Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ), стр. 68

Она тихо, по-грудному рассмеялась. Золотые рыбки в её глазах пустились в медленный, гипнотический хоровод.

— Приятно познакомиться официально, Денис-Специалист. У вас тут на редкость оживлённо для такой ненастной ночи. Твой предыдущий гость был совершенно лишён манер. Босой, бледный, бесцеремонный. Словно само воплощение увядания… Надеюсь, он у вас ничего не украл?

— Оставил щедрые чаевые… и моё горло в относительной целостности, — хрипло ответил я. — Для наших широт это твёрдая пятёрка в книге отзывов.

— Какой непритязательный сервис, — Шамхат чуть склонила голову, и ткань платья цвета тёмного вина перетекла вслед за движением. — А я бы хотела зайти внутрь, посмотреть ассортимент Нижнего ящика. И конечно, воспользоваться вашей услугой «Ночной приют», чтобы переждать эту отвратительную красную морось. Сестры составили мне длинный список. Говорят, у вас сегодня роскошные скидки? Пустишь даму потратить немного чужого времени и золота?

Внутренний жабо-бухгалтер уже радостно потирал лапки: пять тысяч на баланс за укрытие плюс гарантированный процент с огромного чека VIP-клиентки. Звучало как надёжный бизнес-план, способный компенсировать любые синяки на шее. Главное — не нарушить Правила и не сдохнуть прямо у входа.

— Разумеется. Добро пожаловать, Шамхат, — я сделал приглашающий жест в сторону порога. — Но есть нюанс. Перед тем как переступить порог, у нас небольшая проверка. Буквально сегодня обновился регламент.

Она повела изящным плечиком, обтянутым шелком.

— Регламенты… — вздохнула она с наигранной томностью. — Обычно я их игнорирую, но порой они придают хаосу такую пикантность. Что от меня требуется, милый кассир? Пропеть гимн Иштар? Сдать в залог любимую тень?

— Всё гораздо прозаичнее. Исключительно базовая санитария. Нужно тщательно вытереть обувь о коврик.

…Обувь она вытирала о коврик долго и вдумчиво, будто исполняла ритуал, а не избавлялась от грязи.

Правая туфля, потом левая. Коврик под ней жалобно пискнул. Я стоял, вцепившись в прилавок, и считал, как считают капли в капельнице.

Один. Два.

Она отступила на полшага, и я выдохнул. Не три. Слава богу, не три.

Резина под её каблуками на пару секунд поменялась. Вместо серого рифлёного коврика на пороге лежал ковёр, тонкий и старый, с узором, в который хотелось уставиться и уже не отрываться. Потом узор мигнул и ушёл обратно в резину.

Может, у меня после удушья с головой что-то, а может, деньги правда меняют реальность, если их достаточно.

Зонт она сложила одним движением, и красные капли с него посыпались на бетон уже на улице, ни одна не залетела внутрь.

Потом ей пришлось сильно пригнуться. Дверь у нас стандартная, а вот дамочка… эксклюзивная. И когда она пригнулась, то естественным образом показала то, от чего весьма непросто отвести глаза…

Я смотрел в монитор. Изо всех сил смотрел в монитор, в зелёные буквы, но всё равно боковым зрением зацепил то, чего не надо было.

В её декольте между двумя внушительным холмами… как бы это сказать… не проглядывалось дно. Там, где у людей кожа и рёбра, у неё уходила вглубь темнота, и в темноте что-то мерцало, далёкое, как звёзды над трассой или отблески костра за километр.

Я моргнул и уткнулся в клавиатуру.

— Мальчик мой, — протёк сквозь платок медовый голос. — Как ты побледнел. Тебе совершенно не идёт этот цвет, ты в нём похож на позавчерашнюю сметану.

Каблуки простучали по линолеуму. Пахнуло сандалом, инжиром и тем самым терпким запахом, которым пахло от тех десяти тысяч баксов…

Духи «Старая Кровь», которые по словам Леры любят аристократы Изнанки.

— Надеюсь, я не прервала вашу… инвентаризацию? — перстни на перчатке блеснули, камень в каждом был размером с перепелиное яйцо. — У вас, кажется, Чёрная Пятница? Я пришла потратить немного денег. И, возможно, чужого времени.

Горло у меня решило, что сейчас самый момент. Я согнулся, кашлянул в бумажную салфетку. На белой бумажной поверхности растеклось несколько красных пятен.

