Битва за Расколотые Небеса (СИ), стр. 38
— Возвращайся под защиту Второго Маяка, — Мин повернулся к Чу Юнься. — Поднимешь тревогу среди старших. Там тебя никто не тронет.
Затем его взгляд сместился на дикаря:
— Бао Ту. Проводишь ее до шатра. И останешься рядом. Пока зверь не встанет на ноги в полную силу, в глубь ущелий ты не сунешься.
Дикарь сжал здоровую правую руку в кулак, посмотрел на спокойное лицо начертателя и молча кивнул. Без криков, без привычной похвальбы и споров.
Когда девушка и варвар вывели хромающего медведя из пробитого водостока на открытый уступ, Чу Юнься слегка придержала шаг. Она с любопытством скользнула взглядом по суровому профилю своего спутника.
— Я думала, воины Долины Тысячи Зверей презирают любые приказы, — тихо заметила целительница, кутаясь в тонкую накидку. — Говорят, вы скорее перегрызете себе вены, чем склоните голову перед чужаком. А ты просто взял и послушал бродячего начертателя.
Бао Ту не повернул головы, внимательно оглядывая каменную гряду впереди:
— Это не подчинение, госпожа Чу. Это уважение.
Здоровяк сплюнул кровь на камни и добавил уже тише:
— А уважение в моих степях не выпрашивают поклонами. Его выбивают поступками. Я встречал сотни бойцов, хваставшихся своими родословными и древними техниками, но таких, как Мин, не видел никогда. Он держит слово и не бросает тех, кто встал с ним рядом. За таким человеком не стыдно идти даже с переломанными костями.
Тянь Ба рядом издал низкий рык, подтверждая правоту хозяина.
Тем временем Мин остался один, и после короткой сверки с отцовской картой он двинулся на запад. От малейшего касания ци карта оживала, поэтому проступившая золотая нить уверенно вела юношу прямо через область, обозначенную как «Медный Прилив».
Поначалу дорога мало отличалась от каменистых пустошей, однако часа через три ландшафт начал заметно меняться, когда скальные выступы приобрели характерный рыжеватый оттенок окисленного металла. Земля под сапогами превратилась в пористый шлак. Он хрустел под подошвой подобно битой черепице, в то время как окружающий тяжелый воздух быстро наполнился едким вкусом горячего металла.
Здесь действовал собственный закон стихии. Влага совершенно не впитывалась в почву. Маслянистая темная вода собиралась в ручьи. Перенасыщенная металлической крошкой жидкость текла вопреки законам притяжения. Она упорно поднималась по каменным желобам снизу вверх, повинуясь каким-то невидимым глубинным течениям.
Мин как раз перешагнул через очередной такой поток. В этот миг из глубин спрятанной за пазухой Чернильницы донесся истошный крик.
«СТОЙ! — заорал Гу Лань так, что у Мина зазвенело в висках. — Замри, парень! Раскинь духовное чутье на полную! Живо!»
Юноша замер. Он мгновенно вогнал торец «Драконьего Хребта» в пористый настил. Все сорок три канала отозвались синхронным толчком, раскинув невидимую паутину восприятия на сотни шагов вокруг.
Окружающий мир казался абсолютно пустым. Никаких затаившихся тварей или опасных капканов духовное чутье не выявило. Но само пространство ощущалось иначе — оно едва уловимо дрожало.
Здешняя ткань мироздания в корне отличалась от плотных потоков остальной долины. Незримая основа сильно истончилась. Она натянулась гигантской струной и, казалось, ждала малейшего повода лопнуть под неосторожным нажимом.
«Странное чувство… — подумал Мин, вглядываясь в дрожащее марево над шлаком. — Словно…»
«Словно прямо перед тем, как твоя воля режет пустоту для Знака!» — закончил за него Гу Лань. Впервые за долгое время голос древнего старца лишился страха перед Пепельной Звездой, уступив место трепету исследователя.
«А как же Тай Цзин? — напомнил Мин. — Мы потеряем его след».
«Мечник никуда не денется! — отмахнулся старик. — Се Умин не станет убивать такой ценный сосуд в придорожной канаве, ему нужны все отмеченные таланты целиком! Рано или поздно ты найдешь Тай Цзина у Третьего Маяка или в глубине руин. Но это место… Мальчишка, если Начертание Пустоты исчезло из вашей эпохи… Если сама земля здесь помнит это искусство, мы обязаны найти исток!»
