Битва за Расколотые Небеса (СИ), стр. 37

Камень натужно заскрежетал, и створы разошлись на ширину ладони, выпуская наружу волну холода.

Мин шагнул внутрь. Тяжелая, первобытная ци Разлома обрушилась на плечи, пытаясь расплющить его. Один из трех трофейных жетонов Хэ Гуя, висевших на поясе начертателя, принял этот удар на себя, полупрозрачный зеленый нефрит мгновенно помутнел, покрывшись серой пленкой истощения. Мин протиснулся в образовавшуюся щель.

Туннель круто уходил вниз, выводя в просторную каверну. Едва спрыгнув со скользкого уступа, юноша уловил тяжелое, хриплое дыхание зверя.

Тянь Ба лежал поперек прохода, заслоняя собой дальний угол широким бронированным телом. Шкура медведя сочилась ядом, стальные накладки на боках были сорваны. За его широкой спиной вжалась в сырую стену Чу Юнься. Целительница побледнела до синевы, ее пальцы судорожно сжимали пучок тонких серебряных игл, глубоко всаженных в основание шеи медведя. Девушка непрерывно вливала собственную ци, выстраивая барьер и не давая черной отраве пробиться к бьющемуся сердцу зверя.

Перед ними, посреди расколотых каменных плит, насмерть стоял Бао Ту.

Варвар держался на ногах на одном упрямстве. Его левую руку от кисти до плеча связывали тугие серые путы, вытягивающие силу, а из рассеченного лба кровь заливала правый глаз. Четверо рослых практиков в белых лекарских масках кружили вокруг него, не спеша добивать. Они загоняли дикаря, нанося короткие выпады серповидными клинками, истощая его, но Бао Ту не отступал от раненого зверя ни на шаг.

Тай Цзина среди них не было.

Взгляд Мина скользнул по стенам каверны и зацепился за пол. Прямо по центру площадки темнели оплавленные остатки крупного начертания — кто-то разбил основной переносной знак одним выверенным ударом меча. Обломок лезвия лежал рядом. Тай Цзин успел сломать пространственную ловушку, спасая девушку и медведя от мгновенной переброски, но поплатился за это сам.

— Рисовальщик! — Бао Ту сплюнул кровавый сгусток, заметив вышедшего из темноты начертателя. Варвар криво оскалился разбитым ртом. — Ты долго полз! Пропустил все веселье.

Четверо в масках мгновенно среагировали. Двое развернулись на нового противника, их клинки зажглись ядовитым зеленоватым пламенем, а с ладоней сорвались тонкие нити.

Пальцы правой руки Мина сомкнулись, призывая части посоха. Три костяные секции вырвались вперед и со звонким щелчком сошлись в цельный боевой шест прямо в воздухе.

Первый нападавший выбросил вперед руку с путами. Мин шагнул навстречу, «Драконий Хребет» рассек воздух снизу вверх, начертанный на пластине «Знак Вихря» вспыхнул, и вырвавшийся с торца плотный поток разорвал серые нити еще на подлете.

Не снижая скорости, Мин провернул посох.

Тяжелый торец из драконьей кости с глухим звуком врезался бойцу точно под подбородок. Белая лекарская маска взорвалась осколками, голова мужчины неестественно дернулась назад, и тело рухнуло на камни.

Второй противник попытался достать Мина секущим ударом снизу, метя под ребра. Но начертатель сместил корпус всего на пол-ладони, пропуская лезвие мимо ткани халата, и всадил локоть в висок врага.

Пока тот шатался от удара, сбоку налетел разъяренный Бао Ту. Варвар, забыв про висящую плетью левую руку, выбросил правый кулак с такой звериной яростью, что голова второго противника буквально впечаталась в каменную стену.

Третий нападавший метнулся к тяжело дышащему медведю, намереваясь вонзить клинок в горло беззащитного зверя.

Мин рыкнул одним выдохом, его пальцы сложились в жест меча. Золотой росчерк Начертания Пустоты разорвал сумрак пещеры. «Знак Пронзания» сорвался с кончиков пальцев без единого клочка бумаги: золотая игла прошла сквозь спину убийцы навылет, пробив сердце и оставив в груди дымящуюся сквозную пробоину.

Едва боец рухнул лицом вниз у самых лап Тянь Ба, последний уцелевший в маске сообразил, что остался в каверне один, и, отбросив клинок, сломя голову метнулся к дальней стене, где в узкой расщелине уже схлопывался внутрь себя пространственный шов. Практик прыгнул в угасающее марево вниз головой.

