Умственный и физический труд. К теории социального синтеза, стр. 3

Этот вопрос указывает на еще одну потребность, которая не актуализировалась прежней марксистской теорией. На чем вообще основывается различие между классовым обществом и общественной бесклассовостью? Оба они представляют собой формы общественных производственных отношений, но это универсальное понятие не дает нам никаких различий, играющих решающую роль при переходе от капитализма к социализму и особенно при строительстве социализма. Необходим специфический и однозначный общественно-структурный (не идеологический) критерий, с помощью которого бесклассовое общество может быть идентифицировано в своем отличии от любого классового общества.

Три выделяемые здесь группы вопросов внутренне взаимосвязаны, а связующим их звеном является социальный синтез. Под этим понятием, которое мы поставим в центр всех наших дальнейших рассуждений, мы подразумеваем функцию, в различные исторические эпохи опосредствующую бытийную связь людей с жизнеспособным обществом. Как изменяется и преобразуется общество, так и социальный синтез, связующий многообразие данных в нем зависимостей людей друг от друга, порождаемых разделением труда, в жизнеспособное целое.

Всякое общество представляет собой бытийную связь множества людей, конституируемую в их действиях. То, что делают люди, имеет первичное, а то, что они думают, вторичное значение для их социальной связи. Их действия должны соотноситься друг с другом, чтобы составить часть общества, а эта соотнесенность должна обнаруживать минимальную степень единообразия, чтобы общество могло представлять собой жизнеспособную взаимосвязь. Соотнесенность действий друг с другом может быть осознанной или бессознательной, но она должна присутствовать, чтобы общество было способно функционировать и люди не гибли от своей взаимозависимости. Это – формулируя в самом общем виде – условие существования общества любого типа, то, что мы понимаем под термином «социальный синтез». Таким образом, это понятие есть не что иное, как особый компонент Марксова понятия общественной формации, а именно специфический структурный компонент, который после моих многолетних занятий историческими формами мышления представляется мне существенным для понимания их исторической обусловленности. С помощью этого понятия я могу сформулировать основополагающий тезис, согласно которому общественно необходимые структуры мышления той или иной эпохи находятся в тесной формальной связи с формами социального синтеза этой эпохи. Фундаментальные трансформации в социальном синтезе происходят тогда, когда изменяется способ действий, соотнесенность которых друг с другом определяет связность человеческого бытия, например производительных или потребительских действий, посредством которых человек осуществляет обмен с природой, или же действий межчеловеческого присвоения, разворачивающихся за кулисами такого рода обмена с природой, и носят характер эксплуатации, даже если принимают форму товарного взаимообмена. В ходе дальнейшего исследования эти различия привлекут наш интерес, поскольку понятие социального синтеза способно доказать свою легитимность только своей методологической полезностью.

Для облегчения понимания объективной исторической связи, которая будет исследоваться на нижеследующих страницах, мы можем заранее обрисовать ее в главных чертах.

В товаропроизводящих обществах деньги образуют основание социального синтеза и для выполнения этой функции нуждаются в определенных формальных качествах высшей степени абстракции, обязательных для всех товаров и услуг, которые фактически производятся или даже только могут производиться в этих обществах. Эти абстрагируемые от потребительной стоимости формальные качества, которые, таким образом, с необходимостью присущи деньгам для выполнения их социальной функции, не проявляются в самих деньгах, более того, они вообще не могут «проявиться» как чистые формальные абстракции. В деньгах проявляется их материал, их форма, оттиснутые на них символы, то есть то, что превращает их в вещь, которую носят в кармане, которую можно получать и расходовать. Но то, что превращает эту вещь в деньги, связанные со стоимостью и «стоимостной абстракцией», есть нечто существенно отличающееся от всего, что в ней можно увидеть, ощутить или подсчитать, а именно нечто чисто формальное по своей природе и находящееся на высшей ступени всеобщности и, соответственно, абстракции. Оригинальный тезис, отстаиваемый в данном сочинении, гласит, что формы абстракции, составляющие социально-синтетическую функцию денег, могут быть установлены и выделены, и, если это происходит, они оказываются последними организационными принципами познавательных функций мышления, которые становятся необходимыми в товаропроизводящих, а стало быть, использующих денежное обращение обществах. Они суть принципы познания, образующие понятийный фундамент как античной философии, так и современного естествознания, которым мы ради простоты можем присвоить получившее распространение после Канта наименование «априорных категорий». Тогда эти категории представляли бы собой формы обобществления мышления, позволяющие достаточно умному и образованному индивиду пользоваться понятийно независимым интеллектом или рассудком, мыслящим за общество. Разумеется, самому индивиду, особенно современному, его обобществленное мышление, наоборот, кажется деятельностью собственного, пусть и таинственного по своему происхождению (данного Богом или же отрицающего Бога), но логически автономного и присущего исключительно ему ego cogitans. Однако, согласно нашему объяснению, эти категории заранее формируются обществом и поэтому даются индивиду в готовой (но еще долго не идентифицируемой непосредственно) форме, а следовательно, категории действительно «априорны» и, естественно, тождественны для всех индивидов этого общества. Кант знал, что они заранее сформированы, но он помещал процесс формирования в сознание в качестве не локализуемого как во времени, так и в пространстве, фантасмагорического «трансцендентального синтеза». В действительности синтез, формирующий абстрактные категории, представляет собой исторический процесс и присущ только некоторым, четко определяемым общественным формациям. Деньгам, точнее, их социально-синтетической функции, свойственны черты несомненного портретного сходства, если мы можем так выразиться, с «трансцендентальным субъектом», прежде всего формальный характер, благодаря которому деньги могут быть функционально универсальными, то есть, несмотря на все различия валют, оставаться одними и теми же деньгами. Однажды заполучив этот общественный продукт «чистого разума», человек превращается в какое-то раздвоенное существо, которое с помощью «его» интеллекта осуществляет универсальный духовный, а с помощью его тела индивидуальный физический труд, взаимосвязь которых для него совершенно непонятна. Фактически «человек» распадается на интеллектуалов и рабочих. В той мере, в какой интеллект (в особенности благодаря Галилею) методологически формируется в орган объективного познания в отношении природы, которой общество должно овладеть для своего исторического прогресса, интеллектуал становится слепым в отношении общества. Его философия драматическим образом неизбежно превращается в ложное сознание, нисколько не вредя объективной значимости осуществляемого им научного познания природы.

Для доказательства этого тезиса об историческом генезисе «чистого рассудка» из заранее данных общественных форм необходимо в первую очередь выделить особую, присущую деньгам форму абстракции. Требуется продемонстрировать, что эти формы действительно согласуются с последними организационными принципами количественного естествознания, скажем, в его классической ньютоновской форме. Следовательно, необходимо осуществить социальную дедукцию категорий, функционально родственную кантовской «трансцендентальной дедукции». Тем самым тезис Маркса, который больше, чем любой другой, резюмирует принцип исторического материализма, согласно которому «не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание», обретает еще более высокую точность.