показаниям тёмного мага, который сам является угрозой для Империи⁈

Зал загудел громче. Слово «Тьма» пугало их до икоты. Они боялись того, чего не могли купить или контролировать.

— Он узурпатор! — выкрикнул кто-то из ложи Морозовых (не Марии, а её дальних родственников, почуявших возможность выслужиться). — Чудовище!

Ромадановский дёрнулся, собираясь вскочить, но я положил руку ему на плечо, удерживая на месте.

— Спокойно, генерал, — шепнул я. — Пусть выговорятся.

— Они делают из нас преступников, Илья! — прорычал генерал. — А этот ублюдок сидит и лыбится!

Гордеев действительно сиял. Его план работал. Перевести стрелки. Напугать стадо волком, чтобы они прижались к пастуху, даже если пастух продаёт их на мясо.

— У защиты всё, Ваше Величество, — поклонился Плевак. — Мы требуем снять все обвинения с Верховного князя и немедленно арестовать Илью Филатова за использование запрещённых искусств.

Император медленно повернул голову.

— Слово предоставляется обвинению.

Я встал, и зал затих. Они ждали, что я начну оправдываться. Что буду кричать о своей лояльности, показывать медали или, может быть, пущу в ход магию, подтверждая их страхи.

Но я просто сел обратно.

Вместо меня поднялась княгиня Савельева.

Она была в строгом сером костюме, без орденов и украшений. Только папка с документами в руках. Подошла к трибуне не как военный, а как школьная учительница, которая сейчас будет отчитывать нашкодившего хулигана.

— Ваше Величество, — её голос был спокойным. — Защита очень красочно описала магические аспекты битвы. Тьма, Свет, запрещённые искусства… Это очень увлекательно. Для бульварных романов.

Она положила папку на кафедру и открыла её.

— Но я здесь не для того, чтобы обсуждать магию. Магия — материя эфемерная. Сегодня она есть, завтра её нет. А вот золото… — она подняла глаза на Гордеева. — Золото — вещь вполне материальная.

Улыбка Верховного князя дрогнула. Едва заметно, но я это увидел.

— О чём вы говорите, княгиня? — нахмурился адвокат Плевак. — Это не относится к делу!

— Относится, — отрезала Савельева. — Напрямую. Вы утверждаете, что отвод войск был стратегией. Что князь Гордеев заботился об обороне.

Она достала первый лист.

— Это аудит счетов тылового обеспечения крепости «Белая Скала». Подписан независимыми экспертами банка «Империал». Согласно документам, полгода назад Верховный князь выделил десять миллионов на закупку новейших систем ПВО и укрепление стен.