Другие дороги (СИ), стр. 23

Михаил проводил Капу до дома и отправился к себе, готовить холостяцкое логово к семейной жизни. Она же засела потрошить и чистить рыбу, собираясь сварить уху, которую очень любила. Вскоре пришли из клуба обсуждающие что-то подруги. Обладающая острым нюхом Кайдиэль принюхалась и весело хохотнула, ощутив запах недавно случившегося.

— Что, с мужиком отдохнула? — весело поинтересовалась она.

— Ага, — не менее весело ответила орка. — Замуж завтра выхожу. За Михаила.

— О, он наконец-то перестал ходить вокруг и на что-то решился? — вскинула брови эльфийка. — Это что же в лесу сдохло, что этот мямля наконец-то разродился?

— Да вот, предложил за него выйти. И… я ему все про себя рассказала. И что собой торговала, перед каждым желающим ноги расставляла. Его это ничуть не смутило! Оказывается, местные женщины лежат в постели, как колоды, а Мише это поперек горла. Он специально себе бывшую шлюху искал! Представляете?

— Ну, дайте боги, чтобы тебе повезло, — покачала головой Дарикая. — Не верю я мужчинам с их похотью. Завтра, значит?

— Да, вы все приглашены на свадьбу, — улыбнулась Капа. — Она скромная будет, у Миши дома. Уху, кстати, будете?

— А то! — облизнулась Нейка. — Твоя уха — это нечто!

Когда уха была готова, девушки с удовольствием поели и легли спать — завтрашний день обещал быть очень суматошным.

Утром Капа быстро собралась и отправилась на ферму, где принялась за дойку — коровы ждать не станут. Немного разогнулась она только разлив молоко по бидонам и дождавшись телеги, которая увезла к складу, куда должен вскоре подъехать молоковоз из райцентра. Орка с удовольствием пообедала и пошла к посадке, где присела под деревом немного передохнуть.

В этот момент произошло кое-что, что сильно встревожило Капу. Михаил появился на ферме, отыскал Надежду, которую обычно избегал, и отозвал ее к той же посадке. И надо же было такому случиться, что он остановился совсем недалеко от места, где отдыхада орка. Ни он, ни его спутница ее не заметили, а она постаралась пригнуться, объяснять, что она никого специально подслушивать не собиралась, Капа не хотела.

— Здравствовать тебе не желаю, — Михаил ронял слова тяжело, словно камни, глядя на Надежду тяжелым взглядом. — Но запомни. Если с Капой что-то случится, неважно, что именно, я приду к тебе и удавлю. Независимо от доказательств. Ты меня поняла?

— А откуда ты взял, что я буду к этому причастна? — насмешливо поинтересовалась та.

— Мне все равно, — холодно ответил кузнец. — Сдохнешь именно ты.

— За что ты меня так ненавидишь? — дрогнул голос женщины.

— Тебе Глашу напомнить⁈ — с яростью выплюнул Михаил.

— Да причем здесь я⁈ — с явно истерическими нотками вскрикнула Надежда. — Она сама утопилась! Я ее не топила!

— Но довела ее до этого именно ты, — твердо заявил кузнец. — Твои гнусные насмешки и издевательства! Я знаю. Доказательств нет, но я твердо знаю, что это ты. Будь ты проклята во веки веков! Я бы не тронул тебя, но ты опять лезешь в мою жизнь. Чего тебе надо, сволочь⁈ Почему ты никак не оставишь меня в покое⁈

— Понять, что ты мне нравишься, трудно? — с горечью произнесла женщина. — Думала, что ты хоть после войны повзрослел, а ты как был дураком, так им и остался!

— А меня от тебя тошнит! — отрезал Михаил. — Это трудно понять? Не лезь ты ко мне и моей невесте! Повторяю, хоть какой вред ей причинишь, удавлю! Ты знаешь, что я могу. И твои ведьмовские штучки на меня не действуют.

— Знаю, — хрипло ответила женщина. — Дурак ты дурак, не было бы у тебя вернее и лучше жены, чем я. А тебе все шлюхи нужны.

— Не добиваются любви такими грязными способами, как в случае с Глашей. Ими только ненависти добиться можно. Ее ты и добилась. Так что дура здесь ты. Не сделай ты этого, взял бы тебя второй женой, сейчас можно. Но Глашу тебе простить не могу и никогда не смогу.