Салфетка отправилась в мусорку, а я поправил бейджик и машинально одернул воротник повыше. Кожа на шее горела так, словно к ней приложили утюг, а пальцы, готов спорить, оставят синяки, которые придется замазывать тоналкой.

— Да-да, сегодня скидка пятьдесят процентов на весь ассортимент. Пакет нужен?

Смех у неё оказался низкий, грудной, и от него тихо зазвенели бутылки на полке с пивом.

— Ох, котёнок. Тебя только что чуть не вывернули из шкурки, а ты про пакет. За это я тебя и застолбила.

Слово «застолбила» мне не понравилось, но выяснять я не стал. Кассир не выясняет, кассир пробивает.

— Дождь сегодня совершенно неприличный, — продолжила она, разворачиваясь к залу. — А мой список, мальчик… Довольно длинный.

— Присаживайтесь, вот стул, кофе сейчас… — я кивнул, поворачиваясь к кофейному аппарату.

Она посмотрела на пластиковый стул. Взгляд был такой, каким смотрят на дохлого голубя в тарелке.

— Милый, нет.

— Он выдержит, честно. Он и не таких…

— Дело не в моём весе, я вешу как перышко. — Фиолетовые глаза сузились, и последняя фраза застряла в моём горле. — Дело в том, что на этом пластике только что сидел тот, кто питается пеплом мёртвых солнц. У меня от таких вибраций пойдёт сыпь по бёдрам, а мои бёдра застрахованы дороже этого района. Сообрази что-нибудь для дамы.

Мозг кладовщика включился раньше, чем мозг успел испугаться.

На складе, у самой сетки подъёмника, стояли два деревянных ящика из-под коньяка. Крепкие, с латунными уголками. Я притащил их в зал за один заход, поставил друг на друга и проверил ногой на шаткость.

Сверху нужно было что-то положить. Единственное новое и мягкое, что нашлось под прилавком, лежало в заводском пакете: флисовая толстовка с логотипом, мерч Магазина, присланный Директором к зимним сменам. Для меня, между прочим.

Жаба внутри взвыла, но я разорвал пакет и расстелил флис на ящике.

Она села. Медленно, расправляя складки, как садятся на трон, а не на тару из-под спиртного. Юбка накрыла ящики целиком и, кажется, ещё чуть-чуть пола вокруг.

— Какая прелесть, — сказала она, оглаживая перчаткой флис. — Жертвоприношение комфортом. Ты умеешь ухаживать, мальчик. Редкое качество в вашем веке.

— Это входит в услугу, — соврал я и пошёл за кофе.

Обычный эспрессо ей нельзя, это я чуял спинным мозгом. Обычным её только оскорбишь, а оскорблённая женщина с бездонным декольте мне на смене не нужна.

Двойной из автомата, стаканчик, крышка. Потом я нагнулся к Нижнему ящику, набрал код и в синеватом свете нашёл пузырёк. Этикетка гласила: «Сироп из слёз нераскаявшихся. Дозировать каплями. Не для сладкоежек».

Одна капля упала в чёрную гладь и не растворилась, а ушла на дно тонкой ниткой, как чернила в стакан.

Стаканчик она приняла двумя пальцами, отогнула край платка ровно настолько, чтобы пронести к нему край, и сделала глоток. Что там под платком, я не увидел. Не смотрел, честно.

По картону от её пальцев побежала золотая вязь. Тонкая, витая, будто кто-то невидимый чеканил узор прямо по стаканчику. За пару секунд дешёвый картон превратился во что-то, что нельзя продавать за пятьдесят рублей.

Я отвёл взгляд. За эту ночь я уже насмотрелся на странности, лимит был исчерпан.

— Горько, — оценила она. — Правильная горечь. Ты добавил чужое сожаление, мальчик. Хороший вкус.

— Одна капля. По инструкции.

— Инструкция. — Она произнесла это слово с нежностью. — Как я скучала по мужчинам, которые читают инструкции.

Пока она пила, я пошёл проверять личный состав.

Котя сидел уже у своей коробки и вылизывал лапу. Вылизывал так старательно, будто в этой лапе была вся суть бытия. На меня он поднял глаза, посмотрел с лёгким укором, мол, где сосиски, начальник, и вернулся к лапе.

Замечательная психика у моего зама. Позавидовать можно.

Банка на стеллаже стояла тихо. Я развернул её лицом к себе и постучал ногтем по стеклу.