Другие дороги (СИ), стр. 22

Поэтому никто не удивился первой свадьбе. Шохар Мальцев, смесок человека, гнома и орка женился на дочери председателя и двух ее подружках, рыжих сестрах-близняшках Савицких. Дело вовсю шло к второй свадьбе — две строгого вида девицы с черными косами толщиной в руку окрутили полудроу Кевисара, их не смутили ни черная кожа, ни пегие волосы, ни отдающие красным миндалевидные глаза того. Капа не знала, как их звали, да и не спрашивала, ее интересовал только Михаил. А он все ходил вокруг да около, ничего не предпринимая, и это орку сильно огорчало. Сама проявлять инициативу она опасалась, вдруг он против такого.

Остальные девушки-переселенки совершенно не страдали от отсутствия мужчин, они им еще в родных городах надоели так, что слова для описания было бы трудно найти. Они радостно вживались в новую жизнь, работали, не жалея себя, вечерами общались в клубе, найдя себе подруг из местных. Те, поняв, что новенькие им не соперницы и ни на кого не претендуют, охотно помогали уроженкам Миросплетения.

День выдался тяжелым, и Капа после работы решила сходить на речку, искупаться. Вернувшись домой, она взяла полотенце и направилась к ближайшему травянистому побережью речки Сысерть. Поговаривали, что вскоре рядом с деревней будут строить водохранилище, но пока это были только планы. Плюс захватила ведро — собиралась проверить установленные вчера верши. Слишком любила речную рыбу, вот и освоила местные способы рыбной ловли. Но не успела орка отойти шагов на сто, как навстречу ей попался Михаил, он улыбнулся и поздоровался.

— Здравствуйте! — смутилась девушка. — А я на речку собралась, окунуться.

— Идемте вместе, — предложил кузнец.

— Хорошо, — согласилась Капа.

Некоторое время они шли молча, а затем Михаил спросил:

— Вам еще не писали по поводу колонизации?

— Писали, — ответила девушка. — Через три месяца отправление. Меня распределили на планету Надежда, в трех системах отсюда. А вы так и будете жить здесь?

— Нет, тоже подумываю записаться на колонизацию, — отрицательно покачал головой кузнец. — Раньше, до войны, не представлял себе другой жизни, но в войну всю Россию, Украину, а потом и всю Европу прошел. Теперь мне здесь тесно и тошно, хочется чего-то нового. Строить поселения на девственной планете — это по мне. Кузнецы всегда нужны. Вот обучу Гораха как следует, он здесь останется, а я уеду.

— Я всегда хотела жить и работать на большой ферме, — мечтательно сказала Капа. — Только там, у нас, хоть и ферм и было много, наниматься на них было чистой воды самоубийством.

— Почему? — удивился Михаил.

— Жадные хозяева почти не кормили работниц, а работать заставляли от рассвета до заката, — вздохнула орка. — Мерли они страшно, две трети нанявшихся за сезон, а то и три четверти. Но те, кто не хотел шлюхами становиться, все равно нанимались — хоть какая-то надежда с голоду не подохнуть. В Свархельме вообще страшно было жить, очень страшно. Никто никому не нужен. Чтобы вот так, как здесь, тебе просто помогли? Не бывает! Только за деньги или какую-то услугу. С чего бы иначе, когда вербовщики из Союза приехали, к ним все уличные кинулись? Того и кинулись, что в клане хоть какая-то защита у разумного есть.

— Как же там люди-то живут? — нахмурился кузнец.

— А вот так и живут, — горько усмехнулась Капа. — Глотки друг другу рвут за малейшую выгоду. Здесь, в Союзе, я впервые увидела, как помогают просто так, ничего не прося взамен. Знаете, это поразило больше всего. Настолько, что я долго не верила своим глазам. Поверила. Честно скажу, по-прежнему жить бы уже не смогла. С собой бы покончила, если бы снова на улице оказалась.

— У нас все иначе, — покачал головой Михаил. — Там, на Надежде, все будут друг другу помогать, иначе просто невозможно. У нас, в России, всегда так было — миром выживали. В одиночку не выжить.

Он ненадолго умолк, а затем внезапно бухнул:

— А поехали туда вместе! Выходите за меня замуж, Капа! Вы мне очень нравитесь. Ни одна женщина еще мне так не нравилась, как вы…

Орка от неожиданности даже рот приоткрыла, но, немного придя в себя, радостно закивала — наконец-то он разродился хоть чем-то!

— Я… Я согласна! — радостно выдохнула она. — Вы мне тоже очень нравитесь! Только… Я обязана вам рассказать… Все равно станет известно, не хочу, что вы думали, что я это скрывала…

— Что именно?

— Я шлюхой портовой была! Перед каждым желающим за мелкую монетку ноги раздвигала. Там уличным девчонкам иначе не выжить. Или с голоду подыхать, или шлюхой быть.

— Да знаю я, — как-то странно усмехнулся Михаил, — рассказывали, кем девушки уличные в Миросплетении были. И почему. Забудьте об этом, как о дурном сне, все это в прошлом. Меня оно совсем не смущает. Наоборот, я всегда хотел опытную женщину, а не невинную деву.

— Почему? — удивилась Капа. — Мне говорили, что невинность очень ценится на Земле…

— Вы не представляете, как мне надоели скромницы, которые в постели лежат, как бревно! — скривился мужчина. — И не расшевелить их никак! Говорю же, я предпочитаю женщину, которая сама хочет и любит это дело. И готова ко всему, мало того сама проявляет инициативу. И не орет на любое предложение, что это извращение, что такого делать нельзя, что это фу.

— Поняла, — улыбнулась орка. — Я… я ко всему готова! И уж точно не буду лежать, как бревно. А если хотите, найду потом из наших девчат еще пару-тройку жен вам. Тоже из любящих это дело.

— Ну, это дело далекого будущего, — отмахнулся Михаил. — Значит, вы согласны?

— Конечно, согласна! — кивнула Капа. — Только, а как же Надежда? Она ко мне вчера подходила и угрожала, велела от вас подальше держаться…

Она вспомнила этот неприятный разговор. Вдова поймала ее после работы и долго шипела, как змея, угрожая всяческими карами, если орка не оставит кузнеца в покое.

— Ты откуда приперлась, сучка красномордая? — женщину едва ли не трясло от злости. — Оставь его, он мой! Только мой!

— Это ему решать! — отрезала Капа. — Не тебе и не мне.

Продолжать говорить с Надеждой она не стала, развернулась и ушла.

— Вот же паскуда! — сверкнул глазами Михаил. — Я ее терпеть не могу! Никогда у меня с ней ничего общего не было и не будет! Она мою первую любовь погубила. Доказательств нет, но я точно знаю, что это она! Не беспокойтесь, я сам с ней поговорю. Не обращайте на нее внимания. Мы все равно через три месяца из Черданцево уедем.

— А давайте на «ты» перейдем, — предложила орка.

— Буду только рад, — улыбнулся кузнец.

Они дошли до реки, разделись и бросились в воду, та была теплая, как парное молоко. Жаль, это ненадолго, скоро осень. И прямо в воде Капа впервые отдалась будущему мужу, устроив ему такой сексуальный марафон, что в себя они пришли на берегу, когда уже начало темнеть. Михаилу страшно понравилось, он настолько активных женщин еще не встречал, ни одна из тех, с кем он был, не была способна и на треть того, что показала орка.

Затем, немного передохнув, они полезли в воду, проверить верши. Рыбы в них набралось на целых две трети ведра, и Капа предвкушала вкусную трапезу. Повозиться, конечно, придется, потроша ее, зато остальное проблем не составит — привезенный из Миросплетения амулет все еще прекрасно работал. Его часто одалживала Ирочка и две ее подруги, но сегодня он был дома.

— Завтра же пойдем в сельсовет и распишемся, — твердо заявил Михаил, ведя невесту под руку, ведро с рыбой он у нее тоже отобрал и нес сам.

— А свадьбу разве не будем устраивать? — поинтересовалась Капа. — Здесь это вроде принято…

— Небольшую, — ответил кузнец. — У меня и друзей-то тут сейчас нет, все на войне полегли. Из нашего поколения в деревне я вообще один остался. Председателя позовем, Ирочку с подругами и кладовщицу. Плюс твоих подруг. И хватит, не буду я поить и кормить людей, которые мне безразличны.

— Как пожелаешь, — согласилась орка, ей тоже были малоинтересны пьянки, в которые обычно превращались деревенские свадьбы, а она успела побывать на двух.