— Да что я такого сделала-то⁈ — в явном отчаянии выдохнула Надежда. — Ну посмеялась, ну поиздевалась слегка, ну подставила! Кто ж знал, что эта дура топиться опосля полезет⁈ Над другими тоже смеялись, не над ней одной, но они почему-то не топились, только она у нас, видите ли, такая чувствительная оказалась! Да, я виновата, сглупила! Но кто ж знал, что так выйдет⁈ Не желала я ей смерти, не желала!

— Может, и не желала, — глухо сказал Михаил. — Только ты жива, а Глаша который год в земле гниет. Из-за тебя! Так что я тебе все сказал. Оставь меня и Капу в покое! Скоро мы отсюда уедем. Навсегда!

Он резко развернулся и ушел. А женщина некоторое время стояла, а затем села, где стояла, и тихо завыла, раскачиваясь. Орка пригнулась, надеясь, что та ее не заметит. Она и не заметила. Через некоторое время встала и, понурясь, уныло поковыляла куда-то. Капа проводила ее взглядом и покачала головой — ей было даже немного жаль Надежду. Если не вспоминать, что та довела до самоубийства другую девушку.

Узнав, что ее сотрудница сегодня выходит замуж, завфермы отпустила Капу, и та побежала готовиться. Дома вымылась в деревянной бадье, причесала свои жесткие черные волосы, попытавшись сделать подобие прически. Насколько смогла. Затем надела свое лучшее ситцевое белое платье в красный цветочек и отправилась в сельсовет, где невесту уже поджидал Михаил. Вскоре пришли ее подруги, потом председатель, завсклада и Ирочка с подругами. Угощение, как выяснилось, кузнецу помогли приготовить соседки — с утра ему выписали в колхозе килограмм десять мяса, а самогон он приобрел у бабки Салтычихи, которая гнала его не первый год и настаивала на травах и кореньях. Но в небольших количествах, деревню не спаивала, поэтому Петрович ее не трогал, даже предупреждал, если приезжали проверяющие.

Сама церемония бракосочетания прошла мимо внимания Капы, она страшно волновалась и была словно в тумане. На автомате расписалась в амбарной книге, куда председатель записывал все гражданские акты, и была торжественно объявлена женой Михаила, получив его фамилию — Роднина. За свидетельством о браке и новым паспортом для орки им с мужем придется ехать в райцентр. Благо сейчас это быстро — вскоре через портал оттуда должны доставить новые грузы для деревни, через него они туда и отправятся. Тем более, что Михаилу требовалось подать заявление в Совет по колонизации.

Свадьба действительно оказалась очень скромной и небогатой, из угощения на столе имелись соления, свежие овощи, как раз помидоры и огурцы поспели, вареная картошка и мясо, выданное утром. Его запекли и зажарили. Плюс компоты, морс, наливка и самогон. Сам Михаил почти не пил, обошелся чаркой наливки, как и Капа, никогда не любившая спиртного. Не раз видела во что оно превращает разумных, если пить в больших количествах. Зато Петрович с Ниной Витальевной знатно набрались, председателя вообще пришлось вести домой, он совсем лыка не вязал.

А когда гости разошлись, наступила волшебная ночь. Орка постаралась показать мужу все, на что была способна, и он остался очень доволен. А сам оказался на удивление нежен, Капа буквально плыла в волнах наслаждения. Она очень надеялась, что у них и дальше все будет именно так.

Следующие несколько дней молодая пара провела, как во сне, наслаждаясь друг другом. Они искали новые варианты, как доставить партнеру радость и ничего не чурались. Капа на кухне готовила все самое вкусное, что только умела, удивляя и восхищая молодого мужа. Михаил вскоре окончательно решил, что вытащил счастливый билет.

А затем произошла очень неприятная встреча. Орка шла на работу, но по дороге была перехвачена Надеждой. Та выглядела осунувшейся, почерневшей, казалось, из нее вынули стержень, который поддерживал молодую женщину живой. Она долго смотрела на Капу воспаленными глазами, а затем очень тихо сказала каким-то мертвым голосом:

— Не будет у вас счастья, не будет. Повешусь, а перед смертью прокляну…

Орка замерла на месте, а потом вдруг с пронзительной ясностью поняла, что да, не будет, если эта женщина так сделает. Не строится счастье на чужом горе, ничего хорошего из этого не выходит. Надо было срочно что-то придумывать. Внезапно в голову Капе пришла идея, как спасти ситуацию.