— Куда собрался? — бросил Мин.

Большой палец юноши сбил замок на посохе, и нижняя секция «Драконьего Хребта» выстрелила вперед подобно тяжелому дротику, за долю вдоха преодолев разделявшее их расстояние и с хрустом ударив беглецу точно под коленные чашечки.

Раздался истошный вопль.

Мужчина застрял в сужающемся разломе с подвернутыми под неестественным углом ногами, но Мин уже резко дернул за связывающую части посоха невидимую нить ци, выдергивая орущего пленника обратно на каменный пол ровно за мгновение до того, как плиты за его спиной с грохотом захлопнулись. В каверну вернулся полумрак, нарушаемый только тяжелым дыханием и скулежом выжившего конвоира.

Мин подошел к дергающемуся на полу человеку, наступил сапогом на сломанное колено, заставляя того захлебнуться криком, и опустил взгляд на зарубку, оставленную мечом Тай Цзина на стене.

— Ты расскажешь мне всё, — негромко произнес Мин, и его голос в сырой тишине прозвучал холоднее вечного льда Разлома. — Куда увели мечника, кто отдал приказ.

Колено хрустнуло под нажимом сапога, но пленный лишь заскрежетал зубами. Лицо под остатками белой маски оставалось серым, а взгляд — остекленевшим, налитым темной мутью.

Глядя на его лицо, Лу Мин убрал ногу. Тратить на него талисманы в попытках выпытать информацию было бесполезно: перед ним лежал обычный расходный материал с запечатанным сознанием. Такие люди не держали в памяти ничего ценнее полученного приказа, а он и так был понятен.

Позади раздался глухой выдох. Чу Юнься опустила руки, пальцы целительницы мелко дрожали от усталости, а рукава заляпала черная пена вместе со скользким травяным настоем. Из широкой шеи зверя торчали девять тонких серебряных игл, соединенных шелковой нитью в удерживающий контур.

— Черная дрянь замерла в верхних руслах, — девушка провела рукавом по взмокшему лбу, не отрывая взгляда от дыхания зверя. — Но очистить кровь до конца здесь невозможно. Тянь Ба осилит подъем к лагерю и выдержит одну короткую драку, если на вас нападут у входа. Но затяжная схватка добьет его сердце. Ему необходим долгий отдых и покой.

Бао Ту впервые в жизни промолчал в ответ на слова лекаря.

Грозный дикарь, привыкший орать на всю округу и решать споры весом кулака, молча опустился на колени. Его тяжелая, покрытая свежими порезами ладонь легла на широкую морду медведя. Забыв о собственной изувеченной левой руке, Бао осторожно, кончиками пальцев, стер комья ядовитой слизи с носа зверя.

— Слышал, увалень? — хрипло выдохнул варвар, прижавшись лбом к окровавленному загривку питомца. В голосе здоровяка звучала такая глухая, неуклюжая нежность, от которой в каверне сразу стало тише. — Лежать велено. Никаких драк. Потерпи немного… Я сам дотащу тебя на хребте, если лапы откажут. Мы славно потрудились.

Медведь слабо шевельнул ухом, издал утробный, почти щенячий звук и лизнул широкую ладонь хозяина шершавым языком. Затем, упираясь когтями в неровный настил и дрожа всем исполинским телом, зверь тяжело поднялся на четыре лапы.

Мин перевел взгляд на разрубленные остатки начертания на полу каверны.

— Как четверо мелких исполнителей сумели скрутить Тай Цзина? — спросил юноша у девушки. — Он срубил бы их раньше, чем маски успели бы опуститься на лица.

— У них был колокольчик! — вмешался Бао Ту, поднимаясь с колен и вставая между зверем и холодным сквозняком из прохода. — Мелкая дрянь с кучей Ци. Главарь только встряхнул этой побрякушкой, как мечник схватился за плечо и зашипел от боли. Сила в его руках разом угасла. Они попытались направить этот звон и на меня, но из моего плеча ничего не отозвалось.

Начертатель слегка прищурился. Паразит Се Умина, пепельный мотылек, которого Мин сжег у себя на ладони и которого Бао Ту безжалостно вырезал охотничьим ножом. Но в тело мечника тварь проникла глубже, затаившись. Стоило нападавшим ударить по этой невидимой привязке резонансом, как чужая ци взбунтовалась, парализовав его каналы изнутри.