Битва за Расколотые Небеса (СИ), стр. 46

— Отродье! — взвыл старик, разворачиваясь, чтобы оторвать бастарду голову.

Этого мгновения начертателю хватило. Он молча вскинул правую руку и послал вперед бумажный лист со «Знаком Давления». Тяжесть обрушилась Чи Гану на плечи, согнула спину и прижала его к земле. Старик зарычал, наполнил спину энергией и сбросил груз талисмана за половину вдоха. Но Мин за это время успел подобраться вплотную. Костяной посох прошел снизу вверх и хлестнул по тому самому колену, которое уже повредил Цзюн. Раздался отчетливый хруст.

Они работали в связке, не сговариваясь. Цзюн снова и снова бросался на старика, отвлекая его на себя. От боли в раздавленной груди он хрипел, но продолжал целиться в суставы и горло — туда, где броня Ядра была тоньше. Чи Ган швырял его о стены, оставлял на теле новые ушибы. Наследник упрямо вставал и шел обратно, не давая старейшине сосредоточиться на Мине.

Сам Мин вел бой с пугающим спокойствием. Все сорок девять меридианов работали ровно, без сбоев. Он держался на нужном расстоянии, короткими тычками посоха сбивал замахи Чи Гана, а при случае посылал в него талисманы отторжения и затухания. Старейшина успевал отбить один удар — и уже встречал следующий. Так Мин понемногу выматывал его чудовищную основу.

Чи Ган понял, что проигрывает. Этих двух сопляков он собирался раздавить мимоходом, а теперь сам увяз в схватке и с каждым обменом ударами терял силы. Они упорно загоняли его в могилу. Осознание этого окончательно взбесило старейшину, и он решил покончить с ними одним движением. На защиту Чи Ган больше не надеялся.

Он развернулся к Цзюну и позволил тому ударить себя в плечо. Наконечник копья глубоко вошел в ключицу, кровь брызнула на землю, но старик даже не поморщился. Здоровой левой рукой он зажал древко и подтянул обессиленного бастарда к себе. Правая рука уже поднималась для удара. В кулаке сжалась твердая, как скала, Ци, Чи Гану оставалось опустить его и размозжить Цзюну череп.

Этим решением он себя и погубил. Старейшина занялся жертвой и открыл всю правую сторону. Большой палец начертателя вдавил потайной замок на рукояти.

— Пора, — прошептал начертатель.

«Драконий Хребет» с сухим щелчком распался на три части прямо в воздухе. Две секции из белой драконьей кости вонзились в лед по бокам от сапог Чи Гана и на треть длины вошли в мерзлую породу. Третью Мин с размаху вбил в камень перед собой. Секции образовали треугольник, и в тот же миг встроенные сменные пластины духовного сплава ослепительно вспыхнули.

Древний контур «Знака Якоря» сработал вместе со «Знаком Уплотнения». Пространство внутри треугольника отвердело, словно камень. Сила начертания сдавила ноги Чи Гана и пригвоздила его сапоги к толще льда. Кулак, который он занес над Цзюном, остановился в воздухе. Старик дернулся всем телом, пытаясь разорвать путы силой мышц, но его корпус словно замёрз. Шея и плечо остались открытыми.

Мин поднял правую руку и сложил пальцы в жест меча, и разом вытолкнул к кончикам пальцев кристальную ци. Начертание Пустоты отозвалось сразу. Со звуком рвущегося шелка перед юношей лопнула ткань пространства, и в воздухе вспыхнул золотой «Знак Разрыва».

Линии символа дрожали от наполнявшей их силы. Мин удерживал знак одной волей, и этой воли хватало, чтобы рассечь ткань пространства. Он резко выбросил кисть вперед. Золотой знак сорвался с пальцев, бесшумно пересек расстояние до Чи Гана и вошел точно в основание его правого плеча.

Вязь разрыва прошла сквозь внешнюю плоть и легла на главный меридиан, который питал руку. Золотая линия рассекла духовное русло надвое. Связь оборвалась, а ци средней стадии Ядра уже неслась по руке, старейшина разогнал ее для последнего удара и теперь лишился пути, по которому направлял силу. Огромный поток энергии заперся внутри его собственной плоти.

Плечо рвануло с влажным, тошнотворным звуком. Ци разнесла правую руку до самых костей, вырвала мышцы, раздробила ключицу. Обрывки мяса и костяные осколки брызнули на ледяные стены расщелины. По белому снегу разлетелись алые пятна.

Чи Ган запрокинул голову и завыл. Боль ударила так сильно, что даже остатки его основы задрожали. Он рухнул на колени, выпустил древко копья Цзюна. Прежняя спесь исчезла. В единственном глазу стоял животный ужас, старик понял, что эти два юнца сейчас просто казнят его.

— Демоны… Вы демоны! — взвыл старик.

Дрожащей левой рукой он потянулся к поясу и ухватил мутную серебристую пластину для пространственного побега. Старейшина поднес ее ко рту, и с силой сжал челюсти. Пластина хрустнула.

— Я вернусь за вашими головами!

Воздух вокруг Чи Гана пошел крупной рябью. Под сводами пещеры поднялся серебряный вихрь пространственного перехода и охватил старика. Он провалился в слепящую вспышку, лишь бы унести из этой пещеры остатки разбитой культивации.

Свет залил всю расщелину. Шао Цзюн отшатнулся и закрыл лицо предплечьем от взметнувшегося ледяного вихря. Он был уверен, что раненый мастер Ядра ускользнул.

Мин даже не моргнул. Перед глазами встал старый тренировочный двор Обители и надменный Син Вэй со спасительным жетоном в руке. Тот точно так же сломал его и исчез в воздухе, а позже пришел за жизнями близких Мина. Юноша слишком хорошо помнил, чего стоило отпустить врага. Этот горький урок он усвоил на всю жизнь, и теперь смотрел в серебряный вихрь с холодной решимостью.

— Однажды я уже отпустил врага с пространственным талисманом, — негромко произнес Мин, и в голосе его лязгнула сталь. — Больше такой ошибки я не допущу.

Мин направил Духовное Чутье в закручивающуюся воронку. Понимание Начертания Пустоты обострили его настолько, что теперь юноша различал, как натягивается ткань реальности. Гадать о месте выхода уже не требовалось. Пространственный канал вел строго наружу, сквозь ледяную расщелину в метель.

Переход занимал время, пусть и совсем короткое. Ему требовались точка входа и точка выхода, а значит, пока Чи Ган добирался от одной до другой, Мин еще мог его достать. Пальцы начертателя резко дернули связующую нить оружия. Все три секции «Драконьего Хребта» вырвались изо льда, слетелись к ладони и с глухим щелчком соединились в цельный посох.

Мин сделал короткий шаг назад и развернул корпус. Он метнул белый посох в центр серебряной воронки, вложив в бросок всю силу перекованного тела. Края прохода уже сходились, но драконья кость пробила пространственное искажение и ушла следом за Чи Ганом.

В сотне шагов от расщелины из серебристой вспышки показался искалеченный Чи Ган. Он еще не успел выбраться на мерзлый склон, когда его настиг посох. Что-то глухо хрустнуло от удара, а следом пространственный коридор разорвался. А когда марево осело, на льду уже лежал старейшина, тяжелый белый шест пригвоздил его шею ко льду, подвернув голову старика набок. Его единственный глаз так и остался открытым, обращенным к серому небу Разлома. Чи Ган выдохнул с бульканьем в перебитом горле и умер, так и не понимая, как.

Снег хрустел под сапогами Мина, когда он вышел из расщелины и дошел до тела. Начертатель взялся за рукоять «Драконьего Хребта», разом выдернул его и стряхнул кровь с белой кости на снег. Потом нагнулся за пространственным кольцом и снял его с пальца мертвеца.

Ветер выл и гнал снег над мертвым старейшиной, понемногу заметая следы боя. Мин оглянулся на расщелину. О Тай Цзине теперь придется спрашивать Цзюна и уцелевших бойцов. Возможно, хоть кто-то из них знал, куда увезли мечника.

Глава 19

Пепел принимает кровь

Кровь на наконечнике копья Шао Цзюна застыла тёмной коркой. Четверо бойцов, которых Мин оглушил в схватке, поднялись со снега и опустились перед наследником на колени. К клинкам никто из них не потянулся. Они видели растерзанное тело товарища, что Чи Ган скормил зверям, но вынуждены были подчиняться. Когда же они услышали предсмертный вой старейшины, все встало на свои места и теперь они молча ждали решения Цзюна.