Парень поднял посох и зашагал дальше, всецело ориентируясь на нарастающее искажение воздуха.
Спустя полсотни шагов тропа оборвалась.
Впереди раскинулась гигантская водная гладь — целое море, запертое здесь, в Разломе. Влага в этом резервуаре бурлила и пенилась. Медные волны со свистом закручивались в спирали и взмывали вертикально. На глазах путника вырастали ревущие столбы высотой в сотни локтей. Бронзовая пыль в бурных потоках искрила. Бесчисленные вспышки молний прошивали мутную толщу от самого дна до верхушек бури. Пройти сквозь подобный шторм не смогло бы ни одно судно в мире.
Гу Лань выждал небольшую паузу. Дух внимательно разглядывал танцующие вихри через глаза своего носителя.
«Взгляни на основание вихрей, — выдохнул он. — Это не природный хаос. Это защитная преграда, оставшаяся без направляющей руки. Она зациклилась сама на себе. Заставь ее замолчать, Мин. Начертай Знак Затухания прямо в пустоте!»
Юноша сложил вместе указательный и средний пальцы правой руки. Ци взревела, быстро собираясь на подушечках золотистой иглой чистой воли.
Отказ от бумажных талисманов требовал предельной сосредоточенности. Мин подошел к самой кромке бушующих потоков и резко полоснул ладонью по дрожащему мареву.
Двенадцать штрихов впились в окружающую пустоту со звоном разбитого хрусталя.
«Знак Затухания».
Сверкающий символ завис над пеной, наотрез отказываясь бледнеть или рассеиваться. Наоборот, ослабевшая изнанка пространства охотно поглотила древние письмена. Вложенный приказ моментально обрел десятикратную мощь. Волна подавления сорвалась с контуров и могучим ударом врезалась в основания гигантских вихрей и…
Рев стихии оборвался в один момент.
Столбы разом потеряли опору. Взметнувшаяся жидкость обрушилась вниз, породив шквал тяжелых брызг. Вскипевшее море остановилось. Повинуясь давящей силе, вода стала стремительно уходить в глубокие расщелины, постепенно открывая залитое илом дно залива.
Вскоре зеленоватый пар начал редеть. На свет показались первые крыши строений.
Мин замер у края обрыва, забыв опустить поднятую ладонь.
Открывшееся поселение кардинально отличалось от сумбурных построек Долины. Оно не походило и на тяжелые прямоугольные кварталы Чияня. Здешние дороги явно не прорубались по сиюминутной прихоти мастеров. Улицы расходились от центра безупречными кругами, один в один копируя узоры базовой формации Замыкания. Широкие проспекты напрямую прошивали кольцевые площади. Мостовые выполняли роль силовых магистралей огромной атакующей печати, тогда как возведенные над руслами каналов арки служили связующими узлами.
Но внимание парня зацепилось за совершенно иную деталь.
Абсолютно все нижние ярусы зданий густо испещряла резьба. Огромные многоярусные пагоды ничем не отличались от скромных жилых хижин. Тысячи знаков старой эпохи без пробелов застилали каменную кладку каждого дома. Их тонкие линии сползали с карнизов прямо на столбы опор. Мельчайшие бороздки складывались в бесконечный монолитный текст. Юноша быстро осознал, что перед ним красуются отнюдь не личные гербы забытых кланов и не заурядные охранные обереги, однако смысл плетений пока оставался вне его понимания.
Рядом с уцелевшей каменной скамьей валялся расколотый кусок дощечки для письма. Мин осторожно спустился по мокрым ступеням. Он шагнул на твердую землю, поднял этот осколок и пальцем стер слой налипшей грязи.
Ктото вывел на камне многосоставные узоры Второго Круга. Нажим откровенно гулял. Отдельные штрихи заваливались под косыми углами, с головой выдавая неопытную руку. Над разгадкой этих самых узлов седовласые мастера Обители Серого Пика корпели долгими зимами, а здесь местные разучивали грозные символы в качестве начальной азбуки.
Чернильница провалилась в глухое молчание. Гу Лань перестал ворчать и полностью растерял присущую ему язвительность.
Прошла долгая минута, прежде чем наружу пробился едва слышный шепот. В этом звуке явственно звенела глубокая боль утраты: